Элизабет Джордж – Есть что скрывать (страница 45)
Она вспомнила рассказ Нкаты о Розальбе Бонтемпи, которая утверждала, что развода хотели оба, ее сестра и Карвер. Тут опять развилка. Либо Розальба лгала Нкате насчет планируемого развода, либо Росс Карвер лгал Барбаре.
– Мне нужно было хотя бы позвонить. Я позвоню.
– И что ты скажешь?
– Интересный вопрос. Я не знаю, что сказать.
– Они не винят тебя в том, что произошло между тобой и Тео. Развод и все такое. Они знают, что отношения между людьми меняются. Вы с Тео были молоды. У вас почти не было времени набраться опыта, прежде чем вы решили пожениться. Вы не встречались с другими людьми, не знали, что могут быть другие отношения. Думаю, ты знаешь, о чем я.
«Она явно на что-то намекает», – подумала Барбара, но не могла понять, знает ли Карвер, что кроется за словами Рози. Однако у нее складывалось впечатление, что знает.
– Полиция забрала скульптуры Тео, – сообщил Росс свояченице.
– Зачем?
– Для проверки.
Рози посмотрела на комод, где раньше стояли бронзовые фигурки.
– Они думают, что кто-то воспользовался одной из фигурок?
– Эксперты проверяют всё, что могло быть использовано в качестве дубинки, – ответила Барбара.
– Удивляюсь, что она от них не избавилась, учитывая обстоятельства.
– Какие обстоятельства? – спросила Барбара.
– Когда люди разводятся… – Рози дернула плечом. Она умудрилась сделать это движение изящным. – Или когда прерывают отношения. Сувениры могут причинить боль, правда? Эти скульптуры были сувенирами. Они отражали связь с Россом, которой она больше не хотела.
– Но если следовать этой логике, то она сохранила скульптуры потому, что держалась за свою связь с мистером Карвером?
– Я просто предполагаю, как могло быть, но не утверждаю, что так и было.
Барбара мысленно усмехнулась. Интересно, насколько крепким орешком может оказаться Рози, потому что за всем сказанным ею, а также в самой ее манере чувствовался подтекст. У Уинстона создалось точно такое же впечатление.
– Ее мобильный до сих пор не нашли, – сказала она Рози.
– Не представляю, как это может быть.
– Нам нужен номер. Полагаю, у вас он есть.
– Конечно. – Рози продиктовала номер, и Барбара записала его в блокнот.
– Вы его не брали? – спросила она Карвера.
– Нет. У меня не было причин для этого.
– Вы уверены, что он был здесь той ночью?
– Абсолютно. Он заряжался…
– Росс, ты не говорил мне, что провел здесь ночь, – вмешалась Рози. – Зачем?
– Тео не могла вспомнить, что случилось. Ей было плохо. У нее кружилась голова. Я не хотел оставлять ее одну. Беспокоился за нее.
– Я могла бы приехать, если б ты позвонил. Или
– Ничего не происходит, – раздраженно ответил он.
– Но что-то должно…
– Прекрати, Розальба! – Это прозвучало как приказ. – Твоя сестра мертва, и мы пытаемся выяснить, что с ней случилось.
Рози молчала. Барбара тоже. Она ждала и наблюдала. Глаза Рози наполнились слезами. Похоже, Росс тоже это заметил. На его лице промелькнуло выражение отчаяния. Он подошел к балкону и вдохнул утренний воздух. Потом вернулся и тихо сказал:
– Она все еще была моей женой, Розальба. Несмотря ни на что. Женой. Я пришел сюда, потому что она мне написала. Попросила прийти – она хотела со мной поговорить.
– О чем? – так же тихо спросила Рози.
– Не знаю. Она так и не сказала.
– Двумя днями раньше вы тоже сюда приходили. – Барбара обращалась к Рози. Предупреждая возражения девушки, добавила: – По словам соседей, вы ссорились.
