Элизабет Бойл – Признание маленького черного платья (страница 55)

– Вы имеете в виду то, что отсутствуют моя жена, ее сестра и кузина?

– Да.

– Фактически, моя жена вон там, – кивнул герцог на другой конец комнаты и на вестибюль за ним. – Кажется, она похитила мисс Браун и тащит ее куда-то с бала.

– Вы думаете, что возникли большие неприятности, чем кажется на первый взгляд?

– Учитывая, что лорд Ларкен тоже отсутствует, то да, я так считаю, – ответил герцог.

– Ларкен?

– Да. Он здесь, чтобы найти Дэшуэлла.

– Так все эти разговоры о его побеге… – Речь Госсетта внезапно оборвалась, когда он сложил все части вместе. – О Боже. А я-то надеялся…

– Что ж, и я тоже, но, кажется, что мы оба будем крайне разочарованы. Или, что еще хуже, опозорены. – Он поклонился проходящей мимо пожилой леди. – Буду вам признателен, если вы сохраните это в тайне, пока я отправлюсь узнать, что за неприятности моя жена и ее родственники устроили под моей крышей. Я знаю, что вы – местный судья, но…

– Даю вам слово насчет этого, но только если вы позволите мне помочь вам, – совершенно серьезно ответил виконт.

Холлиндрейк кивнул, и они двинулись через переполненный бальный зал так быстро, как только могли.

 

Отдаленный спор вырвал Ларкена из темноты, в которую он провалился. Поначалу барон не смог вспомнить, где он, или почему его голова так дьявольски болит. По запаху сырой земли, в которую уткнулся его нос, он понял, что вовсе не дома в Лондоне после долгой ночи пьяного разгула.

Ларкен еще раз втянул носом воздух, и на этот раз его ноздри заполнил сладковатый запах крови.

Он знал, что у него шла кровь, потому что его голову окутывало то тяжелое, давящее ощущение, как будто там была трещина. Но Ларкен ощущал запах не только своей крови, потому что, когда он осторожно открыл глаза, то обнаружил мистера Хартуэлла, лежащего поблизости, его пустой взгляд был устремлен в небеса.

Ларкену не нужно было видеть большое, темно-красное пятно на груди мужчины, чтобы понять, что он мертв. Барон видел этот взгляд на слишком многих лицах, чтобы понимать, что они смотрят на тот свет, который виден только мертвецам.

Рядом с ним расположился Дэш, связанный как рождественский гусь, а в другом конце конюшни, в противоположной стороне от света лампы, стояла женщина.

Она.

Внезапно весь этот вечер вернулся к нему с пугающей ясностью.

– Что ты теперь намерена делать, Аврора? – произнес Дэшуэлл своим обычным небрежным, уговаривающим тоном. – Убить и Ларкена тоже? Это вовсе не забавно и, по всей вероятности, навлечет на твою голову гнев всего министерства иностранных дел.

Ларкен с опаской приоткрыл глаза, учитывая, какой характер принимала дискуссия, проходившая над его головой.

– Если ты решил напугать меня, Дэшуэлл, сказками о мастерстве, с которым англичане ловят своих врагов, то я и мои сестры ускользали от них на протяжении трех веков. Эти напыщенные дураки в Лондоне никогда не могли поверить в то, что их перехитрили простые женщины.

– Ты превосходно это подметила, Аврора, – согласился Дэш. – Но у тебя больше не осталось сестер, которые защитят тебя, – мягко, терпеливо добавил он. – Никого, кто прикрыл бы тебя от разоблачения. Ты – последняя в своем роде, и печально видеть, как существование «Ордена» подходит к концу.

Леди вздрогнула, словно произнесенная тихим голосом правда Дэшуэлла ударила ее, но она быстро овладела собой.

– К концу? – насмешливо ответила она. – Я вижу ситуацию немного иначе. Ты у меня на прицеле, а Ларкен – в качестве заложника. Когда мой слуга вернется с экипажем, мы уедем без всякого уведомления – таков был ваш план, не так ли?

Дэш удостоил ее вопрос легким кивком.

– А затем, когда мы окажемся вне пределов слышимости, боюсь, что ты станешь жертвой собственной славы. Ты будешь застрелен, пытаясь пробраться к истинной возлюбленной, живущей поблизости. – Аврора сделала паузу. – Единственное, о чем я сожалею, – это о том, что безвременная кончина только добавит печального романтического оттенка к твоей дурной славе. Придаст твоей смерти жалостливый, трагический характер, которого ты едва ли заслуживаешь.

Дэш пожал плечами, а потом посмотрел ей прямо в глаза.

– И как плачевно, что твоя роль в этом событии затеряется в истории, когда твой священный Орден превратится в пыль.

О, превосходная стратегия, Дэшуэлл, подумал Ларкен. Подталкиваешь сумасшедшую женщину к тому, чтобы она выстрелила в тебя.

