Элизабет Кэйтр – Безумная Ведьма (страница 61)
— Он опять знал больше нас? — бурчит Файялл, но повторяет движение генерала.
— Ты шутишь? — Изекиль ещё раз моргает, но поняв, что Видар ухмыляется, а Эсфирь ошарашенно оглядывает происходящее, повторяет за мужчинами.
— Пожалуйста, не нужно этого, — Эффи посылает умоляющий взгляд Видару.
— Меня это тоже жутко бесило. Разбирайся теперь сама, — он невозмутимо отпивает кофе.
Спустя несколько мучительных минут для Эсфирь – Повер
— Я правильно понимаю, что он теперь консорт Первой Тэрры? — ошарашенно спрашивает Паскаль.
Поверенные молчат, не смея обсуждать выбор своего короля даже перед семьёй, в особенности – перед Эсфирь. Для них её господство оказалось незыблемым и правильным. Земля приняла её. Видар преклонил перед ней колено. Они – тем более. А ещё – все трое поняли: Истинный Король, хотя и консорт родной земли, является единственным законным наследником
— Технически, Кас, я теперь… — самодовольно начинает Видар.
— О, нет-нет-нет, замолчи, пожалуйста!
Видар прячет довольную улыбку за скотской усмешкой. Ему нравилось, что каждый в этом помещении считал их своеобразный кружок по интересам –
— Я могу вернуться к Тимору? — стервозно выгибает бровь Эсфирь.
— Как мы выявили, он сам постоянно возвращается. Нет нужды, — усмехается Баш, тут же получая по рёбрам от Изекиль.
— Ну-ка, стоп! — Фай резко поворачивает голову на Эффи. — Получается, когда мы все затерялись в людском мире, то в нашем остались маленькая пикси и Тимор?! Один на один?!
— Ну, не считая, моих воронов. Но я им почти сразу отдала приказ защищать Тэрру. До тех пор, пока моя нога вновь туда не ступила, они не имели права вернуться ко мне.
— Это значит, что у ублюдка был доступ к Альвийскому подлиннику? — Фай поворачивается к Видару, но выражение лица короля нечитаемое.
Все факты указывали на то, что доступа у Тимора и Тьмы не было, иначе ни Видар, ни Эсфирь не вернулись бы обратно. Они умерли бы ещё в мире людей. Но… как?
Эффи снимает с безымянного пальца два кольца. Обручальное сразу же возвращает на место, а вот помолвочное… Ведьма несколько раз оглаживает камень, ловко вынимая его, а затем происходит то, отчего все теряют дар речи (наверное, это стоит принимать штатным состоянием). На ладони ведьмы вместо аккуратного изумруда появляется увесистая книга. Видар тут же забирает её, чтобы та случайно не свалилась с тонкой руки.
— Это было вторым, что я сделала, когда очнулась, — Эсфирь слегка улыбается, наблюдая за тем, как во взгляде Видара появляется безумная гордость. — Вот почему я выжгла память. Я не могла допустить, чтобы Тимор всё понял. Тогда мы бы здесь не сидели. Точнее, вы. Он хочет власти. Нашего наследника. Нет, Кас, я не беременна! — закатывает глаза Эсфирь, когда видит выражение лица брата. — Но Тимор изобретателен. Он хочет заставить нас создать ему наследника, чтобы в конечном итоге – стать его регентом, чтобы ребёнок стал марионеткой, потому что как только мы сыграем свою роль – он убьёт Видара.
— А, следовательно, умрёшь и ты, — тихо шепчет Равелия. — Умно. Дьявольски умно.
— Да. Поэтому мы должны их немножечко опередить. И всё, что я прошу у вас – оставить Тимора мне. Это слишком личные счёты.
— Тогда я забираю Тьму, — быстро вставляет Видар.
— Позвольте узнать, а что вы оба хотите с ними сделать? Если их хрен убьёшь? — Паскаль попеременно переводит взгляд с Видара на Эсфирь.
Оба выглядят крайне недовольными друг другом, но определённо замышляющие одно и тоже. Опять. Себастьян покачивает головой из стороны в сторону, а потом думает о том, что пора бы действительно перекрашиваться в пепельного блондина. Заранее. Предупреждён – вооружен. Ну, а что? И будут они отрядом хреновых снежинок. Себастьян закрывает рот ладонью, лишь бы не рассмеяться в неподходящий момент.
— Я полагаю, что цель у нас одна – заполучить их энергии, подавив сущности. Говоря простым языком, поглотить, — усмехается Видар, восхищённо оглядывая жену. Хаос, он думал, что придётся снова действовать за её спиной!
— Это опасно! — Кас снова подскакивает на месте. — Это… это… Эсфирь,
— Она тоже далеко не ушла, — довольно улыбается Видар.
