Элизабет Джордж – Есть что скрывать (страница 35)

– Но они не могут заявить об этом во всеуслышание.

– Им это и не нужно. Работает «сарафанное радио».

– А что с арестами, о которых вы говорили? Двух женщин?

– Поначалу дело казалось перспективным – с одной из женщин была маленькая девочка, – но в конечном итоге закончилось ничем. Одна из арестованных управляет клиникой для женщин, которые не хотят обращаться к врачам-мужчинам для таких процедур, как гинекологический осмотр, мазок, назначение противозачаточных средств, проверка молочных желез и тому подобное. Вторая просто была в клинике, когда появились копы и забрали их. Может, тут что-то есть, а может, это пустышка. Одному богу известно.

– Имена женщин?

– Есть в рапорте. – Джейд передала ему папку и окинула взглядом заваленный документами стол. – Вы знаете, сколько иммигрантов из Африки живут в Лондоне? В частности, сомалийцев и нигерийцев?

– Нет.

– Я тоже. Но именно в этих общинах калечат девочек. Не все, конечно, но, клянусь богом, я понятия не имею, как остановить тех, кто это делает.

Линли похлопал ребром папки по ладони, наблюдая за детективом. Он уловил не только гнев в ее голосе, но обреченное выражение лица.

– Сержант Хопвуд, вы знаете, что Тео Бонтемпи сама была обрезана?

Удивление Хопвуд длилось не больше секунды – она сразу поняла, что он имеет в виду.

– Господи, нет… Я этого не знала. Но откуда? Я имею в виду, что мы разговаривали только по телефону, и у нее не было никаких причин сообщать мне об этом. – Она медленно покачала головой. – Мне больно это слышать, но теперь я кое-что понимаю.

– Что именно?

– Насколько мне известно, она была на сто десять процентов поглощена работой и с энтузиазмом подхватывала любую новую идею. Это было для нее личное, правда?

– Очень личное, – согласился Томас и взмахнул папкой, которую держал в руке. – Можно мне это взять?

– Берите все, что нужно, – ответила Хопвуд. – Позвоните мне, если вопросов у вас будет больше, чем ответов. Я готова помочь всем, чем смогу.

Линли поблагодарил ее, вернулся к лифтам, спустился на первый этажи и зашел в кафе «Пилерс». Здесь за двойным эспрессо он прочел рапорт об арестах, произведенных на севере Лондона. Там почти ничего не было. Телефонный звонок привел местных полицейских в клинику, где они арестовали двух женщин – Эстер Ланж и Монифу Банколе. С ними был ребенок, как и говорила Джейд Хопвуд, дочь Монифы Банколе. Именно присутствие ребенка, по всей видимости, послужило причиной телефонного звонка.

Местную полицию заранее убедили, что в этой клинике под медицинским наблюдением проводили калечащие операции на женских половых органах. Это означало, что врач, уродуя «пациентку», способен поддерживать ее в бессознательном состоянии. Но у полиции Сток-Ньюингтона не было доказательств, а просто так прийти они не могли. Однако в то утро присутствие ребенка вызвало подозрение и стало предлогом для рейда.

В конечном итоге Линли убедился: рапорт подтвердил все, что рассказала ему Джейд Хопвуд. Клиника, в которую пришла полиция, была женской консультацией, и все, обнаруженное внутри, это подтверждало: шкафы с медицинскими карточками пациенток, приходивших в основном на обследование груди, на мазок шейки матки, с послеродовыми проблемами и так далее. Эстер Ланж руководила «Клиникой женского здоровья в Хакни» единолично, и у нее имелась лицензия. Кроме того, она была дипломированной акушеркой.

Что касается Монифы Банколе, то она пришла на прием в связи с, как она выразилась, «проблемами внизу». Ребенок был с ней потому, что она не хотела оставлять дочь одну дома. Все было тщательно проверено, и местная полиция, вероятно, философски отнеслась ко всей этой неразберихе. Они списали всё на информатора, которая хотела быть полезной. Только в этом случае она перестаралась – поторопилась и заставила всех зря потратить время.

Больше в рапорте ничего не имелось. В результате женщинам было нечего предъявить, и полиция, разобравшись во всем, отпустила их. Но Линли это заинтересовало. Кто был этим тайным информатором местной полиции? Более того, как попал этот рапорт к Тео Бонтемпи?

Тани позвонил Софи на следующее утро. Тиомбе уехала, Блисс не выразила желания спрятать сестру, и у него не оставалось другого выбора, хотя он всю ночь пытался что-то придумать. Никакая сделка с отцом невозможна. Нужно по-другому взглянуть на доступные варианты, и одним из таких вариантов была Софи. Поэтому он попросил ее встретиться и поговорить, но не сказал о чем.

