Элизабет Говард – Исход (страница 88)

Так что первая неделя пролетела на удивление быстро, а потом снова приехал Арчи, и выходные выдались чудесными. Он всегда привозил что-нибудь, чтобы побаловать ее: шоколадное печенье, репродукцию с мадам Боннар в ванне (в коттедже не было ни одной картины), новую пластинку, письменный стол, подаренный ей Полли давным-давно – он забрал его с Бландфорд-стрит.

– Она была бы рада повидаться с тобой, – сказал он. – Как думаешь, не вернуться ли тебе со мной как-нибудь в понедельник и не провести с ней денек-другой?

Она, пожалуй, могла бы.

И перед самым Рождеством так и сделала. Они выехали в воскресенье вечером, чтобы к моменту ее приезда Полли была дома: тамошнего одиночества Клэри не вынесла бы. Полли, которая выглядела чудесно, встретила ее с распростертыми объятиями.

– Ах, как же приятно видеть тебя! – повторяла она.

К алой вельветовой юбке она надела малиново-розовую рубашку и шикарное кольцо с дымчато-синим камнем в окружении блестящих камушков, очень похожих на бриллианты.

– Они и есть, – подтвердила Полли. – Это подарок Джералда. Вот об этом мне до смерти хотелось рассказать тебе. Я влюблена в него, и мы поженимся.

Это был шок.

– Ты уверена, Полл? Правда уверена?

– Все твердят одно и то же. Конечно, уверена. Не понимаю, в чем тут сомневаться. Ты либо да, либо нет.

– Ты – что?

– Влюблена.

Клэри молчала. В то время она уже понимала, что неправду такого рода каждый должен открывать для себя сам. «Но может быть, Полли вообще никогда не придется. Она из тех, у кого все как полагается», – думала Клэри, замечая сияние глаз Полли и ее приподнятое настроение.

– Я пригласила его прийти после ужина, чтобы познакомить с тобой, – продолжала Полли. – Он знает, что ты моя лучшая подруга и кузина.

На протяжении всего ужина Полли только и рассказывала, что о нем. Про его чудовищно безобразный дом, про их знакомство, чудом состоявшееся, про свадьбу, назначенную на июль, про его намерения свозить ее в Париж на медовый месяц, про его умение изображать людей, про то, что его внешность не назовешь привлекательной в привычном понимании (скорее всего, это значит, что он уродлив, думала Клэри: в те дни внешность людей и то, что из нее следовало, стали для нее ремеслом), и чем больше Полли рассказывала о нем, тем больше Клэри думала о Ноэле и тем хуже ей делалось.

«Ну и ну, – думала она, – от любви люди становятся такими скучными».

– Пожалуй, нет, – ответила она на вопрос Полли, хочется ли ей быть подружкой невесты на свадьбе.

Когда Полли принялась расспрашивать, как живет она, ей было почти нечего ответить.

– Да, там хорошо работается, – сказала она про коттедж.

Книга продвигается. (А что еще можно сказать о книге, написанной меньше чем наполовину? Об этом ей вообще не хотелось упоминать.) Разговоры о книге с Арчи складывались совсем иначе.

Да, отвечала она на большинство серьезных вопросов. Да, с Ноэлем покончено.

– Вот о чем я говорила раньше. – У нее вдруг нашлось что сказать. – Я более-менее переболела им, а когда-то думала, что не смогу никогда. Мне казалось, я влюблена целиком и полностью. Теперь понимаешь?

– Что понимаю?

– Что не все так просто, как тебе кажется. Сейчас ты влюблена в Джералда, но откуда тебе знать, что и дальше будет так же?

– Понимаю, о чем ты. Но я правда знаю, Клэри. Честное слово. Это ужасно трудно объяснить…

– А как же Арчи? Тогда ты тоже думала, что влюблена в него, правильно? И продолжалось все очень долго.

– Тогда было по-другому.

– В то время ты так не считала.

– Я понимаю, о чем ты, – повторила Полли. – Наверное, каждому случается влюбляться в того, кто ему не подходит, но это не значит, что найти своего человека им уже не светит. Иначе никто бы не вступал в брак.

– Может, это было бы к лучшему.

– Не глупи! Конечно, не было бы.

– Ну а я ни за кого не выйду.

– А по-моему, ты говоришь так только потому, что намучилась. Да, я готова признать, что мне гораздо больше повезло влюбиться в Арчи, а не в Ноэля.

В этот момент в дверь позвонили, и Полли бросилась открывать Джералду.

