Элизабет Малффорд – Король Холода (страница 2)

Дея отвела взгляд, и тяжесть вины на ее плечах ощутилась почти физически. Питер был прав: ее самонадеянность завела их в ледяную ловушку, где за каждым деревом таилась смерть.

Внезапно мир вокруг окончательно замер. Даже колючий ветер, только что кусавший щеки, стих, словно испугавшись чего-то великого. Птицы, чье редкое щебетание еще доносилось из чащи, смолкли. Снежные хлопья застыли в воздухе, а затем медленно опустились на землю, боясь нарушить наступившую тишину.

В этом мертвом безмолвии раздался шаг. Мягкий, мерный, почти невесомый. Один. Второй. Третий... Это не был грохот чудовища, но от этого звука волоски на затылке Деи встали дыбом. Ребята застыли, боясь даже вздохнуть. Воздух вокруг них стал настолько холодным, что каждое движение причиняло боль, а изморозь мгновенно покрыла ресницы и мех их шуб.

Из сизого полумрака, сквозь густые еловые лапы, медленно проступил силуэт. К ним вышел мужчина. Высокий, пугающе величественный, он казался воплощением самого зимнего леса. На нем были одежды из тяжелых мехов, подбитые шкурой белого соболя, которая искрилась в сумраке, словно свежевыпавший наст. Платиновые волосы, белее самого чистого снега, венчала хрупкая на вид, но острая, как бритва, корона из горного хрусталя.

Он остановился в нескольких шагах, и его небесно-голубые глаза — холодные, прозрачные и лишенные тепла — впились в незваных гостей. Король Холода молчал. В этом молчании не было ярости, лишь ледяное спокойствие существа, которое может оборвать твою жизнь одним лишь выдохом.

Он ждал. Ждал оправданий, криков ужаса или мольбы о пощаде.

Дея почувствовала, как страх парализует мышцы, превращая тело в неповоротливый кусок льда. Рядом Питер тщетно открывал рот, но не мог вытолкнуть ни звука — его горло будто перехватила невидимая хладная рука. Лишь Ханс, движимый инстинктом воина, медленно завел руку в карман шубы, нащупывая рукоять ножа. Сталь была ледяной, но его намерения — обжигающе опасными.

— Стой! — вскрикнула Дея.

От ужаса ее ноги подкосились, и она соскользнула с камня, неловко упав на бок в глубокий сугроб. Снег обжег кожу, но она, не обращая внимания на боль, вытянула руку в защитном жесте, словно пытаясь отгородиться от застывшего перед ними божества.

— Мы не желаем тебе зла! Ханс, убери... убери нож!

Старший брат замер. Несколько секунд он боролся с собой, глядя в пустые голубые глаза незнакомца, но затем медленно, по сантиметру, вытащил руку из кармана.

Король Холода не шелохнулся. Он продолжал изучать их с бесстрастным любопытством энтомолога, рассматривающего замерзающих насекомых. Его лицо, высеченное из чистейшего белого мрамора, казалось лишенным изъянов и жизни. Тонкие губы были плотно сжаты, а на высоких скулах играли отблески зимнего неба. Его взгляд не просто смотрел — он прожигал насквозь, вытягивая из мыслей остатки тепла.

— Что вы хотели? — наконец произнес он.

Его голос не был громким, но он эхом отразился от стволов деревьев, вибрируя в самом воздухе. В этом тоне не было человеческих эмоций — только гул северного ветра и треск замерзающих рек. От этого звука иней на ветках сосен посыпался вниз, укрывая плечи ребят ледяной крошкой.

— Мы... Мы... — запнулась Дея. Язык не слушался, становясь неповоротливым и чужим. — Мы хотим, чтобы ты вернул в наши края тепло. Наша деревня... Она... Нам очень холодно...

Король Холода медленно сделал шаг вперед. Скрип его сапога по насту прорезал тишину, словно нож, полоснувший по стеклу. Ребята инстинктивно вжались в камни, чувствуя, как от его движения волна абсолютной стужи ударила в грудь, выбивая воздух.

— Теплый мир... — его голос прозвучал глухо, с отчетливой примесью векового презрения. — Вы жили в тепле… и не видели, как оно гниет. Как вы сами гниете в нем.

Он медленно поднял руку, затянутую в белоснежную кожу. В воздухе между ними вспыхнуло ледяное марево — тысячи крохотных игл льда закружились в вихре, сплетаясь в живые картины. Перед глазами ребят промелькнули знакомые крыши, лица соседей... Вот они сидят у костров, смеются, пьют хмельной мед… Но мгновение спустя один из них, с искаженным от жадности лицом, заносит топор над братом. Видения сменяли друг друга: ярость сражений, предательские шепоты за спиной, дым пожарищ, которые люди разжигали сами.

— Вы просите тепла? — в его взгляде на мгновение сверкнула синева глубоких ледников. — Я дал миру покой… чистоту… Лед не знает лицемерия. Он не прячет кинжал за пазухой.

— Но дети мерзнут! — жалобно выкрикнул Питер, пересиливая страх. — Люди умирают от холода! Ты не можешь просто смотреть на это!

