Элизабет Кэйтр – Кровавый Король (страница 37)

— Демон! — зло рычит она.

Эсфирь отворачивается от Каньона, делает два уверенных шага назад.

— Хочешь подохнуть в адских муках в Пандемониуме? — стервозно изгибает бровь Кристайн. — Только до этого момента — яне оставлю на тебе живого места!

Эсфирь молча стягивает с себя толстовку, являя всем короткий топ, стройное тело и… местами чёрную плоть от заклинаний. Она резко разворачивается лицом к Каньону.

С разбегу в воду она никогда добровольно не прыгала. День, когда тонула — не в счёт. Видела только, как это делают братья. Вроде ничего сложного — разбежаться, оттолкнуться, натянуться, как струна, и войти в воду.

Никто не успевает моргнуть, как Эсфирь исчезает в толще Альвийского каньона.

Вода кажется безумно горячей, будто она добровольно нырнула в чан с кипящим зельем. С трудом разлепляет глаза, пытаясь плыть. Тело короля почти коснулось безмятежного дна.

Эсфирь сильно хмурится. Кто бы только мог подумать, что плыть тяжелее, чем колдовать. Гладь воды сопротивлялась, разгоралась яростным огнём, не собиралась помогать. Силы ведьмы кончались, а остатки кожи начинали принимать разлагающийся вид. Над гладью воды поднимался пар.

Чем ближе она была к Видару, тем вода становилась прохладнее. Но стоило, наконец, сжать в пальцах его рубаху, как Каньон решил отпустить шутку: вода со стороны Эсфирь стала сродни малварским ледникам, в то время, как со стороны Видара — адской лаве. Течения Каньона переплетались, мешая и их энергетики. Сходил с ума Каньон или их ауры — никто не знал.

Эсфирь делает тщетные попытки поднять его со дна. С каждым разом силы ведьмы стремились к минимальной отметке

Видар резко распахивает глаза, чувствуя её ладони на своём сердце. Грудные клетки обоих режет от нехватки воздуха.

Эсфирь чудом развязывает руки короля, прежде чем выпустить последний пузырь воздуха. На тающей жизненной искре она подныривает вниз, дёргая за верёвку на ногах. Та поддаётся также — без усилий, словно и не была завязана сотнями узлов.

«Ну, же, инсанис, нам надо сделать это вместе!» — мысль заставляет Видара с новой силой бороться с Каньоном.

Он обхватывает её тонкую талию.

«Если ты отключишься, то я награжу тебя самой больной плетью, инсанис!»

Ведьма замылено смотрит на короля, пытаясь помочь ему плыть. Казалось, что разноцветные глаза поразили сотни трещин.

Он плотно сжимает губы. На отчаянном рывке выталкивает из воды её.

Она цепляется за ворот его рубахи раньше, чем спасительный воздух наполнит лёгкие. Видар, ведомый какой-то невероятной силой, выныривает за ней, обхватывая ведьму свободной рукой.

Шум аплодисментов и общее ликование толпы доносится до них третьим планом.

Оба, наконец, остервенело вдыхают. Чечётка сердец сливается в общую симфонию, что стоит в ушах и ощущается пульсом.

Его сапфировые радужки с непонятной эмоцией изучают её. Такого спектра чувств в глазах ведьмы он никогда не видел, но, что больше всего настораживало короля — он ощущал бешенное биение сердец. Двух сердец.

— Я вернула долг, — презрительно дёргает носом Эсфирь, тяжело дыша.

— Можем возобновить счёт, — хитро ведёт бровью Видар, он слегка ослабляет руку, наблюдая, как Эффи в замешательстве захлёбывается. — И как тебе только удалось нырнуть за мной? — едва бурчит он, снова обхватывая врага, а заодно стараясь перевести дыхание.

— Я сравняю тебя со льдом! — со свирепостью протягивает она, но король лишь усмехается.

— Если не утонешь.

Эсфирь хмурится. Он ухмыльнулся ей. Не зло, не гневно, а… обаятельно, с каким-то странным теплом.

— Твоя кожа…

Видар поглаживает большим пальцем тело маржанки под водой.

— Может, мы выберемся отсюда? — чуть ли не рычит Эсфирь, возвращая в оболочку короля привычное для него скотство.

Видар плотно сжимает губы. Двигаться с таким балластом и потерянными силами — очередная пытка. В конце концов, неумелое барахтанье под его рукой сдаётся, и ему удаётся приложить третье дыхание для того, чтобы — таки добраться до помоста.

Эсфирь ловко цепляется пальцами за дерево. Генерал с готовностью протягивает ей руку. Только взобравшись на помост, ведьма понимает, что не только Себастьян помог, но ещё и самдолбанный альввытолкнул из воды.

Она резко оборачивается, наблюдая за тем, как он вскарабкивается на помост. Чёрные волосы являли собой мокрый людской арт-хаус, атласная рубаха намертво прилипла к телу, очерчивая рельеф мышц. По лицу, волосам, рукам — катились крупные капли, а сапфировые радужки на фоне серого неба выглядели, как два ярких василька на чёрном гравии асфальта.