«Вряд ли Рози будет лгать насчет этого, – подумала Барбара. – Она не глупа и должна понимать, что Нката поделился информацией о ее ссоре с сестрой». Но Росс Карвер, скорее всего, не знал о ссоре, и по тому, как он начал что-то говорить, а потом умолк, она поняла, что ее догадка верна.
– Она не навещала родителей, – сказала Рози. – Она должна была приходить регулярно, но не появлялась у нас. Я рассердилась. А она рассердилась из-за того, что рассердилась я. Глупо, конечно. Как и все ссоры.
– Вы с сестрой часто ссорились? – спросила Барбара.
– Обычное дело для сестер.
– То есть кричали друг на друга? Так громко, что слышно соседям? По мне, так это настоящий скандал. Когда она в последний раз приходила к вашим родителям?
Рози поджала губы. Очевидно, что она видела ловушку, но выхода у нее не было. Она могла шагнуть прямо в нее или попытаться обойти, попросив родителей солгать. В любом случае копы проверят. В этом конкретном случае им будет несложно узнать правду.
Дебора услышала звук телевизора, когда спускалась по ступенькам в кухню в подвале. Голос принадлежал образованному человеку: «Пожалуйста, поймите меня. Если мы подчинимся произвольным требованиям, это запятнает наши жизни обвинением, которое не только ложное, но также предосудительное. Такая уступка запятнает наши репутации как личностей и как семьи. Мы решительно возражаем против попытки нас опорочить. Мы стали мишенью нападок потому, что один из нас – иммигрант».
– Что происходит? – спросила Дебора. И отец, и муж были на кухне. Саймон стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к краю столешницы, и жевал тост. Отец раскладывал дольки канталупы на тарелке. Оба повернулись и посмотрели на нее.
– «Скай ньюс» берут интервью у отца и матери девочки, той, что пропала.
– Прогресс есть?
– Только что включили, – ответил отец.
– …нелогично, учитывая, куда она ехала, мистер Акин, – возражала журналистка – женщина азиатской внешности с шикарными волосами, пухлыми губами и глазами навыкате.
– Это единственное, что мы знаем, – сказал Чарльз Акин, – и мы были бы благодарны за
– Но вы понимаете, что ваш отказ сотрудничать наводит на мысль, что «Дом орхидей» поступает правильно, не раскрывая…
– Меня не беспокоит, как выглядит мой отказ. Мне нужно, чтобы нам вернули дочь. Ее похитили. Разве я неясно выражаюсь? Она не сбежала. И мы с ее матерью не собираемся ни с кем сотрудничать, пока полиция не арестует директора группы, выступающей против насилия над женщинами, которая прячет Болу. Это насильственное удержание. Полиция должна поговорить с самой Болу. Они убедятся, что нашу семью не в чем обвинить.
– Тем не менее директор «Дома орхидей» убеждена в обратном. Зачем ей прятать Болу в безопасном месте, если сама Болу не просила об этом?
Саймон посмотрел на Дебору.
– Ты знала?
– О чем?
– Что «Дом орхидей» причастен к исчезновению девочки. То есть директор «Дома орхидей».
Она посмотрела в окно. Солнце освещало сад, обещая еще один жаркий день.
– Подозревала, потому что кое-что слышала. Но не более.
В телевизоре жена Чарльза Акина говорила журналистке:
– …необдуманный поступок, направленный против нас, потому что мой муж – нигериец. Да, калечащие операции на женских половых органах до сих пор практикуются в нескольких районах Нигерии, но нигерийское правительство, как и наше, признает их незаконными.
– Но эта практика сохраняется и в Лондоне в некоторых семьях в нигерийской и сомалийской общинах, – возразила журналистка.
– Мы бы никогда не позволили сделать такое со своей дочерью, – сказала Обри Гамильтон. – Нас дискриминируют из-за происхождения моего мужа.
На этом интервью завершилось, и камеры переключились на студию, где рядом с ведущими передачи сидела Завади. Один из ведущих повернулся к ней.
– Ну вот, вы всё слышали. Ваши комментарии?