Элизабет Кэйтр – Безумная Ведьма (страница 41)

— Вы слышали это? — изменился даже его голос, нотки малварского льда поселились на голосовых связках, отчего даже Паскаль нахмурился.

— Слышали «что»? — настороженно уточняет Изи.

Стоит Видару перевести на неё взгляд, она отшатывается. Жалость сжимает сердце альвийки железными прутьями.

Видар не отвечает. Вместо этого по стенам тянутся чёрные руки душ, стоит одной выползти в длинный коридор Замка Льда, как Видар срывается следом. Так быстро, что остальные, едва ли успевают подорваться за ним.

Уже отчётливый крик доносится из спальни Эсфирь. Паскаль на ходу хватает со стены два меча, кидая один Себастьяну, а Изикель вытаскивает из кожаных портупей на бедре два клинка.

Дверь с грохотом открывается, Видар останавливается, а вместе с ним тормозят и души, будто не решаясь проскочить внутрь. Паскаль, не успевший затормозить, буквально вносит короля Первой Тэрры в комнату сестры. Оба проскакивают несколько шагов, но умудряются устоять на ногах. Себастьян и Изи, протиснувшись за ними, поддавшись общему стопору, замирают.

Картина со стороны выглядела впечатляющей: Файялл прятался за креслом от взобравшейся на кровать Эсфирь, которая в руках держала огромную, демон её знает откуда появившуюся, вазу, а Себастьян, Изекиль, Паскаль и Видар, вооружённые до зубов, тупо замерли на пороге покоев.

— Как вы вовремя, эта долбанная пикси меня сейчас прикончит! — недовольно бурчит огромный Файялл из-за маленького кресла.

— Не думаю, что кресло спасёт, но, если бы я первым увидел тебя с волосами на голове – я бы тоже напал, — хмыкает Видар, убирая руки в карманы. Темнота душ развеивается.

— Ты вообще седеешь! — шипит он из-за кресла.

— Шутка уже давно устарела, Фай.

Эсфирь медленно переводит взгляд с компании на амбала. Ваза в её руках превращается в подушку.

— Кажется, кто-то вспомнил, что она ведьма, — склоняет голову на бок Изи.

— Не помню, — тихо отвечает Эсфирь, прижимая подушку к груди. — Знаю, но не помню. Ты Изекиль – шпионка Кровавого Короля, да? А ты – ты, кажется, Файялл, капитан Теневого Отряда. Прости, она… то есть я, знала тебя немного другим, — Эффи указывает на голову. — Ты, видимо, его Генерал, а вы… Ты мой брат, а… — она переводит взгляд на Видара, и он почти отпускает собственную душу из когтей. — Ты – Кровавый Король, ставший моим мужем.

Изекиль растерянно моргает, боясь не то, что посмотреть на Видара – вздохнуть лишний раз.

— Как понять «знаю, но не помню»? — первым отмирает Паскаль, костяшки его пальцев белеют – с такой силой он сжимает рукоятку меча.

В покоях Эсфирь с небольшим хлопком появляется Равелия, она ошалело осматривает представившуюся ей картину, а потом подрывается к Эсфирь, протягивая ей руку.

— Идите отсюда, — командует ведьма, пока Верховная недоверчиво косится на блондинку.

— Равелия – моя ведьма, да? — тихо спрашивает Эффи.

— Да, всё так, моя Верховная, — быстро тараторит Рави, чувствуя, как рыжая начинает опускаться на кровать. — Выйдете же отсюда, если не хотите, чтобы в её голове случился перегруз, и всё опять смешалось в кашу!

Ничего не остаётся, кроме того, как подчиниться приказу ведьмы. Выйдя из покоев, Видар расслабленно опирается о стену затылком, рассматривая сверкающий потолок. Наверное, будь он в полном чувственном сознании – он бы умер прямо у её кровати.

— Ты нахрена к ней полез? — Видар слышит краем уха, как Паскаль начинает ссору с Файем.

— Я не думал, что она ни демона не помнит! Я вообще притащил ей чёрные лилии! — фыркает Файялл. — Хрен знает сколько не видел эту пикси, а она на меня с вазой кинулась!

— Получается, что она тебя ждала, — иронично дёргает бровью Изи.

Видар усмехается, и только спустя ещё несколько секунд осознаёт, что перед ним стоит Файялл – его старый добрый, но значительно обросший Файялл.

— Я вас всех самолично подстригу, — протягивает Видар, а затем отталкивается от стены и раскрывает объятия для старого друга.

— Тогда тебя придётся покрасить, — Фай обнимает его в ответ, а затем треплет по голове. — Зачем это? — он отходит на шаг, внимательно вглядываясь в васильковые радужки короля.

— Лечусь, — коротко отвечает Видар, улавливая, как Паскаль посылает странный взгляд Изи, а та лишь отрицательно кивает.

— Вы чего устроили? — разъярённый шёпот и закрывающиеся двери покоев, оповещают о появлении Рави. — С ума что ли все сошли?

— Это ты нам расскажи, что ты сделала с ней? — в тон ей отвечает Видар.

