Элизабет Кэйтр – Безумная Ведьма (страница 79)

Себастьян открывает рот, но тут же закрывает его, когда понимает, что белых прядей в волосах его королевы стало значительно больше. С каждым выбросом магии – Древняя Кровь всё сильнее забирала своё.

Заметив, что генерал альвийской армии так и не удосужился поинтересоваться, что всё-таки произошло, дело в свои руки берёт Паскаль, но тоже оказывается не особо многословным:

— Твою же, нахрен мать, что ты сделала?

— Разозлилась.

Ещё менее многословный ответ на поставленный вопрос, который заставляет Всадника Войны удержать в уголках губ гордую улыбку.

— Это всё очень здорово, а с какой вероятностью твой следующий приступ злости не схлопнет ко всем демонам Халльфэйр? — едкий голос Изекиль заставляет Эсфирь загадочно улыбнуться.

— Не улыбайся так, когда стоишь вся в крови, иначе я в обморок хлопнусь сестрёнка.

«Инсанис, к вечеру армия Тьмы войдёт через западную границу. Будьте готовы. И не смей появляться на поле боя. Мне не нравится твоё состояние», — голос Видара заволакивает височные доли.

Эсфирь медленно облизывает губы, прикусывая нижнюю, чтобы безумная улыбка не растеклась по её лицу, как лужица чёрной крови по полу.

— Эффи-Лу, прежняя улыбка в сравнении с этой, вообще-то ничего. Верни её.

Паскаль напоминает ведьме о зрителях. Она горделиво расправляет плечи, складывая руки на груди:

— Хорошая новость – Дочери ночи упокоены. Так себе новость – армия Тьмы собирается напасть сегодня на западную границу. Кажется, нам пора раз и навсегда показать этой суке, чьи это земли.

26

— Нет, моя королева.

Себастьян неприклонен. То, что она находится с ними, на границах Халльфэйра, уже против правил! Видар вряд ли погладит его по голове, когда узнает, что его жена – сердце Первой Тэрры, отказалась спокойно дожидаться развязки битвы, и совершенно точно оторвёт голову, когда встретится с ней лицом к лицу на поле боя – потому что именно это и предлагала неугомонная ведьма.

— Да послушай же меня, Себастьян!

Эсфирь на грани злости. Гнев облизывает вены, а магия внутри буквально бурлит, требуя больше ненависти, раздора и кошмара.

— Мне нужно увидеть его!

— Нет.

— Ты перечишь своей королеве?

— Я перечу той, кто стала мне сестрой. Той, кого я выхаживал около пятидесяти лет! Той, за жизнь которой мне приходится бороться с ней же! И той, кого я не успел спасти! Так что, да, может Вы и королева, Ваше Величество, может Вы и могущественная ведьма, чья магия питается от древней сущности, но меня всё это не пугает, а, значит, Вы пойдёте туда только через мой труп.

Эсфирь делает глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться. За тонким брезентом палатки отдалённо раздаются крики и взрывы. И она боится каждого магического удара, который может прилететь по Видару. Специально или случайно.

— Себастьян, ты не понимаешь. Ты… Мне очень нужно увидеть его.

— Эффи, это исключено. Вокруг него полно охраны, он руководит этим наступлением – ошибка, и он попрощается с жизнью. Мне стоит напоминать, где твоё сердце?

— Баш, у меня плохое предчувствие, понимаешь? И есть очень-очень плохая догадка. Если она оправдается – мы даже моргнуть не успеем.

— Генерал Себастьян! — в палатку врывается солдат, быстро кланяясь Эсфирь. — Мы сдерживаем нападение, но потери растут. Узурпаторы пользуются магией душ. Они забирают ведьм и устраняют целителей. Что нам делать?

Тишина обрушивается на плечи ледяной водой. Осанка Эсфирь становится неестественно прямой. Себастьян проводит ладонью по лицу, бесцеремонно усаживаясь на стул. Он быстро расстёгивает карман альвийской лёгкой брони, вынимая оттуда сигареты.

— Что он творит? — Себастьян косится на Эсфирь, поджигая сигарету.

Солдат тоже смотрит во все глаза на свою королеву, но та замерла ледяным изваянием.

— Он не убивает ведьм.

Единственное, что срывается с губ Эсфирь. Она не чувствует их смерти, а значит –ведьмы живы. Вопрос остаётся прежним, и она изо всех сил пытается дотянуться до Видара через родственную связь, но… она глуха, словно выросла огромная кирпичная стена.

— Но убивает Ваших подданных, моя королева, — осмеливается вставить солдат, но смелость осыпается сразу же, после того, как Верховная смотрит в его сторону. — Ч-что нам делать?

«Я не знаю», — вот, что хочется ответить.

— Что будете делать, генерал Себастьян? — Эсфирь медленно оборачивается на альва, что чуть не задохнулся дымом от внезапного вопроса.

Знал бы он!

— Держать оборону. Ни один кусок нашей земли не достанется Тьме. Всё ясно? —Себастьян снова затягивается, смотря на подчинённого тем взглядом, которому нельзя ответить отрицательно.

