Элизабет Бойл – Признание маленького черного платья (страница 53)
Доверять ему или нет.
Так как просьбы ни к чему не привели, то Ларкен позволил своей скандальной безрассудной натуре говорить за него. Обойдя кресло, он сжал Талли в объятиях прежде, чем она сумела изумленно воскликнуть «Милорд!», запечатал ее рот своими губами и поцеловал ее.
Безудержное, неприкрытое желание заполнило его вены, и на мгновение барон усомнился, был ли этот метод убеждения самым разумным, потому что он ставил его на колени.
Поначалу девушка сжала в кулаки руки, прижатые к груди Ларкена, но когда его язык пробежался по ее губам, она приоткрыла их для его исследования и сделала такое же движение собственным дерзким язычком, ее пальцы разжались и впились в отвороты его сюртука, притягивая ближе.
Держать Талли в объятиях вот так – это словно попасть на небеса, и если бы весь мир не готов был обрушиться вокруг них, то он отнес бы ее на диван в другом конце комнаты и занялся с ней любовью.
И поэтому он неохотно отодвинулся от нее.
– Ты должна довериться мне.
В ее глазах пылала страсть, а дыхание стало неровным. Девушка дрожала в его руках, потому что, по всей видимости, она ощущала то же самое, что и он.
И если это так, если Талли на самом деле любит его, то тогда он должен что-то сделать.
– Я даю тебе слово. Я не убью его.
Она помедлила и пристально посмотрела ему в глаза.
– Честно?
– Да. Пожалуйста, Талли, я должен знать… – Но Ларкен так и не закончил просьбу, потому что через ее плечо и сквозь стекло в ясном лунном свете он увидел в саду ответ на свой вопрос. – Дэшуэлл! – ахнул он, отпустив ее и бросившись к окну.
Потому что там и в самом деле оказался Томас Дэшуэлл, вместе с тем странным кузеном леди Филиппы и с женщиной…
– Это не… – начала протестовать Талли, следуя за Ларкеном. – Какого черта там оказалась миссис Браун? – Затем она задумалась. – Это не миссис Браун, а та женщина из гостиницы.
– Не миссис Браун? – повторил барон, еще раз вглядываясь в леди, подталкивавшую двух мужчин впереди себя. – Как быстрее всего выбраться отсюда?
Она покачала головой.
– Я не позволю тебе…
– Талли, не глупи. Я не убью Дэшуэлла. Я дал тебе слово. – Он помолчал. – Теперь я не смогу это сделать. Потому что если сделаю, то ты никогда не простишь меня, а я не смогу жить без твоего расположения. – Ларкен помедлил, а затем нашел смелость сказать правду. – Без твоей любви.
Талли вскинула на него изумленный взгляд. В течение краткого, но ужасного мгновения Ларкен подумал, что она собирается отвергнуть его и его сердце. Но момент прошел, и девушка быстро кивнула и махнула в сторону двери.
– Тебе нужно дойти до конца коридора, затем через вторую гостиную. Там, в салоне за ней, есть французские двери, через которые можно выйти к углу дома рядом со старыми конюшнями. Я предполагаю, что именно туда она ведет их, – сказала Талли, кивнув в сторону окна, где троица исчезала за углом.
– Благодарю тебя, – ответил Ларкен, быстро поцеловав ее и бросившись к двери. Когда он добрался туда, то обернулся и сказал ей: – Разыщи Холлиндрейка и расскажи ему, что случилось. Он знает, что делать. – Барон открыл дверь, но затем снова остановился. – И, Талли?
– Да?
Ему показалось или в ее голосе на самом деле прозвучала надежда?
– Я люблю тебя.
А затем он исчез прежде, чем девушка смогла ответить.
Глава 16
Талли направилась в бальный зал и едва не упала на первом же шаге.
– Чертовы окаянные туфли, – пробормотала она, сбрасывая их, и в одних чулках помчалась обратно к бальному залу.
И хотя Ларкен велел ей идти прямо к Холлиндрейку, она вообще не собиралась говорить зятю о том, что происходит под его крышей.
Игнорируя его, девушка рванула напрямик к единственному человеку, которому могла доверять в этом деле. Еще одной личности, которая так же много поставила на карту.
К Пиппин.
И Талли быстро нашла ее, потому что стоило только поглядеть поверх голов всех джентльменов, чтобы увидеть высокую, привлекательную фигуру лорда Госсетта. Она проскользнула сквозь толпу, бормоча извинения и пытаясь не обращать внимания на жалобы о «дурных манерах» и «всех этих толчках и тычках», которые следовали за ней по пути.