— Я влила в неё зелье познания, чтобы все её воспоминания-приступы усвоились мозгом, пока она спит. Думала, что это поможет простимулировать память! Но вместо этого она теперь всё знает, будто ей просто рассказали историю, но не помнит её. Не смотри на меня так, Круэлла, ты почти без ног был, а я быстрее восстановила силы. Кто знал, что твой амбал решит ворваться к ней с цветами?

— Ты могла нам сказать? — Видар напрочь игнорирует странное прозвище.

— Да как-то времени не нашлось, знаешь ли! Я с другого конца Пятой Тэрры неслась на её крик! Если бы вы всё испортили – она бы до сих пор думала, что ловит приход! А ты?! — она сверкает глазами в сторону Файялла. — В твоей груде мышц существуют мозги?!

— Как я её обожаю, — шепчет Паскаль, улыбаясь уголками губ.

— Я хотел всего лишь цветы на тумбочку поставить, даже не думал будить – она сама, — Фай опасливо пожимает плечами.

— Несвятая простота! — фыркает блондинка, скрещивая руки на груди.

— Подожди, получается, Эффи всё знает? — с нажимом спрашивает Кас.

— Да, — Рави подкусывает губу. — Проблема отсутствия её памяти в самой Эсфирь.

— Это как? — Себастьян прочищает горло, прежде чем спросить.

— Умопомрачительно, судя по всему, — не сдерживается Видар.

— Заткнись, — Кас посылает ему гневный взгляд.

­— Не удостою тебя такой радости, — отбивается Кровавый Король.

— Скорее всего, от всех потрясений… — Равелия набирает в грудь побольше воздуха. — Её мозг пострадал настолько, что чувственную память вернуть невозможно. Я сделала всё, что смогла.

Все резко смотрят на Видара. От его хриплого пустого смеха по коже ползут мурашки.

14

«Какая же ты красивая…»

Это единственная мысль, что разъедает его мозг, окисляя нейронные связи. Облегающее чёрное платье – убивало Видара своей простотой и отсутствием места для фантазий. Оно, словно вторая кожа, струилось по изгибам Эсфирь, слабо мерцая россыпью камней в искусственном свете Замка Льда.

Стоило ведьме войти в гостиную залу, Видар сразу забыл, что за книгу держал в руках и что там хотел так скрупулёзно отыскать. Пергамент обжёг подушечки пальцев, заставив взгляд спрятаться за густыми ресницами. Как хорошо, что она по большей части его не замечала. Вернее сказать, она старалась никого не замечать.

На протяжении недели он наблюдал за ней издалека, боясь быть пойманным самым унизительным способом. Со всей сосредоточенностью смотрел, как она заново привыкает к тому месту, что когда-то очень давно являлось отчим домом; как медленными шажками, словно наощупь в темноте, пытается вернуть собственную магию в стабильное состояние; как она искренне старается почувствовать хотя бы каплю из того, что чувствовала раньше.

— Я не помешаю тебе?

От невинного вопроса у Видара перехватывает дыхание.

— Всем надоело с тобой возиться? — он самодовольно дёргает бровью, отвешивая себе мысленный подзатыльник.

— Пришла твоя очередь, — раздражённо закатывает глаза Эсфирь.

Она проходит в гостиную, грациозно занимает кресло напротив него и демонстративно вытаскивает из огромного шкафа первую попавшуюся книгу. Обложка детской сказки иронично переливается под её пальцами, отчего Видар усмехается.

Пусть они по большей части грубили и подначивали друг друга, но их общение всегда доставляло ведьме необъяснимое удовольствие. Эффи понимала, что колкими словами и напускным безразличием Видар защищает себя. Ей было трудно представить, что он пережил, но даже круглая идиотка поняла бы: ему физически больно чуть ли не каждый момент существования. Находиться поодаль от него ведьма не могла. Она хотела прочувствовать каждое воспоминание, связанное с ним, искренне желала помнить чувства от их первой встречи, при первом ударе плети, когда она осознала родство душ и… когда поняла, что намеренна поддерживать каждое решение короля.

Эмоции не отзывались. Сухие фрагменты памяти заставляли чувствовать стыд. Эсфирь не знала, что хуже: не помнить совсем или знать обо всём, но не чувствовать ничего.

— Надеюсь, это не энциклопедический словарь колких слов и острот? — от её едкости стены гостиной начинают дрожать.

Видар дёргает уголками губ, скрывая улыбку.

— Стараюсь держать марку, — отвечает в тон ей. — Ты, например, знала, что можно сказать «отвали» сто двадцатью разными способами?

— Серьёзно?

— Конечно, вот тебе один из них: беседа с тобой у меня не значится в расписании.

— Какая жалость! — Эсфирь театрально переворачивает страничку книги.

Тишина падает на плечи тяжёлым грузом. Видар украдкой поглядывает в сторону ведьмы: она делает вид, что поглощена сказкой о сиренах и, кажется, так сильно, что не собирается уходить. Хочется закрыться чернотой душ от неё, сбежать, спрятаться, как последний трус. Но он терпеливо, как верный пёс, ждёт. Ждёт взгляда, ждёт поворота головы, мимолётной улыбки, ждёт, когда она всё-таки вспомнит.