Элизабет Кэйтр – Кровавый Король (страница 56)

— Даже не попыталась бы его полюбить?

В каждом слове — едкий укол.

— Разберись в своей шизофрении. То о благодарности говоришь, то о любви, — хмыкает она, сверля взглядом несчастную древесину.

Ещё немного, и Эсфирь точно исполнит одно из сокровенных желаний — наденет на него люстру.

— А если бы я отказал твоему Кванталиану — ты бы тоже стала вдовой через сутки?

Он медленно идёт по направлению к ней, но нещадно наступает на каждое волокно сердца.

Эсфирь настороженно разворачивается, когда расстояние между ними опасно сокращается. Руку протяни — и можно задушить.

— Нет. Через четверть часа, — уголки её губ дёргаются в нахальном подобии улыбки. — До встречи на границе, достопочтенный альв.

Она исчезает за дверьми, оставляя его разбираться в событиях сегодняшнего дня.

Ведьма несомненно была хорошей актрисой, не показав, как дрогнула её душа. Но при упоминании имени беса — он попал в точку. А она и не заметила, как когти короля коснулись души в момент эмоционального скачка. И кто бы только мог подумать, что он найдёт язву благодаря сильфийскому герцогу…

⸶ ⸙ ⸷

То՛пи. На рассвете королевский экипаж уже размеренно двигался вдоль границы, где располагалась болотистая мрачная местность. Эсфирь лениво оглядывала зелёные оттенки, что с каждой тэррлией становились серее и теряли альвийский лоск.

Граница ужасала. Ей казалось, что здесь не то, что нет жизни — никогда и не было. Стволы чёрных безжизненных деревьев держали ломанными ветвями небесный серый свод.

Где-то поблизости заржала лошадь. Эффи попыталась найти хотя бы одно живое существо, заметив шевеление вдалеке.

— Тролли, — недовольно фыркает Файялл, молчавший до этого всю дорогу.

Молчание и рассматриваниецветакамзола Эсфирь — вот, что занимало его. На ней сверкалтёмный изумруд. И хотя головой он частично понимал, что это знак покровительства короля, но в тот же момент — другая часть, очевидно большая, противилась. Тёмный изумруд — цвет семьи Видара, что с годами превратился в ассоциацию со скорбью у альвов. Толькоегоцвет.

— Твои любимцы, братец, — слышится усмешка Изекиль.

— Да, чтобы их погубила их же тупость! — грудной голос старшего брата снова наполнил карету.

Эсфирь не нужно было смотреть в его сторону, чтобы уловить неприязнь.

«Интересно, всегда он такой?»

Но стоит поднять взгляд, как Файялл едко усмехается, отворачиваясь к окну. Она ведь даже представить себе не может, насколько значим цвет её одежд! Для ведьмы это не больше, чем ткань, но вся армия будет сторониться её больше обычного. В каждом вояке поселится заинтересованность.

С губ Файя слетает очередная усмешка. Не только в вояке…

На глаза снова попадаются тролли. Болотные тролли, что обитали в Топях мало отличались от Каменных — обитателей Великого Басаама. Последние разве что были умнее и дружелюбнее, а первые — прославились вздорным характером, несусветной глупостью и шастанью туда-сюда без дела. Сейчас, например, Эсфирь скептично наблюдала за тем, как два тролля, покрытые слизью и сухими прилипшими ветками, пытались нащупать что-то, стоя по колени в воде.

— Что они делают? — слегка приподнимает брови ведьма.

Вопрос был адресован Себастьяну, ибо только он разговаривал с ней. Король предпочёл ехать в отдельном экипаже.

— Ищут камни, — самодовольно хмыкает генерал.

— Камни?

Эсфирь оборачивается, замечая на себе насмешливые взгляды близнецов.

— Они достают камни, чистят их и укладывают обратно в воду, — глядя на лицо Эффи, он покусывает губу, чтобы не засмеяться. — Не ищи в этом смысла. Пусть бедолаги думают, что нужны этим Топям.

В карете снова повисает гнетущее молчание. Себастьян «заинтересованно» рассматривал свою военную форму, Файялл — с такими же эмоциями наблюдал за сменяющимся пейзажем, а Изекиль изредка оглядывала ведьму.

Сейчас Эсфирь казалась ей не более, чем обычной маржанкой королевской крови. Расслабленная поза с гордой осанкой, пальцы рук сцеплены, но не потому что дрожат — видимо, сидеть так удобнее. На лице полное безразличие, а в глазах — пустота. Иногда пустота разбавлялась тёплыми спектрами эмоций. Но, признаться, Изекиль поймала её лишь несколько раз — когда ведьма прощалась с семьёй на балу и когда заговаривалась с Себастьяном.

Только за одного Себастьяна она готова была возобновить людские Салемские процессии. Какого демона он помогал ей? Почему не видел в ней истинное зло, коим малварка и являлась? Почему она? Её бесило, что когда-то генерал с лёгкостью отказался от неё во имя службы, а сейчас открыто флиртовал с ведьмой каждый раз, несмотря на службу и разницу в положении.

