Элизабет Джордж – Есть что скрывать (страница 117)

Тани уже был в кабинете, ожидая их, – вероятно, глядел в окно, поскольку теперь стоял неподвижно и смотрел на отца.

Он заговорил первым, чем вызвал уважение Нкаты:

– Я не собирался толкать Ларк. Мне просто нужны были паспорта, Па. Мне очень жаль, что так вышло.

– Ты ничего не знаешь, – ответил Абео.

– Скорее всего. Я даже в этом не сомневаюсь.

Абео отвел взгляд от сына. Потом подошел к одному из кожаных кресел, на которые указала Дебора, и сел. Поза у него была вызывающей: ноги широко расставлены, ладони упираются в бедра, локти разведены. Тани, похоже, заметил это и остался у окна.

– Мы подключили транспортную полицию, – сказал Нката. – На железной дороге, в метро, на улицах. Насколько нам известно, денег у нее мало, но если у нее есть кредитная карта…

– Ее мать, – сказал Абео. – Или моя. Или ее родственники. Или мои.

– Что вы имеете в виду? – спросил Нката.

– Деньги. У нее есть паспорта, но чтобы ими воспользоваться, нужны деньги. Кто-то купит ей билеты.

– Возможно, к этому имеет отношение телефонный звонок, – после некоторого раздумья сказал Нката.

– Какой телефонный звонок?

– Кто-то позвонил ей, когда она была с моей матерью. Монифа сказала, что это из полицейского участка в Белгравии и что вас отпускают. И что вы едете в Челси. Но я подозреваю, что звонил тот, кто купил билеты, сообщив, что она может их забрать. Куда она направляется?

Смех Абео был похож на лай.

– У нее есть паспорта. Как ты думаешь, куда она собралась, тупица?

– Нигерия, – прошептала Дебора Сент-Джеймс. – Нет. Правда. Этого не может быть…

Услышав слово «Нигерия», Нката отошел к двери и достал телефон из кармана пиджака. Набирая номер, он слышал крик Тани:

– Нет, Па! Никто не мог купить ей билеты. Это неправда. Ты их купил. Ты говорил…

– Что я говорил?

– Ты говорил о той девушке в Нигерии, на которой я должен жениться, и о выкупе, который получишь за Сими.

– И что это значит?

– Ты привел ту женщину в квартиру, чтобы она сделала Сими обрезание. Ты купил все, что для этого нужно.

– Как еще я мог вдолбить в голову твоей никчемной матери, что только я решаю, что будет с Симисолой? В нашей семье решения принимает не Монифа.

Тани обхватил голову руками, как будто это могло привести в порядок его мысли.

– Нет. Нет. Этого не может быть.

– Ты сам ее слышал, – рявкнул Абео. – Ты знаешь, что она ходила в ту клинику. Ты слышал, как я пытался ее остановить. Ты знал, что я приказал ей забрать деньги и не возвращаться без них. Зачем я это делал, если не для того, чтобы ее остановить?

– Ты говоришь, что все это мама? Что с самого начала это она?

– Что «все»? Ты имеешь в виду обрезание твоей сестры? Да. – Смех Абео послужил подтверждением его слов. Но смех этот был горьким.

Нката вернулся в кабинет и сказал, что сообщение передадут как можно быстрее. Предупредят аэропорты, авиакомпании, пограничный контроль – из страны их не выпустят.

Абео встал.

– Вы… Все вы… Делаете вид, что знаете, а на самом деле ничего не знаете. Я найду их и положу этому конец, – сказал он и направился к двери кабинета.

– Уинстон, тебе не кажется?.. – сказала Дебора, и Нката увидел мольбу на ее лице.

Но он также видел логику в словах этого нигерийца. А также точно знал, что у него нет ни причины, ни власти помешать Абео Банколе уйти и заняться поисками дочери и жены.

– Почему я не радуюсь тому, как все обернулось? – спросила Хейверс.