Видар остервенело дышит, отмахиваясь от прислуги. Он едва заметно кивает Себастьяну и переводит взгляд на ведьму. Хрупкая, маленькая, с уродливыми ожогами, глубокими ссадинами и ничего не выражающими разноцветными глазами. Она смотрела в никуда, явно взвешивая все «за» и «против» собственного поступка. Одного она добилась точно — весь Двор, подданные от мала до велика — уважали её.

Под тяжёлым взглядом короля она закутывается в толстовку и, не дожидаясь появления Старух, уходит в сторону замка. Себастьян хочет подорваться за ней, но ледяной голос короля останавливает:

— Оставь её, Баш. Кажется, Верховная не в настроении, — он ухмыляется, разворачиваясь лицом к подданным, сканируя народ пристальным взглядом.

Себастьян кротко кивает, расправляя плечи и укладывая правую руку на эфес.

Оба краем глаза замечают, как ведьма хлопает ладонями над головой, растворяясь в воздухе. Оглушающий раскат грома предвещает о появлении Дочерей Ночи.

⸶ ⸙ ⸷

Пережиток очередного дня подходил к концу. С того момента, как Эсфирь сбежала с «поля боя», никто не посмел её тронуть. Казалось, что и сам Замок Ненависти погрузился в тишину: снующие и вечно досаждающие слуги куда-то исчезли; от каменных стен не отражалось перешёптываний и быстросеменящей альвийской поступи.

Судьба последнего испытания уже мало волновала её (хотя, ведьма и была уверенна в успешном прохождении). Она сидела в библиотечной зале, быстро скользя по страницам книги внушительных размеров, до боли прикусывая нижнюю губу. Мозг мечтал найти ответ на один единственный вопрос: «Как разорвать родственную связь?», только похоже книги знать не знали о таком явлении. А если и знали — то на уровне легенд, будто кто-то специально стёр из сознания нежити сей феномен. А то, что произошло с ней и альвийским королём — одна большая шутка.

Эсфирь судорожно выдыхает. Его грубый поцелуй на кухоньке, мягкие поглаживания кожи под водой — никак не выходили из головы.

— Да, чтоб тебе пусто было, Кровавый Король! — раздражённо шипит Эффи, захлопывая магический талмуд.

Самодовольная усмешка пробивает её сердце насквозь, оставляя внутри зияющую дыру. Она медленно переводит взгляд в сторону огромных высоких стеллажей. Видар стоял, опираясь спиной на книжные полки. Он небрежно зажимал в длинных пальцах книгу. Взгляд ярких глаз изучал её, а усмешка, застывшая на губах, буквально кричала о том, как ведьма позабавила королевское эго.

— Позволишь узнать…

— Нет! — осекает его Эсфирь. Ведьма горделиво приподнимает подбородок. — Следишь за мной?

— Слишком много чести, инсанис!

Видар переворачивает страничку, так и не опустив взгляда на книгу. Дело принимает ещё более интересный оборот.

— Давно здесь?

— С час.

— И моё общество вдруг стало приятным? — ядовито фыркает Эффи.

Поведение короля было странным только потому, что он не злился и не раздражался, не акцентировал внимания на правилах этикета и… не исправлял её. Лишь смотрел каким-то непонятным, немигающим взглядом, словно пытался разгадать её. Все попытки разбивались о завитки кучерявых волос.

— Слава Хаосу, я не настолько выжил из ума, — снова переворачивает страничку.

— А мне кажется — настолько. Книги обычно читают глазами.

— Я и читаю.

— Отнюдь не книгу.

— Занятная история. Психологический триллер. Не советую. Поздравляю, кстати…

Эсфирь вопросительно приподнимает бровь.

— … С успешным прохождением Ритуала Доверия, — продолжает Видар.

Он громко захлопывает книгу, усмешка обретает обертон опасности.

Кристайн на её месте уже бы дёрнула плечами или моргнула с перепугу, но не демонова инсанис. Ведьма и ухом не повела, внимательно оценивая каждое движение, словно ожидая нападения.

Зачем он здесь — и сам понять не мог. Мельком увидел яркие волосы ведьмы, и вот уже час наблюдал за спектром отчаяния на её лице. Первые минуты он искренне хотел поблагодарить за спасение — оно казалось каким-то чудом, не меньше. Почему та, что ненавидит всем своим нутром — ныряет за его шкурой, не умея плавать? Почему так отчаянно пытается спасти, не считаясь с самым огромным страхом своей жизни? Последующие минуты он пытался разгадать её, ровно до тех пор, пока она не обратилась к нему. В сердцах. С таким отчаянием, будто он лично зарезал родителей или веками подвергал пыткам.

Сейчас же — разноцветные глаза буквально горели ненавистью к нему. Только ненависть эта была другой, совсем не той, что раньше. Не леденящей. Не обжигающей. Сердечной.

— Благодарить не буду. Это не лучший опыт для нас обоих, — хмыкает Эсфирь.

Она напряжённо наблюдает за тем, как Видар жёстко улыбается, ставя книгу на полку.

— Я надеюсь, что это останется между нами. Все тайны, которые мы узнали.