Элизабет Кэйтр – Кровавый Король (страница 36)
Видар сильно хмурится, но отвернуться не может. Поражённый не то странным очеловеченным видом маржанки, не то излишней самоуверенностью, не то ужасающими фрагментами прошлой ночи, когда его нутро изнывало от желания близости с…ней.
Эсфирь будто вовсе не волновал вчерашний променад, а вот сегодняшний — более чем. Она намеренно отказалась от безмерно любимых платьев, сделав выбор в пользу облегающих спортивных лосин, кроссовок, топа и огромной мешковатой толстовки. Её вылазки в людской мир всегда оканчивались такими вещами. Поразительно, но люди горазды создать удобство всему, что касается вещей, но коснись самих себя, так не могут сохранить даже собственной обители.
Волосы трепал жаркий ветер, в то время, как кончики остроконечных ушек припекало солнце. Её рассеянный взгляд блуждал по толпе, а в голове крутилась единственная фраза: «Только бы без воды, только без воды!».
— Что ты на себя нацепила, маржанка?
До острого слуха ведьмы долетает королевское презрение.
Она лениво переводит взгляд на долбанного альва. Стоит взглядам сцепиться, как губы лихорадочно вспоминают его грубость, огонь, страсть… и желание. Эсфирь лишь усмехается, возвращая Видару его любимый способ ответа.
— Каковы планы на сегодня? — дёргает бровью она, осматривая короля и его сопровождение.
— Ожидаем прибытия Дочерей Ночи, — горделиво приподнимает подбородок Кристайн.
Практически ничего не менялось: генерал Себастьян, герцогиня Кристайн, пара тройка солдат из королевской гвардии и слуги. Одиночество ожидало лишь Эсфирь.
Чужая Тэрре. Ненавистная каждому, кто чувствовал её едва уловимый запах.
Себастьян делает несколько шагов к ней, протягивая раскрытую ладонь, чтобы ведьма беспрепятственно поднялась на помост.
В глазах Видара вспыхивают искры ненависти. Эсфирь быстро анализирует сложившуюся ситуацию, без труда решая простейший арифметический пример. Король разгорался внутренней яростью от увлечения своей правой руки. А точнее сказать — от заблуждения.
Ведьма изящно подаёт руку, едва касаясь кожи генерала. Стоит преодолеть пару ступеней, как она с лёгкостью отнимает ладонь и очаровательно улыбается Себастьяну. Не огорчает его отказом, но и, в тот же момент, ясно даёт понять грань развития этих отношений. Ведьмин шармбыл неотъемлемой частью её бренного существования. Мешал ли он жить? Несомненно. Но с ним было веселее, как минимум.
В другой ситуации — она бы давно охмурила этого лощеного красавца в своих целях, не хуже, чем Ирринга недавно. Но сейчас — важно было, чтобы Видар доверился ей, а Старухи — не посчитали её не достойной службы.
Себастьян коротко кивает, ясным выразительным взглядом давая понять, что намерен переговорить с ведьмой после всего с глазу на глаз.
Неприятное чувство незащищенности окатывает ведьму, стоит ей только встать рядом с королем.
Она задорно дергает уголками губ, смотрелись вмести они, и в правду, комично.
— Чтобы я больше не видел таких закидонов, — почти рыча сообщает король, брезгливо осматривая толстовку.
— Да, собиралась сказать тоже самое, — ведьма многозначительно смотрит в яркие глаза противника.
Она готова поклясться, что в сапфировых глазах сверкнула ослепляющая белая молния, расколов зрачок до пожара.
— Я сверну тебе шею, — гневно шепчет Видар, чтобы никто кроме них не слышал.
— Ничего, мне нравится, когда грубо.
Эсфирь довольно оголяет ряд ровных зубов, наблюдая, как его ноздри гневно раздуваются, а желваки заходят за скулы.
Вместо ответа король растягивает губы в напряжённо-кровожадной улыбке. Ямочки опасно сверкают на его щеках, а глаза смотрят с хитрым прищуром.
«Вот же ж! Хаос, лучше бы он что-нибудь ответил, чем так!»
Яркая молния ударяет точно в центр озера, заставив ведьму резко втянуть воздух носом.