Клэри испытывала двойственные чувства, так и не разобравшись, хочется ей, чтобы он ей нравился, или нет. Разумеется, в каком-то смысле ей хотелось, но некая упрямая, противоречивая частица у нее внутри возмущалась и не желала поддаваться благодушию и счастью Полли. «Я знаю, он тебе понравится», – несколько раз повторила та. Откуда ей было знать? С какой стати ей, Клэри, должен кто-то нравиться – только потому, что так кажется Полли? Но ей пришлось признаться себе, что Джералд, кажется, всем хорош; помешан на Полли, конечно, но и с ней, Клэри, очень мил. Узнав от Полли, что Клэри не хочет быть подружкой невесты, он заметно расстроился, потом сказал: «Я вас не виню. Я сам тоже отказался бы». И расспрашивал про ее коттедж гораздо охотнее, чем Полли, так что Полли предложила: «Может быть, нам приехать и проведать тебя там? Как-нибудь на выходных?», на что Клэри неожиданно для себя и довольно грубо отрезала:

– Нет уж! Это не место для гостей. Там слишком просто все устроено – особенно для тебя, Полл. – Вечно ей хочется как-нибудь обустраивать дома, украшать их и так далее.

Он кивнул.

– Знаю. Ну что ж, мой для нее станет либо делом всей жизни, либо ее Ватерлоо. – Он переглянулся с Полли, и оба улыбнулись. Они постоянно переглядывались и улыбались. Один раз он взял руку Полли и поцеловал ее, а Полли потом смотрела на эту руку блаженно-удовлетворенным взглядом, который поразил Клэри в самое сердце, и очень болезненно. Ноэль никогда не относился к ней вот так.

Атмосфера была настолько пропитана романтическими жестами, вызывающими мысли о мучительном контрасте, что в конце концов она не выдержала. Сказала, что устала и пойдет спать.

– Я тебе постелю, – решила Полли, настоявшая на своем желании проводить ее вниз. – Боюсь, Невилл устроил беспорядок у тебя в комнате, но хотя бы постельное белье чистое.

А затем последовал неизбежный вопрос:

– Так он тебе понравился?

– Да, конечно. По-моему, он… очень милый, – закончила она.

– Как хорошо! Так я и думала, что понравится. Спокойной ночи. Утром увидимся.

Но уснуть она не могла. Здесь, в этой комнате, где она изредка проводила ночи с Ноэлем и где состоялась их последняя встреча, к ней вернулась вся тяжесть горя и страданий, которые, как ей казалось, уже покинули ее. И то, что он был настолько дорог ей, а сам никогда, в сущности, не любил ее, и то, что она поняла это, лишь когда стало слишком поздно, захлестнуло ее гораздо более острой мукой, чем когда-либо прежде. Все потому, что теперь ей были известны все три обстоятельства, а раньше они появлялись одно за другим. Вновь и вновь она слышала ледяной и раздраженный ответ Ноэля на ее известие о беременности; вновь и вновь воспроизводила в памяти услышанный по телефону голос Фенеллы, выверенное сочетание равнодушия и враждебности в котором так смутило ее – оказалось, они никогда и не были ее замечательными, дорогими, близкими друзьями. У нее возникло смутное подозрение, что ее использовали, хотя она не могла понять зачем, но так или иначе, она оказалась настолько глупа, что охотно и с воодушевлением стала жертвой. Все связанное с беременностью вернулось к ней, и, вспоминая, как она истекала кровью и слезами после аборта, она расплакалась вновь, и от утекающей из нее гордости не оставалось ничего, кроме унижения. Всю ночь ее потери напоминали о себе. Ее мать умерла, навсегда бросив ее, оставив одну только почтовую карточку и воспоминания, о которых нельзя было заговаривать, чтобы не расстроить отца. А потом и отец исчез, бросив ее на долгие годы. Он никогда не узнает, какой дорогой ценой далось ей его отсутствие. А когда он вернулся, у него, конечно, уже была новая, гораздо более красивая дочь, чтобы заботиться о ней, а сама Клэри, уже якобы взрослая, должна была справляться своими силами. И вот теперь Полли выходит замуж, а это значит, что ей уже не понадобится та дружба, которая связывала их много лет. Она достигла критического состояния и принялась выискивать новые причины, чтобы оправдать его. «И выгляжу я совсем не так, как Полли, значит, ничего такого со мной ни за что не случится», – думала она, включая свет, чтобы поискать в комоде носовой платок. Но оказалось, что комод забит вещами Невилла – грязными рубашками, нотами, недоеденным печеньем в пачках, сломанными карандашами, катушками с фотопленкой… Ее комод! А в нем – полно вещей этого противного Невилла! И он даже не спросил у нее, можно ли пожить в ее комнате! Она отыскала один из его платков – с нашитой меткой «Н. Казалет» на нем. «Вот возьму и оставлю его себе», – думала она. А потом вдруг поняла, что ведет себя как разозлившаяся десятилетняя девчонка, а не как взрослый, переживший немало трагедий человек.

В этот самый момент она услышала, как внизу хлопнула дверь. Значит, Джералд не остался на ночь с Полли. Она снова выключила свет, не желая, чтобы Полли увидела его и зашла к ней поболтать.

Должно быть, она все-таки поспала немного, потому что, когда проснулась, уже начинало светать. Она встала, уложила рюкзак, который привезла с собой, и написала записку для Полли. «Возвращаюсь в коттедж работать. Извини, но сейчас мне не хочется оставаться здесь. Ты ни при чем – причина совсем в другом. С любовью, Клэри».