Элизабет Джордж – Есть что скрывать (страница 92)
Барбара только что вернулась в центр Лондона после разговора с Россом Карвером. Вместе с Доротеей они кое-что поискали в интернете, и она попросила Ди сделать копии распечатки, которую ей дал Карвер, что в конечном итоге открыло дорогу к этому неприятному разговору, когда Доротея принесла копии.
– Может, обсудим это позже, Ди? – сказала Барбара. Ей повезло, что как раз в этот момент в комнату вошел Линли.
– Ну, как дела? – как обычно, поинтересовался он и попросил Нкату позвать констеблей.
Улучив момент, Доротея сказала:
–
– О чем я должен подумать, Ди? – удивился он.
Барбара вскочила.
– Вот, сэр. Ди сделала копии для всех. Спасибо, Ди… Именно это мы и искали. Называется «Стоящий воин».
Передавая стопку копий Линли, Барбара увидела, что Доротея не намерена отступать.
– Это летний лагерь отдыха для одиночек! То есть это лагерь семейного отдыха, но каждый год они отдают одну неделю одиночкам. Именно в такие лагеря мы ездили в детстве с родителями.
Барбара едва удержалась, чтобы не фыркнуть от отвращения.
– Готова прямо сейчас поставить сотню фунтов, что инспектор ни разу в жизни не переступал порог такого лагеря. Ни с семьей, ни без нее.
– Летний лагерь? – переспросил Линли, доставая очки для чтения из кармана куртки.
– Видишь? – Барбара обращалась к секретарю отдела. – Он даже не знает, о чем ты говоришь.
Но энтузиазм Доротеи был неугасим.
– Это нечто вроде курорта, исполняющий обязанности старшего супер…
– Я предпочитаю, чтобы меня называли шефом, – перебил ее Линли. Он рассматривал фотографию скульптуры, найденную Россом Карвером.
– Вы когда-нибудь были на курорте? Хоть раз в жизни?
– Разве он похож на того, кто общается с пролетариатом?
– С кем?
– Простонародье, обычные люди, соль земли, плебеи и все такое. Одного его акцента достаточно, чтобы его укокошили в первую же ночь.
– Это смешно, – заявила Доротея. – Лагерь для всех, Барбара. Подумай об этом…
– Да?
В комнату вошел Нката, а за ним – констебли, словно утята за уткой. Линли вручил каждому копию распечатки Карвера. Барбара вернулась за свой стол и плюхнулась в кресло.
– У них там есть занятия плаванием, йогой и танцами, – не унималась Доротея. – А еще бадминтон, теннис, крокет и этот дурацкий гольф. Шаффлборд и скалодром! Вечером всякие развлечения, утром зарядка. А главное – спа. И бассейн. Естественно, там должен быть бассейн, если они предлагают занятия плаванием.
– Ди, мне не хочется рушить твои мечты, но ничего не поделаешь. Я планирую до самой смерти обходиться без летнего лагеря отдыха для одиночек, – сказала Барбара.
– Фу! Это глупо! Лагерь – как раз то, что нам нужно. Мы можем нанять микроавтобус, поселиться в домике или попробовать арендовать небольшое шале. Или – так будет лучше всего – снять большое шале на несколько человек. Одного пола или разных.
– А что потом? – спросила Барбара. – По утрам будем сидеть вместе в пижамах и пить кофе?
– Видел я однажды эти пижамы, – заметил Линли, поднимая взгляд от документа, который передала ему Барбара, и глядя поверх очков на Доротею. – Советую соблюдать осторожность, Ди.
Доротея залились краской, и Барбара поспешила объяснить:
– Пожалуйста. По поводу пижам. Это не то, что ты думаешь. Не в том смысле. Что мы с шефом – идеальная пара. Это был подарок от Уинстона, и…
– Сержанта Нкаты!
– Осторожнее, Барбара, – предупредил Линли.
– Неважно. – Ди пожала плечами. – Но нам нужно поторопиться. Их забронируют, распродадут или как там это называется. Сегодня первый день как поместили объявление. Мне повезло, что я его увидела.
– Тебе положен отпуск, Барбара, – с серьезным видом произнес Линли и в ответ на ее яростный взгляд улыбнулся и опустил голову.
– Что касается недостающей скульптуры, сэр… – с нажимом произнесла она.
– Ну да. Я поняла намек, – объявила Доротея.
– Слава богу, – пробормотала Барбара.
– Но ты должна это посмотреть. И не говори, что категорически отказываешься ехать. – Доротея протянула ей листы с распечатками, предположительно с информацией о лагере летнего отдыха, который ей так понравился.
Пришлось взять – ничего другого Барбаре не оставалось делать.
– Я не успокоюсь, пока все это не запомню, Ди, – сказала Барбара. И, как только Доротея вышла из комнаты, выбросила все это прямо в мусорную корзину у своего стола.
– Она распечатает еще один экземпляр, Барб, – заметил Нката.
Нахмурившись, Хейверс выудила распечатки из корзины и вручила Нкате.
– Тогда возьми. В твоем будущем я явно вижу летний лагерь отдыха для одиночек.
– Мы закончили с лагерями отдыха? – спросил Линли и указал на распечатку, которую ему передала Барбара. – Что нам это дает?
