Элизабет Бойл – Признание маленького черного платья (страница 12)
– Кхм, – кашлянула мисс Лэнгли, ее брови изогнулись над сверкающими голубыми глазами.
Ларкен осмелился бросить на нее еще один взгляд и увидел, как она кивнула в сторону пустого стула рядом с ним.
Ее стула.
О да. Он же должен был выдвинуть его для нее. А не стоять на месте, вожделея невинную свояченицу хозяина дома.
Невинную? Едва ли. Соблазнительную? Абсолютно.
Сбитый с толку, Ларкен отодвинул ее стул, царапнув ножками по натертому полу с таким звуком, словно бритвой провели по ремню, и этот звук резанул по ушам и заставил всех присутствующих обратить на него внимание.
Барон даже не смел снова посмотреть в ее опасные голубые глаза, или в чьи-то другие глаза, которые, без сомнения, сейчас устремлены на него.
Только для того, чтобы посмотреть куда-то (а не на щедро выставленную напоказ грудь мисс Лэнгли) он наобум уставился на хозяина дома.
Холлиндрейк сидел со стиснутыми губами, приложив к ним салфетку, чтобы скрыть дрожащий подбородок.
Чертов ублюдок смеялся над ним!
Конечно, так и должно быть, потому что герцог точно так же счел прибытие Ларкена веселой шуткой. Да, он с радостью готов был помочь арестовать преступника, но, как и Ларкен, считал совершенно невероятным, что леди Филиппа или мисс Лэнгли освободили капитана Дэшуэлла из тюрьмы, не говоря уже о том, что привезли этого человека в Холлиндрейк-Хаус. И, несмотря на большие размеры дома, Холлиндрейк заверил Ларкена, что скрыть кого-то от слуг почти невозможно.
– Благодарю вас, мистер Райдер, – промурлыкала девушка. – Но теперь вам разрешается сесть, – подколола она, но, разумеется, вежливым тоном.
– Да, конечно, мисс Лэнгли, – сумел выговорить Ларкен, а затем споткнулся о ножку ее стула, когда обходил его, и почти наткнулся на герцогиню, возвращавшуюся на свое место.
Он ощутил внезапную тишину в комнате, когда все уставились на свои столовые приборы или на бокалы для вина, лишь бы не видеть очередного проявления его неуклюжих манер.
В самом деле, Ларкен, сказал он себе, тебе не нужно так убедительно разыгрывать деревенщину. Кроме того, ты здесь, чтобы разузнать, приложили ли мисс Лэнгли или леди Филиппа руку к освобождению Дэшуэлла.
А учитывая взгляды, которые она продолжала бросать в его направлении, мисс Лэнгли казалась такой… согласной… завести с ним дружбу, что, возможно, будет… хм, разумно, подыграть ей, завоевать ее доверие и выведать ее секреты.
О да, в этой маскировке такое поведение будет вполне характерно. Словно в какой-то дурной трехактовой пьесе из «Ковент-Гарден».
«Неуклюжий викарий и невинная дева».
Он еще раз посмотрел в ее направлении и вот опять, этот ее взгляд, который приводил его в полное замешательство. Нет, пусть это будет «Добродетельный викарий и роковая соблазнительница».
– Ну вот, теперь мы все здесь, – проговорила герцогиня с царственным спокойствием и безмятежной улыбкой, которой противоречил решительный блеск в глазах. – Мистер Райдер, вы окажете нам любезность, прочитав молитву, перед тем, как мы начнем?
Прочитать что? Ларкен вскинул на нее глаза. Без сомнения, он расслышал ее неправильно.
– Молитву перед едой? – с намеком повторила герцогиня.
– Да, о, да, молитву, – запинаясь, произнес Ларкен. – Да, конечно же. – Затем он задумался и попытался вспомнить, что нужно сказать, потому что прошло уже довольно много времени с тех пор, как он молился.
Потом, по какой-то причине, барон бросил взгляд налево, на мисс Лэнгли.
Вернее, на груди мисс Лэнгли, которые с этого угла выставлялись напоказ, словно пара голубок на блюде.
Глава 4
После обеда, леди, как всегда, удалились в зеленый салон, и Талли обнаружила, что сестра крепко схватила ее за локоть.
Что ж, она знала, что не оберется неприятностей за то, что спустилась к обеду, одетая подобным образом, но, вообще-то, подумала девушка, взглянув на непроницаемое лицо сестры, в этом была виновата сама Фелисити. Не то чтобы ее сестра-близнец собиралась признать эту вину.
Тем не менее, лучше всего переждать, пока схлынет первая волна претензий, поэтому Талли покорно позволила вести себя по длинным коридорам, пошатываясь на высоченных каблуках одолженных туфель.
О, платье сидело на ней великолепно, но туфли жали и оказались слишком высокими для ее далеко не грациозной походки.