— Дети?.. — Король Холода повернул голову к нему одним пугающе плавным, тягучим движением.

В этом взгляде Питер увидел не просто холод, а бесконечную вечность, в которой нет места человеческим срокам и жизням. Воздух вокруг парня начал густеть, превращаясь в полупрозрачный хрусталь.

Король Холода медленно перевел взгляд на Дею. Перед ним стояла совсем юная, хрупкая фигурка, почти утопающая в тяжелой медвежьей шубе. На бледном лице, искусанном морозом, лихорадочно блестели ярко-голубые глаза, а рассыпавшиеся по плечам волосы казались пятном черной смолы на ослепительном снегу.

— Ты такая хрупкая… — выдохнул он. Голос его, неожиданно бархатный и глубокий, прозвучал как шелест инея. Он всматривался в нее так пристально, словно пытался разглядеть в земной девушке небесного ангела, случайно упавшего в его ледяные владения. — Как тебя зовут?

Дея оцепенела. Страх сковал горло, мешая дышать. Она беспомощно оглянулась на братьев, ища защиты, но снова вернулась взглядом к нему — величественному и пугающему.

— Дея… — сорвалось с ее дрожащих губ.

— Дея… — Король едва заметно шевельнул губами, пробуя имя на вкус, смакуя каждый звук. Слово повисло в неподвижном воздухе прозрачной ледяной каплей.

Внезапно небо над ними треснуло. Огромная крылатая тень рухнула вниз, обдав лес вихрем снежной пыли. Прямо за спиной Короля, тяжело подмяв вековые ели, опустился ледяной дракон. Зверь издал утробное, вибрирующее рычание — не приказ к атаке, но предупреждение. Король даже не повел бровью. Он кожей чувствовал присутствие своего верного слуги.

— Дея… — его голос стал еще тише, превратившись в интимный шепот. — Ты дрожишь… От этой стужи? Или от меня?

— Назад! Не приближайся к ней! — яростно выкрикнул Ханс, его рука в кармане судорожно сжала рукоять ножа. — Она не твоя жертва, чудовище!

Король Холода повернул голову. Движение было пугающе плавным, как у хищника, уверенного в своей силе.

— Ты думаешь… я способен причинить ей боль?

Он сделал шаг к девушке. Воздух вокруг мгновенно стал плотным, обжигающе ледяным — холод прошил мех шубы, впиваясь в кожу сотнями игл. Но он уже был рядом. Его рука поднялась, заставив Дею зажмуриться, но он не коснулся ее. Мужчина поймал пальцами саму пустоту — и в тот же миг из воздуха соткался хрустальный цветок. Невероятно сложный, хрупкий и абсолютно мертвый.

Король протянул ей этот дар, глядя прямо в душу своими пронзительными глазами. Дея переводила взгляд с ледяных лепестков на застывшего за спиной господина дракона, чьи синие глаза-озера светились первобытной мощью.

— Пожалуйста… не подходи ко мне… — едва слышно умоляла она, вжимая голову в плечи.

Король замер. Он долго смотрел на ее мелко дрожащие руки, на испуганный, затравленный взгляд. В его лице что-то изменилось — мраморная маска на миг дала трещину. Он молча опустил руку и положил цветок на снег у ее ног, после чего медленно отступил.

Парни стояли как вкопанные, не смея пошевелиться под пристальным взором дракона. Чудовище лишь изредка издавало короткий рокот, от которого содрогалась земля. Дея, чьи ноги окончательно стали ватными, не удержалась и тяжело осела в сугроб. В горле клокотал крик ужаса, но она стиснула зубы до боли: один лишний звук — и дракон сотрет их в ледяную пыль.

Паника окончательно взяла верх над Деей. Рассудок помутился, остался только первобытный инстинкт — бежать. Она бросила мимолетный, полный ужаса взгляд на ледяной цветок, затем на чешуйчатую тушу дракона и, наконец, на застывшего Короля Холода. Резко вскочив со снега, она мертвой хваткой вцепилась в капюшоны братьев и, не разбирая дороги, потащила их за собой. Им было уже плевать на обещания, на судьбу деревни и на потраченный день. Главным было одно — убраться подальше от этого невозможного, мертвого холода.

Король Холода не шелохнулся. Он провожал их взглядом до тех пор, пока топот их сапог не затих в густой чаще. В лесу снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием зверя.

Дракон медленно склонил свою массивную голову к плечу господина. Его голос, похожий на скрежет сталкивающихся ледников, пророкотал:

— Она вернется. Я чувствую это... ее страх оставляет слишком глубокий след.

Король долго молчал, глядя на примятый снег там, где только что была Дея. Затем он медленно наклонился и поднял хрустальный цветок — хрупкий дар, который она отвергла. В его ладони лед вспыхнул ослепительным синим светом, словно сердце Короля замерло еще глубже, превращаясь в чистый кристалл.

— Думаешь, ее страх перерастет в любопытство? — едва слышно прошептал он, обращаясь скорее к лесу, чем к зверю.

— С любопытства все начинается. Это аппетит, который невозможно утолить, — ответил дракон, и в его синих глазах отразилось небо.