Элизабет Чедвик – Зимняя корона (страница 11)

«И даже с радостью», – мелькнуло в голове у Алиеноры, заметившей, как заблестели глаза императрицы.

Матильда повернулась в кресле и приказала няне подвести к ней маленького Джеффри.

Мальчик почтительно опустился на колени, а потом поднялся и повернулся к Алиеноре и своей бабушке. Он стоял, расставив ноги, точь-в-точь как Генрих. Во взгляде его голубых глаз не было страха, лишь настороженность.

– Можешь прочитать «Отче наш», дитя? – спросила императрица.

Джеффри кивнул и прочел молитву на латыни, почти не спотыкаясь.

– Хорошо, – похвалила Матильда и отпустила его, после того как заставила опуститься на колени, потрепала по голове в знак благословения и дала медовую лепешку с подноса, стоявшего у нее под рукой.

– Способный мальчик, – сказала она Алиеноре, когда Джеффри ушел. – Если Генрих согласится, я возьму его на воспитание.

– Спасибо, матушка, – поблагодарила Алиенора с заметным облегчением.

Императрица одарила ее холодной улыбкой.

– Если я в силах облегчить твое бремя, то сделаю это. Твоя ноша тяжела и со временем не полегчает. Я не пытаюсь растравлять твои раны, но всегда лучше смотреть правде в глаза.

Алиенора заставила себя улыбнуться. По крайней мере, свекровь была с ней честна. Императрица не оставляла недомолвок. Решив, как поступить с юным Джеффри Фицроем, Алиенора могла сосредоточиться на том, как заново поладить с Генрихом.

В двух милях от Сомюра Алиенора встретила кортеж, ехавший ей навстречу. В голубом небе пылало солнце, летняя жара обрушилась на анжуйские земли, будто удар молота по новой наковальне. Натянув поводья, Алиенора ждала, пока приближающийся отряд уступит ей дорогу из уважения к ее сану. Другая группа тоже остановилась на дороге, не желая уходить. От копыт лошадей и мулов поднималась бледная пыль.

Вперед выехал молодой дворянин на мускулистой серой лошади и окинул взглядом отряд Алиеноры. Разглядев, кто перед ним, он раздраженно пожал плечами и приказал своим людям отойти в сторону.

– Госпожа моя сестра, – отрывисто произнес он.

Алиенора с неприязнью смотрела на шурина. Это из-за Жоффруа Генрих до сих пор сидел в Анжу, хотя мог бы уже давно вернуться в Англию; более того, он мог бы быть с ней, когда их сын заболел. Если Жоффруа был на свободе и куда-то направлялся со свитой, значит, они с Генрихом помирились.

– Здравствуйте, брат. – Ей удалось ответить вежливо. – Спасибо, что уступаете дорогу.

– А что мне остается? Приходится воздавать почести жене брата. – В его голосе прозвучало презрение.

Алиенора приподняла брови.

– Насколько я понимаю, вы с моим мужем уладили разногласия?

Жоффруа щелчком сбил пылинку с плаща.

– Скажем так: у нас наметились общие интересы. Жители Нанта попросили меня стать их графом. Я буду править Бретанью с благословения Генриха – мог ли я мечтать о таком? – В его тоне звучали, скорее, нотки цинизма, чем благодарности.

– Прекрасная новость, – искренне ответила Алиенора. Она даже улыбнулась. Теперь Жоффруа будет занят, у него не останется времени на мятежи в Анжу. К тому же и ей не придется видеть его, за исключением редких случаев.

– Поживем – увидим, но пока я доволен. – Он подобрал поводья, удерживая на месте непоседливую лошадь. – Я с огорчением узнал о кончине племянника. – Это было сказано небрежно и неискренне.

– Уверена, что так и было, – твердо ответила Алиенора. – Желаю вам счастливого пути, милорд. – «И чтоб глаза мои тебя больше не видели», – мысленно добавила она.

– И я желаю вам большого счастья с моим братом. – Он одарил ее кислой улыбкой. – Вы могли бы стать моей женой, если бы не выбрали другой путь.

– В самом деле, – размеренно ответила она. – И я благодарю Бога за то, что в тот день Он направил меня верной дорогой.

Жоффруа иронично отсалютовал ей.

– Вы уверены, что то было делом рук Божьих? Говорят, Анжуйский род произошел от дьявола.

Он тронул лошадь и присоединился к своим людям на обочине, позволяя ей ехать дальше, в Сомюр.

Летняя жара согревала стены замка, но Алиенора дрожала, будто в лихорадке. Она ходила взад и вперед по покоям, куда ее проводил сенешаль Генриха. Короля не было, он охотился, хотя его заранее уведомили о приезде жены. Алиенора страшилась предстоящей встречи, и потому даже не рассердилась, а почти обрадовалась задержке.

Она сменила пыльное дорожное платье на нарядный туалет из золотистого шелка, украшенный жемчугом, туго затянутая шнуровка подчеркивала талию и изгибы груди и бедер. Придворные дамы умастили ее запястья и шею изысканными благовониями, а волосы украсили роскошной сеткой, но все драгоценные камни и духи мира не могли сделать приближавшуюся встречу приятнее или легче.