Хотя эта легкая боль не могла удержать ее от улыбки над очевидной растерянностью мистера Райдера – чего вовсе не заметила Фелисити. Нет, ее сестра пребывала в блаженном неведении о том, какое расстройство причиняли этому человеку ее настойчивые вопросы, в то время как Талли отчетливо видела, что у нет никакого желания жениться.
Потому что каждый раз, когда герцогиня произносила слово «невеста», мистер Райдер вздрагивал, словно в него ткнули одной из вязальных спиц тетушки Минти.
Так какого же дьявола делает здесь этот мужчина, если он не хочет найти себе пару? Без сомнения, если он охладел к подобной перспективе, то мог бы вежливо отклонить приглашение и не появляться на загородной вечеринке герцогини, не важно, есть у него фамильные обязательства или нет.
Возникал вопрос: почему мистер Райдер приехал сюда?
Здесь скрывалась какая-то тайна, которая привлекала внимание Талли больше, чем ей хотелось бы признать.
Терпеливо прождав у подножия лестницы весь обед, Брут резво подбежал к своей хозяйке, поприветствовал ее, пронзительно тявкнув один раз, а затем синхронно засеменил рядом с ней, его маленький хвост радостно вилял от их воссоединения.
Когда они вошли в салон, леди Чарльз и Минерва сразу направились к карточному столику в дальнем углу, в то время как леди Дженива уселась в отдельное кресло рядом с камином. Даже не глядя, она взяла с полки свое вышивание, которое, по всей вероятности, именно там и оставила ее горничная, отличавшаяся, по слухам, такой же взыскательностью, как и ее хозяйка.
С такой же эффективностью Фелисити приказала подать поднос с чаем, терпеливо подождала четыре секунды, пока Стейнс не скрылся за дверью, прежде чем повернуться к Талли быстрее, чем Брут бросался на белку.
– Что мне теперь делать? – спросила она приглушенным голосом.
– Ну, я… – начала Талли в легком замешательстве, потому что она ожидала обвинений по поводу выбора платья.
– Он просто тупица! – заявила Фелисити, всплеснув руками и начиная ходить перед Талли. – Ты слышала его за обедом?
– Ну, я… я…
– Думаю, что нет. Боже мой, Талли, могла ты хотя бы попытаться побеседовать с этим человеком?
– Да, что ж…
– Ты вообще не следила за разговором? – спросила Фелисити, на самом деле не ожидая ответа, потому что в следующее мгновение продолжила: – Погода, Талли! Погода! Все, о чем этот тип может говорить, это погода. Да еще и городил какую-то чепуху насчет дождя на следующей неделе. Дождя! – Фелисити вздрогнула. – Какой ужас – предрекать дождь хозяйке накануне ее первого загородного приема.
Талли закрыла глаза и попыталась понять, в чем дело. Фелисити расстроена из-за погоды?
У ее ног засопел Брут, и когда она взглянула на него, то песик покачал лохматой головой, словно находился в точно таком же замешательстве.
Герцогиня вдруг резко прекратила расхаживать взад-перед, ее нога остановилась всего лишь на волосок от маленькой лапки Брута. Талли нагнулась и подняла любимца на руки, чтобы сестра не наступила на него. В ее нынешнем состоянии, Фелисити может затоптать целый батальон обезьяньих пинчеров и, вероятно, даже не заметить этого.
– Он вовсе не такой, каким я ожидала его увидеть, – проговорила ее сестра, погрозив Талли пальцем, словно это была ее вина. – Чуточку отстраненный, едва вежливый – все это было бы допустимо. С этим я смогла бы работать, но такое? Этот парень скучен и скуп! Что нам теперь делать? Как мы теперь сможем свести его с мисс ДеФиссер?
Три слова наконец-то нашли отклик в мыслях, вертевшихся в голове у Талли.
Мистер Райдер. И мы. То есть Фелисити и Талли. Не глупый план, составленный единолично Фелисити, собиравшейся играть в сваху, а их план.
Она пристроила Брута на одно бедро, всего лишь на две секунды подумав о том, что собачья шерсть останется на бархате, но сейчас это едва ли станет самой мучительной проблемой из тех, что стояли перед ней.
Нет, настоящая проблема Талли стояла перед ней.
Ее сестра.
В самом деле – «мы»! Словно Талли могла выражать свое мнение по этому делу. Или по поводу этого адского загородного приема, списка приглашенных – даже по поводу включения в него, потому что, по правде говоря, она с радостью обошлась бы без этого и осталась в Лондоне с тетушкой Минти в качестве компаньонки, где они с Пиппин могли бы спокойно продолжать писать свою новую пьесу.
– Если моя загородная вечеринка окончится полным провалом, то что скажут люди во время следующего Сезона? – прошептала Фелисити. – Если я не составлю, по меньшей мере, одну, нет, две блестящие партии в следующие две недели, то меня сочтут обманщицей.