– Фигурка называется «Стоящий воин», – повторила Барбара. – Росс Карвер утверждает, что купил ее в галерее под названием «Падма» в Пекхэме. Сегодня они закрыты, но на фотографии можно рассмотреть подробности. Если хотите знать мое мнение, это настоящая дубинка. И тот факт, что ее не оказалось среди тех, которые забрали криминалисты, дает основание предположить, что убийца, ударив Тео Бонтемпи, забрал статуэтку с собой. И еще одна важная подробность, о которой мистер Карвер умолчал во время нашего первого разговора. Тео Бонтемпи кое-что сказала ему в тот вечер, когда он ее нашел, но Карвер не хотел, чтобы мы это знали: «Она меня ударила, Росс». Таким образом, у нас есть подтверждение, что убийца – женщина.
– Если только она была одна, – заметил Нката. – Я имею в виду, что Тео Бонтемпи вряд ли стояла с растерянным видом, пока кто-то брал бронзовую статуэтку и бил ее по голове.
– Может, наш убийца ударил ее, когда она пыталась избежать… – Барбара немного подумала и прибавила: – Ссоры? Угрозы? Приходит женщина. Тео ее знает и впускает…
– Похоже на Рози, – пробормотал Нката.
– Они разговаривают, но Тео не соглашается с тем, на что ее уговаривают, и идет к двери, чтобы выпроводить гостью. Она думает, что та идет за ней. Так и есть, только гостья задерживается и берет скульптуру. И использует ее в качестве дубинки. Она представляет, как работает полиция, – а в наши дни это знают все, кто смотрит по телику полицейские сериалы, – и поэтому, сделав свое дело, забирает с собой дубинку. Она знает, что это улика, которая свяжет ее с нападением на Тео, а теперь и с ее смертью.
– Если она взяла статуэтку с собой, это должно было попасть на камеру видеонаблюдения, – заметил один из констеблей.
– В том случае, если она не воспользовалась пожарным выходом.
– Или не выбросила из окна – спальни? – а затем обошла дом и подобрала ее, – предположил другой констебль.
– Или это уловка, – сказал Линли.
– Простите? – Это был констебль, выглядевший как Чарли Чаплин в образе бродяги.
– Чтобы мы подумали, что Тео ударили скульптурой, – ответила Барбара, – и потратили время на ее поиски.
– То есть убийца заранее все спланировала? – спросил «Чарли Чаплин». – Но принесла с собой что-то другое?
– Необязательно, – сказал Линли. – Вполне возможно, что она пришла просто поговорить. А разговор не сложился, и Тео Бонтемпи оказалась в опасности.
– Это снова приводит нас к Мёрси Харт, – заметил Нката.
– И Рози Бонтемпи, – прибавила Барбара.
– А также к Пьетре Финни, – сказал Линли. – У нас есть только слова Марка Финни, что он расстался с Тео.
Все умолкли, размышляя, что у них есть и что они знают. Наконец Линли принялся раздавать задания на день.
Барбара отправится в галерею в Пекхэме за информацией о «Стоящем воине»; констебли разделятся и продолжат поиски склада, куда отвезли оборудование из клиники женского здоровья в Хакни, выяснят, кто владелец помещения, обзвонят все благотворительные магазины Лондона и узнают, не приносили ли им бронзовую скульптуру, – и комиссионные магазины тоже. Тем временем Нката еще раз попробует получить заявление от Монифы Банколе о том, что на самом деле происходило в клинике на Кингсленд-Хай-стрит. Сам Линли еще раз побеседует с Мёрси Харт, пока не истекли двадцать четыре часа ее задержания. Барбара поможет ему.
Отдав распоряжения, Томас приказал всем ехать домой и как следует выспаться. Завтра он ждет всех тут в половине седьмого. Впереди еще один длинный день.
Линли вышел с бокалом виски в сад во дворе. С террасы, где он сидел, были видны кусты роз, и у него мелькнула мысль, что теперь у большинства роз почти или совсем нет запаха. На центральной клумбе, обрамленной обшарпанным гранитом, они росли совсем близко, но ничем не пахли. Это единственное, на что жаловалась Хелен, если речь заходила о саде. «Милый, розы, по крайней мере, должны быть розами. Как, черт возьми, удалось развести розы без запаха? Или… я употребила неправильное слово? Цветы не разводят? Так не должно быть». Но сад она любила. В хорошую погоду они здесь ужинали. В ненастье Хелен часто смотрела в сад из окна на лестничной площадке. «Жаль, что я не ландшафтный дизайнер», – однажды сказала она ему. Он заметил, что еще не поздно сменить профессию и что она вполне может стать второй Гертрудой Джекил, на что Хелен ответила, что в этом случае отсутствие таланта может оказаться полезным. «Спасибо, милый, что так веришь в меня». В интернете она прочла, как создавать роскошные композиции из цветов в горшках. Но это всего лишь детская игра, сказала она ему. «Только три элемента, кроме почвы и информации от садоводческого центра, какие растения можно сажать вместе. Теперь, если я буду регулярно их поливать, замены потребуют только однолетники». Они все еще были здесь, ее горшки. После ее смерти Томас позволил растениям последовать за ней. Ухаживать за ними было просто выше его сил.