Элизабет Фримантл – Соперница королевы (страница 61)

Он видит ее будто впервые – искривленную, покрытую старческими пятнами, с набухшими венами и распухшими костяшками. У королевы всегда были такие красивые руки – изящные, нежные. Сесил отмечает увядшую кожу на ее шее и груди, лицо, испещренное морщинами, помутневшие глаза. Перед ним старуха, чьи дни сочтены. Он думал, у него есть время укрепить союзы, подготовиться к пришествию нового монарха, но ошибся. Елизавета отдергивает руку, прежде чем он успел ее взять.

Войдя в кабинет, королева опускается в кресло. Сесил услужливо подает ей подушку для спины. Они с Ноллисом нерешительно топчутся на месте.

– Итак?

Сесил сглатывает:

– Боюсь, граф окружил себя плохими советчиками.

– Его сестра то же самое говорит обо мне. Дескать, рядом со мной находятся те, кто… – Она останавливается на полуслове, не сводя глаз с Сесила. У него темнеет в глазах. – Впрочем, оставим это.

– В Эссекс-хаусе собралось большое число… – Ноллис мнется, подбирая подходящее слово, – …недовольных. Боюсь, они втянут графа в мятеж.

– Вероятно, они слишком часто ходят в театр, – замечает королева, приподняв брови. – Не так ли, Пигмей?

Услышав эту кличку, Сесил расслабляется. Вероятно, так чувствует себя человек, снятый с дыбы. Елизавета самозабвенно смеется собственной шутке.

– Да, слишком часто ходят в театр, – подхватывает он.

Ноллис не смеется, он напряжен, словно тетива: наверняка тревожится о заблудшем племяннике.

– Если… если позволите выразить предположение, мадам…

Королева поворачивается к нему, вытирает глаза тыльной стороной ладони, пачкая ее белилами, размазывает белое пятно по темной юбке.

– Ты прав, это не смешно. Сколько их?

– Добрых две сотни.

– Надо же. – Веселье сразу же исчезает с ее лица, сменяясь не гневом, как ожидал Сесил, а скорее унынием. – И что же ты предлагаешь, Ноллис?

– Было бы благоразумно призвать графа и позволить ему объясниться. Я мог бы отправиться к нему с парой сопровождающих и привести к вам.

Королева поворачивается к Сесилу, ожидая его мнения. Тот кивает:

– Полагаю, это наилучший выход. – Он так привык делать вид, будто поддерживает графа, ради сохранения собственной репутации, что сам удивился своему искреннему стремлению дать Эссексу шанс. Он мог бы воспротивиться предложению Ноллиса; в конце концов, толпа, собравшаяся в Эссекс-хаусе, представляет серьезную угрозу безопасности королевы и благополучию Англии. Сесил, не в силах отвести глаз от белого пятна на платье Елизаветы, подавляет желание вытереть его влажной тряпкой. Ему представилась возможность сокрушить своего злейшего врага, а он ею не пользуется. – Подобный шаг поможет разрядить ситуацию.

Сесил давно подозревал, что между Эссекс-хаусом и Шотландией долгие годы курсируют письма с предложениями дружбы; правда, как он ни старался, попытки добыть хотя бы одно не увенчались успехом. Все прочие кандидаты на престол – инфанта, Арабелла Стюарт, лорд Бошам или его брат – небезупречны. У короля Якова самые лучшие карты: он ближе по крови, у него двое сыновей и плодовитая жена, и, что важнее всего, он мужчина. Англия устала от женщины на престоле; да, Яков не был рожден на английской земле, но в свете прочих достоинств эта мелкая подробность выглядит незначительной. Если он благоволит Эссексу, так же должен поступать и Сесил, если хочет выжить при новом правителе.

– Уверен, граф и в мыслях не имеет ничего дурного, мадам.

– Искренне надеюсь, что ты прав. – Королева глубоко вздыхает: – Леди Рич тоже там?

– Да, мадам, – говорит Ноллис. – Она не одна: с ней ее сестра, леди Саутгемптон и леди Эссекс.

Елизавета закрывает лицо руками, будто эти слова лишили ее последних сил.

– Пенелопа и ее брат были мне как дети. – Сесил удивлен: подобное уныние совсем не в духе королевы. – Однако есть обстоятельство, которое нельзя изменить: их породила волчица. – Вот это уже больше на нее похоже, думает он.

– Не сомневаюсь, они вас любят, – говорит Ноллис, – и не желают зла.

– Созови заседание совета. – Елизавета снова принимает властный тон. – Посмотрим, что они желают заявить в свою защиту.

Февраль 1601,

Эссекс-хаус, Стрэнд

Эссекс-хаус весь бурлит. Единственное спасение для Пенелопы от неуправляемой толпы – в ее покоях, но даже в этом маленьком убежище, в обществе Доротеи и Лиззи Вернон, чувствуется атмосфера еле сдерживаемого насилия и раздора. Сподвижники ее брата – воины, толпящиеся во дворе, мужчины, бродящие по коридорам, близкие друзья, жарко шепчущиеся за закрытыми дверями его покоев, – взволнованы, словно войско накануне битвы.