Но этого не произойдет, пока я еще дышу. Он обещал Талли, что Дэшуэлл будет жить. И черт бы все побрал, но заносчивый ублюдок не умрет, если даже ему придется отдать собственную жизнь, чтобы его никчемный друг выжил.

Собрав все силы, которыми он обладал, со связанными за спиной руками, Ларкен постарался сесть прямо. Никогда еще его жизнь не висела на таком тонком волоске, но, опять-таки, он знал, что совсем скоро сюда примчатся Холлиндрейк и Темпл.

– Не думаю, что мы были представлены друг другу, – сумел произнести барон, с трудом усаживаясь рядом с Дэшем. – Но, полагаю, что вы – та сука, которая убила моего отца.

– Отлично, Ларкен, – одобрил Дэш. – С такими манерами неудивительно, что ты не можешь привлечь внимание хотя бы шлюхи, не говоря уже о леди.

– Как будто ты когда-либо замечал разницу между ними, – ответил Ларкен.

Дэш сумел изобразить обиду.

– Любезные слова со стороны человека, который явился убить меня.

– Которому не удалось убить тебя, – заметил Ларкен.

– Ах, но кажется, что эта милая леди намеревается исправить твои огрехи.

– Заткнитесь вы оба, – воскликнула Аврора, выходя на свет.

И Ларкен в первый раз заглянул в глаза женщине, которую искал все эти годы.

Она все еще была потрясающе красива, ее волосы оставались такими же черными, как и ее сердце. И что-то в ее улыбке было странно знакомым, словно он видел этот самодовольный изгиб губ прежде… и сравнительно недавно.

– Вы похожи на вашего отца, – проговорила она. – Как печально, что вы разделите его судьбу.

– Прежде я убью вас, – ответил Ларкен. – Вы поплатитесь за свои преступления.

– Мой дорогой мальчик, вы так же наивны и глупы, каким был ваш отец. Он думал, что сможет перевоспитать меня, а вы считаете, что сможете меня остановить. – Она махнула пистолетом в его сторону. – Но вы на волоске от того, чтобы снова встретиться с ним, так что не искушайте меня возможностью ускорить ваше воссоединение.

Но ее угроза пропала впустую, когда в старые конюшни въехал экипаж. Большое здание было построено таким образом, что фургоны и кареты заезжали прямо внутрь и лошади распрягались под крышей.

Слуга Авроры сидел на козлах в низко надвинутой шляпе, плащ скрывал его фигуру.

Неужели Ларкен ошибался, или этот человек стал меньше в размерах? А затем кучер слегка приподнял козырек шляпы и подмигнул ему.

Талли! Он посмотрел на Аврору, чтобы понять, не заметила ли она это, но та была слишком занята, открывая дверь и взмахом пистолета показывая Дэшу, чтобы он забирался внутрь.

Ларкен воспользовался этой возможностью, чтобы получше рассмотреть кучера. И хотя на первый взгляд он предположил, что это была его Талли, теперь он увидел, что ошибался. Там, наверху, сидела не Талли, а ее сестра.

Герцогиня?

Так где же, черт возьми, Талли? Сердце Ларкена едва не разорвалось пополам. Но он не позволил всему этому отразиться на его лице. И если Дэш заметил подмену, то не подавал виду.

Ларкен изо всех сил дергал связывающие его путы, испытывая ярость при мысли, что Холлиндрейк позволил своей жене подвергать себя опасности подобным образом.

А затем он понял, что на самом деле произошло после того, как он оставил Талли в кабинете. Она не пошла к Холлиндрейку. И совершенно проигнорировала его инструкции.

И какой бы безрассудный план Талли не привела в действие, он поставил ее жизнь – и жизнь ее сестры – в опасное положение.

Все они оказались в опасности.

Ларкен стиснул зубы, не обращая внимания на то, что пульсирующая боль в голове возросла. Когда он выберется из этой переделки, то непременно убьет ее.

Если, конечно, Холлиндрейк не опередит его.

А затем его кошмар сделался еще более реальным, когда Аврора заглянула внутрь экипажа и проговорила с ликующим восторгом:

– Ну и ну! Что это у нас здесь?

 

Холлиндрейк, Госсетт и Темпл стояли в тени и наблюдали за тем, как призрачная фигура облачается в плащ, снятый с мужчины, лежащего у ее ног, нахлобучивает его шляпу, осторожно взбирается на козлы экипажа, после чего подхватывает поводья и направляет его в раскрытые ворота старых конюшен.

– Это именно та, о ком я думаю? – спросил Темпл.

Холлиндрейк кивнул.

– Да. Это Фелисити. – Герцог окликнул бы жену, обругал бы ее резко, не стесняясь в выражениях, если бы только это не спугнуло того, кого она пыталась обмануть внутри конюшен.