Она согласилась и сообщила, что сейчас находится на кладбище Эбни-парк, где должен состоятся ее звездный дебют в роли Горчичного Зерна в спектакле «Сон в летнюю ночь». Это было одно из самых больших викторианских кладбищ Лондона, давно заброшенное и заросшее. Почти идеальное место для представления – лужайки, деревья и все прочее. Она будет ждать его у одного из боковых входов на кладбище, сказала Софи, со стороны Хай-стрит. Это недалеко от дома ее родителей, и здесь гораздо прохладнее. Ночью ее спальня напоминает жаровню.

Тани сразу поехал туда. Путь неблизкий, но Софи терпеливо ждала его у выхода на Хай-стрит, как и обещала. Он пришел со стороны железнодорожного вокзала, расположенного неподалеку, чуть севернее. Увидев его, Софи пошла навстречу и широко улыбнулась, что всегда вызывало у него волну счастья.

– Привет! – крикнул он.

– И тебе привет. Послушай, Тани: меня назначили дублером Титании! Режиссер позвонил сразу после тебя.

– Превосходно, – сказал Тани. – Теперь тебе остается найти способ отравить другую актрису, да?

– Именно об этом я и думала. Ты меня поцелуешь или придется намекнуть?

– Не придется, – ответил он и поцеловал ее так, как она любила, – сначала нежно, а потом раскрыв языком ее губы.

– Я по тебе скучала, Тани, – прошептала Софи.

– Я тоже, – после едва заметной паузы сказа он. Как хорошо знать, что кто-то по-настоящему принадлежит тебе! Нигерийская девушка, как там ее, угрожала его будущему. Но после того, как раскрылся план Абео сделать обрезание дочери, о Нигерии можно забыть. Оставалась только Софи.

Она взяла его за руку.

– Пойдем внутрь. Там можно найти местечко, где присесть, и я покажу тебе старую часовню. Почти все действие пьесы будет рядом с ней.

Тани нужно было говорить, а не смотреть. Но он не хотел обижать Софи. Вслед за ней вошел на кладбище Эбби-парк и двинулся по узкой дорожке среди могил, за которыми давно никто не ухаживал, между кустов, зарослей куманики, лиан и полевых цветов. Огромные деревья не пропускали солнечные лучи, а запах кислорода был почти осязаем, что необычно для Лондона. Пока они шли по дорожке, Софи продолжала болтать о спектакле, о Титании, о режиссере, а Тани что-то мычал, делая вид, что слушает. Когда они наконец добрались до часовни – скорее развалин, чем часовни, и он не понимал, зачем она нужна, но не стал спрашивать, поскольку не собирался обсуждать спектакль, – Софи повернулась к нему.

– Идея странная, правда? Но если все получится, представления будут идти весь сентябрь.

Тани постарался изобразить энтузиазм.

– Круто, – сказал он, но вышло неискренне, и Софи это поняла.

Она подошла к ближайшей каменной скамье и села.

– Рассказывай.

Тани сел рядом – прижавшись плечом к ее плечу, потому что прикосновение к ней его успокаивало – и рассказал о своем договоре с Тиомбе и о том, почему теперь это невозможно. Он не стал упоминать о неудачной попытке сделки с отцом: женитьба в Нигерии на девственнице в обмен на безопасность Сими. Все это забыто и отправлено в мусор – благодаря тому, что Абео нашел нужного человека в Лондоне, – и поэтому нет никакой необходимости рассказывать Софи об Оморинсоле. Он понимал, что рискует, утаивая часть правды, но еще больше он боялся того, что Софи обидится за то, что он не рассказал с самого начала, и бросит его. Теперь он нуждался в ней больше, чем прежде, потому что Сими нужно забирать из Мейвилл-Эстейт как можно скорее.

Глаза Софи округлились, когда она узнала об отсутствии Тиомбе.

– Тогда приводи Сими ко мне, – сразу же сказала она. – Предлог мы придумаем. Это единственный выход. Все равно нам с Сими пора познакомиться. – Тани хотел что-то ответить, но Софи положила ладонь на его плечо. – Скажи ей, что у моей сестры день рождения и что ее приглашают.

– У нее и правда день рождения?

– Конечно, нет.

– Но если я приведу Сими к тебе домой, а там никакого дня рождения и вечеринки, неужели ты думаешь, что она не захочет сразу же вернуться домой? Послушай, она не понимает, что с ней будет. Она даже не знает, что такое обрезание.

– Как она может не знать? Ей должны были рассказывать. В школах теперь это обязательно.

Тани покачал головой.

– Дело в том, Соф, что мама обучает ее дома. То же самое было со мной, но только в младших классах. Я всегда считал, что причина в нежелании Па, чтобы наши мозги «загрязнялись», или что-то в этом роде. Думал, он не хочет, чтобы мы были англичанами.

– Тогда ты должен объяснить Сими, что произойдет, если она не сбежит из дома. Во всех подробностях. – Похоже, она что-то прочла на его лице, потому что прибавила: – Ты должен, Тани. У тебя нет выбора. Ты расскажешь ей о том, что такое обрезание, а вечером приведешь на «день рождения» моей сестры. А я тем временем расскажу маме и папе, что происходит, чтобы они…