– Молю Господа, чтобы он принял вчерашнее приглашение королевы, – говорит Пенелопа. – У меня сердце не на месте.

– Муж сказал, Эссекс боится идти во дворец. – Лиззи утратила свое обычное радостное оживление. – Он думает, это ловушка и его немедленно арестуют.

– Да, он испугался, – подтверждает Доротея. – Брат сам мне сказал. – Пенелопа впервые замечает на лице сестры признаки возраста и утомления. Вероятно, сама она сейчас выглядит так же.

– Я старалась переубедить его, – говорит она. – Показала письмо от дяди Ноллиса с твердыми заверениями, что королева позволит ему оправдаться. Даже Сесил желает, чтобы ситуация разрешилась… – Она хочет сказать «миром», но боится скрытого подтекста. – Так считает наш дядя, однако Эссекс полон подозрений… – Пенелопа замолкает, встретившись взглядом с сестрой. – Боюсь, он не в себе. Посторонние люди внушают ему всякие мысли.

– Что за люди? – интересуется Лиззи.

– Что за мысли? – одновременно спрашивает Доротея.

– Крамольные. – Скорей бы вернулся Блаунт. Пенелопа места себе не находит от страха за возлюбленного. Кроме того, ей очень нужен его совет. – Я случайно услышала, как Горджес и Кафф обсуждают…

– Кто эти двое вообще? – перебивает Доротея. – Вечно трутся вокруг Робина. Даже Меррик подпал под их влияние. – Она возмущенно фыркает: – Так что они обсуждали?

– Что Эссекс имеет больше прав на трон, чем инфанта. – Пенелопа не собиралась подливать масла в огонь, но не смогла удержать в себе тайну.

Ее сестра ахает, прикрыв рот обеими руками.

– То есть они замышляют посадить твоего брата на английский престол? – Голос Лиззи дрожит от изумления. – Но ведь это государственная измена.

– Да, причем неоспоримая. – Пенелопа смотрит на сестру. Доротея судорожно хватает ртом воздух. – Претендовать на трон – совсем не то, что пытаться устранить дурное влияние из Королевского совета и настаивать на назначении преемника. Единственное наше желание – безопасность королевы и Англии. – Ее слова звучат как заранее заготовленная речь, причем не вполне искренняя, ибо их главное желание – безопасность семьи Деверо.

– Но если им станет известно, – Лиззи указывает в окно на двор, заполненный людьми, – что в ближнем круге графа обсуждают подобные вещи… – Краска сбегает с ее лица. Собачка, очевидно, почувствовав настроение хозяйки, скулит и царапает ей юбку.

– Начнется пожар, который будет не остановить, – говорит Доротея. Ее руки слегка дрожат.

– Возможно, уже слишком поздно. – Закрыв глаза, Пенелопа мысленно посылает Блаунту слова любви. Она боится за его жизнь, а теперь ее собственная находится едва ли не в большей опасности. – Попробую с ними поговорить. – Она живо представляет Горджеса с его близко посаженными глазами, некрасивого Каффа и Меррика, внимающего их речам с пылом влюбленной девицы. – Надо дать им понять, какой опасности они подвергают Эссекса своими крамольными речами. Не могу сидеть сложа руки.

– Каффа и Горджеса здесь нет, – говорит Доротея.

– Где же они?

– Собирались вместе с Мерриком и остальными нанести визит драматургу, чтобы он сегодня устроил представление. Безобидная затея.

– Кто этот драматург?

– Его не называли по имени.

Пенелопу накрывает волна ужаса.

– Может, упоминали, о чем пьеса?

– Вроде про какого-то короля.

– Ради бога, Дот, можешь назвать точнее? – Пенелопа тут же жалеет о своих словах. У сестры такой вид, будто ей отвесили пощечину.

– Ты же знаешь, я такие вещи не запоминаю.

– Может, Ричард Второй?

– Да, кажется. А что это за Ричард? Тот, которого свергли? – Доротея смотрит на Пенелопу: – В чем дело? – Ее глаза наполняются страхом.

– Слушайте меня. Думаю, вам нужно уехать. Возвращайтесь домой, к детям. Лиззи, я сообщу твоему мужу.

– Что такое? – спрашивает Лиззи. – Ты меня пугаешь. Почему тебя так расстроила пьеса?

– В ней рассказывается о слабом короле, не имеющем наследника, которого сверг сильный претендент, любимец народа.

– Господи!

Пенелопа видит, что ее кузина и сестра наконец поняли, в чем дело.

– Не волнуйтесь. Я просто считаю, будет… – Она едва не произносит «безопаснее», но осекается. – …лучше, если вы поедете домой.

– А ты останешься? – спрашивает Доротея.

Пенелопа думает о детях: в Лейзе им ничего не угрожает. Рич тоже там. Только сейчас до нее доходит, что вчерашний отъезд мужа вызван вовсе не земельным спором; крыса сбежала с тонущего корабля. Он даже не предложил ей отправиться с ним. Стоит ли удивляться?

– Я не могу бросить Робина в час нужды.