Солдат, быстро кивнув и поклонившись, исчезает из палатки, оставляя Эсфирь и Себастьяна наедине друг с другом и удушливым сигаретным дымом, в котором содержание безысходности больше, чем никотина.

— Видишь, мне нужно к нему.

— Дай мне вразумительный ответ, и я подумаю. В конце концов, твой поступок мне придётся объяснять не только Видару, но и Касу. А эти двое, когда дело касается тебя, не очень приятные личности, — Себастьян снова делает затяжку. — Быть откровенно честным, они неприятные личности. И, уж вообще положа руку на сердце, мне не хочется стать их грушей, я тоже люблю такую роль, хотя и приятен во многих отношениях.

Эсфирь усмехается, а затем обнимает себя руками. Она не уверенна, что хочет рассказывать Башу о своей догадке. Более того – есть вероятность, что она расплачется прямо на месте. Оглядывается по сторонам, убеждаясь, что никто сейчас не намеревается ввалиться в палатку. Судя по её расчётам – Файялл и Изи сейчас командовали Отрядом Теней, Равелия – ведьмами, а Паскаль и Всадник Войны пытались выследить остальных Всадников.

— У нас есть огромная проблема, Баш. Я так полагаю.

— Ну? Весь во внимании. Пока по нам чем-нибудь не долбануло.

— Всё дело в сосуде. Я думала, почему так легко прошла Ритуал подавления сущности Тимора. Я же была… не в состоянии. Ну, то есть да, видимых трещин на мне не было – шрамы – да, но они затянуты и… — Эсфирь выдыхает, стараясь привести мысли в порядок. — Моя главная проблема была здесь, — прикладывает ладонь к солнечному сплетению. — Ни для кого не секрет, что я чувствовала боль Видара, когда эта сука пытала его. И так же не секрет, что я была истощена, потому что старалась изо всех сил контролировать Метку, потому что в противном случае – вся боль вернулась бы утроено Видару…

— Я об этом даже не думал… — растерянно шепчет Себастьян.

Хаос, он так привык к таким выкрутасам Видара, что сейчас просто стоял и не мог поверить ни своим ушам, ни глазам. Эсфирь снова смогла удивить, да так, что он потерял землю из-под ног.

— Я к чему это всё… Моё состояние было далеко не идеальным, а, значит, Тимор мог с оглушительным успехом подчинить моё сознание и поселиться в сосуде. Меня спасла Метка, она помогла подавить сущность в короткий срок. Благодаря ей, я контролирую эту долбанную жажду войн и крови. Видар же физически…

— Расколот… — шёпот застревает посредине глотки Себастьяна. — И физически, и морально…

— Он попытается поглотить Тьму. В любой удобный момент. Если у него не будет Метки, он… он… он уже будет не Видар. И… я… Баш… я…

Эсфирь не может продолжить, прерываясь на полу слове и сильно подкусывая губу. Слёзы больно обжигают щёки и контролировать их нет сил. Эффи опускает глаза и старается отвернуться, осознавая насколько беспомощную сторону себя показывает сейчас, забыв о том, что именно Баш видел её в состоянии гораздо хуже этого.

Она чувствует, как сильные руки обнимают её. Размеренное дыхание генерала успокаивает, напоминает о том, что проявление эмоций – это нормально, что гораздо хуже носить всё в себе и медленно умирать.

— Баш… Что если он – уже не Видар? Я не могу связаться с ним, а он… он убивает наш народ. Убивает, Баш. Мне нужно к нему. Мне нужно убедиться. Я клянусь, я вернусь невредимой, слышишь?

— Эффи, ты – самая сильная ведьма, которую я когда-либо знал. Не физически, конечно, тут тебя Изекиль на раз-два уделает, — он слышит приглушённый смех, отчего его губы тоже растягиваются в улыбке. — Но в остальном, я правда не знаю никого сильнее. Только, послушай, я не могу тебя отпустить туда, как генерал. Ты – королева. Ты – та, кто управляет нами, теми, кто обязан бороться. Ты не борешься сама.

— Вот какой выбор всегда стоял перед Видаром? Его желания или судьба целой страны?

— Да. Именно так.

— И что он выбирал?

— Ну, до тебя он выбирал страну. Исключая те моменты, когда собственноручно вёл войско ко Лжекоролю. В остальном же…

— Я тоже. Тоже выбираю его. Я полюбила эту страну, но… из-за него, из-за тебя, из-за Изи и Файя… Демон, да даже из-за Румпельштильцхена! И ты думаешь, я буду просто стоять в стороне?

— Ну, мне бы очень этого хотелось.

Оба смеются. Себастьян раскрывает объятия, позволяя Эсфирь сделать шаг назад. Слёз на щеках больше нет, и он рад, что ему удалось хотя бы немного привести ведьму в себя.

— Я клянусь, никто не причинит мне боли.

Себастьян неопределённо кивает головой. Оба знают, кто действительно способен причинить боль.

Генерал демонстративно закрывает глаза ладонями.

— Иди.

— Баш, ты… Ты просто лучший!

— Иди, пока я не передумал. Ну, и пока я тебя не вижу.