Изекиль старалась злиться на неё. Копировать эмоции Файялла. Видара. Но сталкиваясь с пустым взглядом становилось зябко. Может, она перегибала в своих выпадах и угрозах? По крайней мере, Эсфирь не сделала ей абсолютно ничего. Если короля она поддевала специально, то лично с ней огрызалась только, отстаивая себя, лишь потому что каждый раз указывала ей — вояке, её же место.

— Если ты хочешь что-то спросить, то просто задай вопрос, — хмыкает Эсфирь, обращаясь к Изекиль.

Она резко переводит взгляд, упираясь в разноцветные радужки. Чувствует, как рядом напрягается Файялл.

Губ Себастьяна касается усмешка.

— Слишком много чести для меня. Спрашивать что-то у Моей Верховной, — издевательски протягивает Изекиль. — Так ведь теперь тебя принято называть?

— Наш гордый король уже нажаловался своим друзьям? — Эсфирь легко улыбается.

При упоминании о короле на дне зрачков что-то загорелось, надломилось и исчезло.

— С какой скоростью ты можешь убить всех, кто находится в карете? — задумчиво спрашивает Файялл, не смотря на ведьму.

Видар был уверен, что очень быстро. Файялл сомневался.

— Вы бы не успели вздохнуть, — в голосе неприкрытая скука и обыденность. «И это всё, что их волнует?»— Но, если бы я действительно хотела, вы бы даже не поняли, что мертвы.

— То есть, если, в теории, сегодня-завтра развернётся кровавое месиво в Третьей Тэрре, ты и глазом не моргнёшь? Даже с невиновными? — Файялл, наконец, поворачивает голову.

— Ваш король «моргнул глазом» в легендарнойКровавой Бане? — Эсфирь медленно облизывает губы.

— Та ситуация — другая. Нас предала Тэрра, — сухо вставляет Изекиль.

— Если он прикажет всех спалить — все будут мертвы. Я не буду разбираться, кто заслуживает смерти, а кто нет. Я для вас лишь оружие, верно? Оружие не спрашивает.

В глазах Файялла проскальзывает то ли уважение, то ли раздражение. Единственное, что замечает Эсфирь, как Себастьян нервно поправляет клинки, располагавшиеся в потайных карманах на левом предплечье.

— Если вы подводите к тому, захочу ли я вспороть всем глотки и сбежать — конечно, захочу. Как и вы хотите перерезать глотку мне. Но это скучно. А скрываться всю жизнь в людском мире — интересно, но мне хочется жить веками, а не умирать отнемагии, как все изгнанники. Кажется, у людей эта болезнь называется «рак». А, зная простую прогрессию, чем больше могущество, тем быстрее стадии развития… Лучше уж раздражать веками вас.

— Я не хотел тебя убить, — обаятельно усмехается Себастьян, толкая Эсфирь локтем, отчего Изекиль закатывает глаза. Глупый вояка совершенно не чувствует опасности!

— И зря, — лёгкая улыбка на губах Эсфирь кажется трагической, отчего Изекиль становится стыдно.

Карета останавливается под ржание лошадей.

— Вы уже знаете его план действий? — спрашивает ведьма, разглаживая лацкан камзола.

— Нет, — пожимает плечами Себастьян.

Врёт. Ведьма дёргает бровью, замечая, как кадык Себастьяна дёрнулся.

— И зачем тогда вся ваша суета с Поверенными, тайными советами, с обсуждениями? — Эсфирь хитро осматривает лица альвов.

— Видар принимает наши доводы во внимание, выслушивает нас, — отвечает Изекиль. — Совет же выбирает из стратегий Видара и редко что-то предлагает. Тем более, Видар не особо заинтересован в беседах с ними.

— Он знает, что делает. Мы нужны ему, чтобы он не превратился в тоталитарного диктатора. В свою очередь мы — доверяем ему. Иногда его планов никто не знает, как в случае с той же самой Кровавой Баней. И этот план был наилучшим решением, — добавляет Себастьян, пока Файялл подтверждает каждое слово друга кивком головы. — Мы просто шли за ним, зная, что куда бы он нас не вёл — мы вернёмся с победой.

— То есть он — вечная пороховая бочка для своей страны? — хмыкает Эффи.

— Он — запал для тех, кто сунется к нему с порохом. — Файялл поправляет форму.

Их с Изекиль одежда отличалась от формы Себастьяна. Ткань и, и тонкая на первый взгляд, броня цвета древесной коры, плавно граничили с чёрным. Они были увешаны многочисленными клинками, запрятанными как в потайных карманах, так и висящими на перевязях. Кожаная отделка в виде ветвей скользила по плечам и ногам. У Себастьяна же только цвет брюк совпадал с Теневым отрядом. Его камзол тёмно-болотного цвета выглядел дорогим и увесистым, но отделки на нём не было. Ничего, что указало бы врагу на генеральскую должность.

На их фоне Эсфирь чувствовала себя ярким пятном. Обманчиво-лёгкой добычей.

Ровно в тот момент, как дверь кареты распахивается — в её глазах вспыхивает опасный огонёк.

24

Перед глазами Эсфирь еле дышала разрушенная деревня. Меж обломков шныряли подчинённые генерала Себастьяна, в том числе и отряд капитана Файялла. Они расчищали местность, убирали опалённые остатки от домов и заборов.