Изабель, не отходившая от королевы, отвернулась от окна, в которое наблюдала за двором.

– Госпожа, король приехал. – Она тоже дрожала от волнения, потому что ее муж был среди монаршей свиты.

Алиенора подошла к ней и тоже оглядела двор, заполненный уставшими лошадьми, свесившими языки собаками и оживленными мужчинами – все толпились, толкались и весело переговаривались. Томас Бекет и Генрих смеялись над чем-то, по-товарищески пожимая друг другу руки. Генрих вспотел почти так же сильно, как его лошадь.

Отыскав в толпе мужа, Изабель тихо охнула.

– Что-то он похудел, – сказала она, – и заметно хромает.

– Ты мне не понадобишься, когда я буду говорить с королем. – Алиенора коснулась ее руки. – Ступай к нему, я разрешаю.

Изабель сделала реверанс, встала и торопливо поспешила к выходу. Алиенора повернулась к остальным придворным дамам.

– Найдите себе занятие в другом месте, – приказала она. – Если понадобитесь, я вас позову.

Женщины ушли, и Алиенора вернулась к окну. Генрих пропал. Ловчие собирали охотничьих собак и загоняли их на псарню. Она подумала, не поискать ли Генриха, но решила, что найдет его вместе с шумной толпой охотников, а ей выставлять свою слабость на всеобщее обозрение ни к чему.

Когда Генрих наконец бодро, как обычно, вошел в комнату, солнце давно ушло на запад, окрасив одну стену замка в золотистый, а другую в пепельно-серый цвет. Он помылся, зачесал темно-русые волосы назад и облачился в чистую котту, пропитанную ароматами розмарина и шиповника.

Помедлив мгновение посреди комнаты, он стремительно подошел к жене, собираясь ее обнять. Алиенора начала было делать реверанс, но он схватил ее за талию и заключил в крепкие объятия.

– Я соскучился, – произнес Генрих и крепко ее поцеловал. – Аппетитно выглядишь, так бы и съел тебя!

От столь напористого приветствия Алиенора даже вздрогнула. Он говорил открыто и шутливо, как будто разговаривал с друзьями-охотниками – как будто ничего страшного не произошло. Он улыбался искренне и широко. Алиенора ожидала чего угодно, только не такого, и опешила.

– Генрих…

– Где моя дочь? – Он навис над ней, прежде чем она успела заговорить, его глаза остро сверкнули, подбородок напрягся. – Хочу увидеть ее – и моего сына.

Алиенора растерянно подошла к двери и позвала нянь, приказывая привести детей.

Генрих пристально посмотрел на круглолицую девочку в пеленках на руках у кормилицы.

– Подыщем тебе хорошую партию, – сказал он, потрепав ее по подбородку. – Дочь короля Англии, неплохо звучит, да? – Он одарил Алиенору принужденной улыбкой. – Малышка вырастет красавицей, не сомневаюсь. – Генрих присел на корточки, чтобы посмотреть в глаза своему одетому в длинную льняную рубашонку тезке, которому исполнилось шестнадцать месяцев. Волосы маленького Генриха были скорее темно-русыми, чем рыжевато-золотистыми, а глаза – серо-голубыми.

– Уже ходит, – с довольной улыбкой отметил Генрих. – Ну что за прекрасный мальчуган? – Он подхватил сына и подбрасывал на руках, пока тот не завизжал. Вернув его няне, король обратил внимание на третьего ребенка, который стоял на пороге, наполовину освещенный льющимися в окно солнечными лучами, и его медные волосы блестели. Глаза Генриха на мгновение округлились от удивления.

– Я сдержала данное тебе слово, – сказала Алиенора. – И привезла его с собой. Твоя мать выразила желание взять его к себе, на воспитание.

– Да, она упомянула об этом в письме.

Значит, Матильда ему написала. Интересно, что еще было в том письме?

Генрих взмахом руки подозвал няню и ребенка.

– Может, это и хорошая мысль, но не слишком. – Он взъерошил кудри Джеффри. – Ты подрос с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Почти мужчина!

Джеффри выпятил грудь, рассмешив Генриха.

– Пока ты здесь, мы с тобой вполне можем повеселиться. Как насчет прогулок верхом? У тебя есть пони?

– Нет… сир.

– А хочешь, заведем тебе лошадку?

Горло Алиеноры сжалось. Этот разговор Генрих должен бы вести с Гильомом, а не с этим кукушонком.

Джеффри просиял:

– Да, сир!

– Ну и отлично. Найдем тебе лошадь, я научу тебя на ней скакать, а как подрастешь, поедешь со мной на охоту. Согласен?

– Да, сир! – зачарованно воскликнул Джеффри.

Генрих улыбнулся и отпустил нянь вместе с их подопечными. Задержав напоследок взгляд на Джеффри, он повернулся к Алиеноре, хлопнул в ладоши и потер руки.