Король лишь выгибает левую бровь, ожидая, пока сумасшедшие старухи материализуются. Долго ждать они не заставляют, появляясь прямиком над гладью Альвийского каньона, чем вызывают страх, ужас и смятение толпы. Вдалеке слышится детский плач. Одна из старух оборачивается, кровожадно облизываясь. Воцаряется мертвенная тишина.
— Последнее испытание! — громогласно объявляет вторая.
Дочери Ночи исчезают, появляясь совсем рядом с королём и ведьмой. Присутствующие на помосте делают шаг назад, поддавшись общей ауре промозглого страха. И только Видар и Эсфирь стоят не шелохнувшись, являя Безумным зеркальные отражения друг друга.
Дочери Ночи скалятся, оголяя рядые острые зубы.
— Но готовы ли к немуВаши… души? — заискивающе протягивает третья.
— У меня нет души, — дёргает уголком губы Эсфирь.
— Это мы сейчас и проверим! — втроём рявкают провидицы.
Видар плотно сжимает челюсть. Раскусить провидиц ничего не стоит для него: через несколько минут они скинут ведьму в воду, а ему придётся спасать её. Так банально. Ей — доверить свою жизнь врагу, избавиться от страха воды. Ему — послужить для неё оплотом, избавиться от желания оставить её на дне Каньона.
Дочери Ночи быстро сканируют взглядом Видара, срываясь на сумасшедший гогот.
— Возможно, пришло время вернуть должок, принцесса!
Хохот режет по ушам зевак.
На руках и ногах короля появляется верёвка, что в несколько оборотов накрепко обматывается и завязывается. По щелчку костлявых пальцев старухи исчезают, а Видар подлетает в воздух и пролетает несколько добрых метров вперёд. На середине озера раздаётся всплеск.
Последнее, что он видит — её глаза, наполненные животным страхом. Лицо могущественной ведьмы молило о помощи. Почтидежавю. Только в прошлый раз она была счастлива…
Мозг альва в панике пытается подать сигналы телу, чтобы то помогло выкарабкаться из воды. Верёвка не позволяет. Вода становится настолько ледяной, что тело пронзает иглами. Он тонул. И спасения ему ждать неоткуда. Мысль пронзает мозг тремя судьбоносными словами: «Ведьма боится воды».
Эсфирь стоит, как мраморная статуя, с диким страхом в глазах. Момент падения короля со внушительной высоты происходит словно в замедленной съемке.
— Что ты стоишь? Прыгай за ним!
С места срывается Кристайн, но её опережает Себастьян.
Он перекрывает путь герцогине, подходя непозволительно близко к Эсфирь.
Что-то сбивчиво объясняет ей, пока та вскидывает руки в воздух, по пути роняя заклятия. Энергия лишь обжигает пальцы до ожогов.
Эффи в исступлении перебирает всё, что знает, параллельно подкрепляя безмолвной магией Хаоса. Тело начинает жечь. Она выпарит к Хаосу эту альвийскую лужу!
— Эсфирь! Послушай меня! — отчаянно пытается докричаться до неё Баш.
Громкий всплеск приходится на огромный ожог в области груди. Кожа под толстовкой обугливается.
— Замолчи! — исступленно рычит она.
— Каньон не принимает магию, Эффи! — зло рычит Себастьян, грубо дёргая её за плечо.
Ведьма шипит от боли, в то время как генерал испуганно отступает назад.
— Что, демон вас раздери?!
Она не сводит яростного взгляда с того места, где растворился король.
Лишь небольшое количество пузырьков напоминало о его существовании.
— Каньон — подарок Бога Хаосу! Это единственное место, что обладает чистой энергией, — быстро тараторит Себастьян.
— Он сейчас утонет, ведьма! — Кристайн поднимает голос, стараясь пробиться из-за широкой спины генерала.
В первый раз Себастьян видит в глазах абсолютного могущества и контроля — страх.
— Ваш король мёртв, — безжизненный приговор срывается с её уст, а сама она делает шаг назад.
— В каком смысле?! — пищит Кристайн.
Приближенный двор замирает.
— Эффи, какого демона?
Себастьян силой заставляет посмотреть ведьму ему в глаза.
— Я не умею плавать, — едва слышно произносит Эсфирь.
Он ошалело оборачивается на Каньон. Если прыгнет сам, то неизвестно, как отплатят Дочери Ночи Видару.
Грудная клетка Эсфирь сжимается от боли. Секундой позже она понимает, что боль не её. Король теряет дыхание.