Они возвращались в Новый Скотленд-Ярд, оформив документы для направления доктора Уэзеролл в тюрьму Бронзфилд, где она будет содержаться в предварительном заключении до начала слушаний. Они начнутся после того, как прокуратура сформулирует многочисленные обвинения против хирурга: связанные с деятельностью клиники на Кингсленд-Хай-стрит и с нападением на Тео Бонтемпи.

Линли понимал чувства Хейверс. И разделял их. Наверное, точнее всего эти чувства описывает слово «растерянность».

– Легче смотреть на это как Тео Бонтемпи, правда? Черное и белое. Если не задумываться о серой зоне, решение кажется простым.

– Только вот эта черно-белая картинка привела к тому, что ее убили.

– Да, а что ей было делать, когда она поняла, что происходит в клинике в Кингсленде?

Хейверс поерзала на сиденье. Линли почувствовал, что она смотрит на него.

– Мне кажется, что все покатилось по наклонной после того, как Филиппа Уэзеролл пыталась уговорить Тео не арестовывать ее. Ведь Тео думала, что операции делает Мёрси. Она привела полицию в клинику вовсе не из-за доктора Уэзеролл. Тео даже не знала о ее участии. Если б хирург держалась версии волонтерства, как Тео могла доказать ее участие?

– Может, доктор Уэзеролл подумала, что после ареста Мёрси рано или поздно расколется? Возможно, Мёрси и верила в то, что они делают, но я не представляю, что она хотела бы предстать перед судом в качестве обвиняемой. Женское обрезание, нападение, убийство… Думаю, в какой-то момент Мёрси пошла бы – и пойдет – на сделку с прокуратурой. Показания в обмен на более мягкий приговор, сокращение срока или условный срок. Доктор Уэзеролл должна была это понимать. Как-никак у Мёрси трое детей.

Хейверс задумалась. Наконец произнесла:

– Могу ли я сказать, что она действовала из благих побуждений?

– Доктор Уэзеролл? Трудно сказать. Возможно, в самом начале, но потом много раз выбирала неверный путь. И вот к чему привели ее благие побуждения… Возможно, у присяжных будет другая точка зрения. Что касается тебя, надеюсь, ты этого не скажешь.

Они умолкли. Приближался конец дня, и с каждой сотней метров машин становилось все больше. В районе станции «Тауэр-Хилл» у Линли зазвонил телефон. Он достал его из кармана и протянул Хейверс.

– Это Уинстон, – сообщила она, взглянув на экран. – Мы возвращаемся. Доктор Уэзеролл призналась. Но, Уинни…

Вероятно, он перебил ее, потому что Барбара стала внимательно слушать.

– Мы у Тауэра, – сказала она, взглянув в окно. – Ты где? Как, черт возьми, это произошло, Уин?.. Что они говорят? Что они тебе говорят?.. Ладно. Я скажу шефу… Эй… Уинстон… Уинстон, погоди. Мы разберемся… Хорошо, там и увидимся.

Линли посмотрел на нее, вскинув бровь.

– Уин потерял эту женщину, Банколе.

– Потерял?..

– Она сбежала.

Линли тихо выругался. Она им нужна. Конечно, у них есть ее заявление. Но она им нужна, чтобы заполнить пробелы, рассказав свою историю сначала прокурору, а затем присяжным.

– Дела обстоят еще хуже, сэр. У нее паспорта. И маленькая девочка, Симисола.

– Какого черта?..

– Ее муж думает, что родственники в Нигерии купили ей билеты, чтобы она привезла к ним Симисолу.

– Муж?

– Не знаю, сэр. Может, он перешел на светлую сторону… А может, врет, чтобы добраться до девочки. В любом случае Уинстон разослал информацию. Предупредил всех, кого только можно. Если она попытается покинуть страну, ее остановят. Он надеется.

– Почему «надеется»?

– У нее несколько часов форы.

– Он сказал, как ей удалось завладеть паспортами?

Хейверс ответила не сразу. Линли окликнул ее.

– Он не спрятал их, шеф.

– Уинстон не спрятал паспорта? – Томас, конечно, слышал ее слова, но просто не мог в это поверить.