– Пиппин, вот ты где, – произнесла она, задыхаясь. – Боюсь, что должна украсть ее у вас, милорд. Возникло что-то вроде чрезвычайной ситуации, мм, я, хм, то есть, мне нужна Пиппин, потому что… – Талли отчаянно искала причину, от которой лицо ее кузины не побледнело бы от тревоги. – Мои туфли, – выпалила она. – У них сломался каблук, и я хотела надеть пару туфель Пиппин, которые подойдут к этому платью, но, хоть убей, не могу найти их. Ты окажешь мне любезность и пойдешь со мной?
Она уже схватила Пиппин за руку и тащила от поклонника, так что они едва расслышали, как лорд Госсетт просил ее вернуться поскорее.
– Что случилось? – прошептала Пиппин, когда они выбрались из толпы.
– Я не вполне уверена, но женщина, похожая на миссис Браун, похитила Дэша и мистера Джонса. Лорд Ларкен полагает, что она – член Ордена Черной Лилии, или что-то в этом роде.
Пиппин резко остановилась.
– Ты под хмельком? – спросила она, используя одно из самых любимых выражений тетушки Минти. – Ты говоришь так, будто сошла с ума.
Они добрались почти до двери и уже хотели войти в вестибюль, когда Талли остановила кузину и указала на лестницу в отдалении.
– Посмотри туда. Что ты видишь?
– Миссис Браун. Но едва ли это подтверждает то, что она… – Аргументы Пиппин иссякли, когда она разглядела то, на что именно указывала Талли.
На пистолет в руке леди.
– О, Боже, – охнула Пиппин, когда дама исчезла в темноте наверху. – Ты думаешь, она…
– Я не знаю, – ответила Талли, подтолкнув Пиппин вперед, в ее голове формировался план. – Следуй за ней, – приказала она кузине. – Так, как мы с Фелисити учили тебя преследовать кого-то. Держись в тени и если ты сможешь найти способ остановить ее, то сделай это.
Пиппин начала подниматься по ступеням, но затем остановилась.
– А что насчет тебя?
– Я собираюсь спасти их, – ответила она.
Ее кузина кивнула и продолжила путь по лестнице, бесшумно, как кошка, а Талли повернулась и бросилась по коридору в кабинет Холлиндрейка, где встретилась лицом к лицу с последним человеком, которого хотела бы видеть на своем пути.
Фелисити.
– Интересно, куда это ты собралась? – требовательно спросила она.
Ларкен добрался до садов и пробрался мимо лабиринта, вдоль покрытой травой лужайки, к старым конюшням. Фонарь, висящий на экипаже, отбрасывал свет, который притягивал его. Экипаж был готов к путешествию, лошади впряжены, но никаких признаков грума или кучера.
Что не являлось хорошим предзнаменованием.
На самом деле, не было видно ни одного человека, что казалось еще более жутким, учитывая столпотворение карет, слуг и грумов на подъездной дорожке к дому.
Неохотно Ларкен признал, что это был хороший план. Потому что кто же станет задавать вопросы, если одинокий экипаж рано уедет из поместья? Местный барон, который слишком много выпил, леди, уставшая от жары в бальном зале, семейная пара, повздорившая из-за нескромного поведения одного из супругов. Внутри экипажа могли бы находиться любые из этих гостей, и ни один слуга не станет вмешиваться в подобное личное дело.
Но в этом то и дело. Рядом не было никаких слуг, и Ларкен знал, что он близок к открытию. Барон крался все ближе и ближе к старым конюшням, и когда он приблизился на расстояние слышимости, то смог различить голоса.
– Аврора, будь благоразумной, – говорил Дэш. – Забудь о долгах между нами, мы же друзья, союзники. Я должен предположить, что именно ты послала известие леди Филиппе о том, что меня должны повесить, не так ли? Конечно же, ты стремилась освободить меня не для того, чтобы отправить в могилу, ведь так?
– Но ты перерос свою полезность, любовь моя, – промурлыкала женщина.
Ларкен застыл. Голос этой женщины, сами ее слова, протянули нить из прошлого в настоящее.
Те же самые слова эта сука произнесла перед тем, как убила его отца. Этого было почти достаточно, чтобы броситься вперед, с пистолетом наготове, чтобы застрелить ее на месте, но Аврора продолжала ругаться с Дэшуэллом и ее откровения просто ошеломляли.