— Нет, он ещё и улыбается! — злится Изекиль. — Вы посмотрите на него!
— Эсфирь, ты точно выжгла память, а не мозг?! — вступает Равелия, наблюдая за тем, как её Верховная встаёт за спину Видара.
— Все высказались? — дёргает жгучей бровью последний.
— Нет, не все! Если ты и избавился от Метки, то она нет! Она – Сердце нашей Тэрры! Ты думаешь мы позволим тебе, бестолковая ты пикси?! — вилка в руке Файялла гнётся пополам.
— Может сбежим? — тихо шепчет Эсфирь, наклонившись к уху Видара.
— Я вам сейчас так сбегу, что бежать вы будете до людской границы! — ударяет ладонью по столу Себастьян. — Это безответственная, абсолютно абсурдная и бредовая мысль!
Двери обеденной резко распахиваются. На пороге стоит запыхавшийся, перепуганный до смерти слуга. Она оглядывает всех расфокусированным взглядом, пытаясь привести дыхание в норму.
— Прошу прощения, ваши величества! Прошу прощения, ваши благородия! Но там… у ворот… Там… Вам нужно это видеть!
Повторять несколько раз не приходится. Все поднимаются с мест, устремляясь к выходу. Эсфирь хватает Видара за руку, щёлкая пальцами. Равелия делает тоже самое с Паскалям.
— Нет, ну нормально! — возмущается на бегу Себастьян. — А нам кардио занимайся! Справедливость во всей красе!
— Шевелись ты уже! — пыхтит рядом Изекиль.
К тому времени, как Повер
Ещё с расстояния нескольких тэррлий, Себастьян улавливает насколько напряжён Видар. Хотя руки и были спрятаны в карманах брюк, а положение тела в целом говорило лишь о самоуверенности – Баш знал: от напряжения сейчас затрещит воздух. Паскаль, стоявший рядом, по всей видимости, держал руки скрещенными на груди.
Подойдя ближе – им открылась ужасающая картина. Перед дверьми замка, в луже крови, впитавшейся в снег, лежало двое связанных, перед которыми на коленях расположились две ведьмы, пытающиеся спасти хоть кого-то.
Изувеченный Всадник Войны и Румпельштильцхен.
К грудине второго гвоздями приколочена табличка с надписью: «
— Румпель мёртв, — Эсфирь преграждает Равелии очередную попытку к исцелению альвийского Старожила.
— А Всадник? — голос Паскаля оказывается хриплым и морозящим кости.
— Дышит, — с напускным спокойствием отвечает Верховная ведьма. И только Видар чувствует, какая тревога скрывается за очередной ложью Верховной. — Равелия, излечи его. Любым путём.
— Да, моя Верховная! — Равелия с готовностью поднимается с колен, аккуратно укладывает ладонь на плечо Войны, а затем щёлкает пальцами.
Эсфирь хочет подняться, как ледяной голос Видара примораживает к месту:
— Я возвращаюсь.
Она хочет возразить, но холодный воздух изморозил голосовые связки. Остаётся лишь смотреть на него немигающим взглядом, пока снег пушистыми хлопьями облепляет волосы, ресницы и плечи. Кто-то зовёт его по имени, спускает лавину возмущений и отрицания, но Эсфирь ничего не может расслышать. Кажется, весь мир резко потерял очертания, даже острые линии бесстрастного лица показались смазанными. Искусственное сердце делает несколько глухих ударов, а затем замирает от страха. Кажется, пальцы начинают дрожать. И эта дрожь – сплошная убогость в сравнении с уверенным сапфировым взглядом, который отпечатывается в каждом потайном лабиринте сознания.
21
Морозный воздух разрывает лёгкие изнутри. Находиться здесь физически больно, невыносимо до жжения под кожей. В первую секунду хотелось убежать, да так далеко, насколько позволит истерзанное дыхание. Бежать. Не оглядываться. Спотыкаться о наледь. Поскальзываться на ступеньках.
Но, на самом деле, сдвинуться нет никакой возможности. Она смотрит на полупрозрачную ледяную глыбу, из которой выбит бюст хмурого старшего брата. Смотрит не моргая, пока слёзы не обжигают роговицу глаза.
В голове, как и в душе, обосновалась пустота. От неё за миллиарды тэррлий веет страхом. Эсфирь корила себя за отсутствие всех чувств, кроме... эгоистичного чувства потери. Оно, словно яд, расползалось по организму, отравляя каждый атом.
Рваный выдох слетает с губ. Мех соболиной накидки колол щёку до тех пор, пока не сделался липким и мягким от учащённого дыхания.
Эсфирь сильно жмурится, стараясь выгнать мужской голос из собственной памяти: «