Элизабет Бэйли – Глина и кости. Судебная художница о черепах, убийствах и работе в ФБР (страница 9)
4
Я быстро расту
Большинство художников в нашем отделе предпочитали заниматься графической репрезентацией мест преступления и не возражали, что львиная доля работы с портретом достается нескольким избранным. Конечно, так происходило не только в ФБР. Начальство привыкает, что определенные люди выполняют определенные задачи, и к ним обращаются первыми. Я хотела стать одной из таких людей. Я знала, что должна ясно дать понять – я не просто заинтересована в такой работе, но и умею ее выполнять.
Так что я подала голос. Стоило Гэри сказать, как замечательно другой художник отретушировал какую-нибудь фотографию, я охотно соглашалась и добавляла:
– В следующий раз, если появится что-то подобное, можно мне тоже попробовать? Мне очень хочется заниматься этой работой.
Видимо, ему это надоело, и он дал мне попробовать.
Я понятия не имела, кто такой Уайти Балджер, когда начинала работать в Бюро, но очень скоро это узнала. Джеймс «Уайти» Балджер – младший был предводителем большой ирландской банды мафиози в Бостоне с 1970-х до 1990-х годов. Также он являлся информатором ФБР и находился в бегах с 1994-го, когда его куратор Джон Конноли дал ему знать о грядущем аресте. Конноли не только очернил репутацию ФБР, он помог Балджеру избежать поимки, что сильно сердило руководство Бюро. С самого верха поступил приказ: поймать Балджера любой ценой.
Большинство возрастных коррекций по беглецам делается в рутинном порядке каждые пять-десять лет, обычно на годовщину совершения преступления, однако по Балджеру запрос поступал, казалось, всякий раз, только подует ветер. К 2002 году каждый художник в нашем отделе успел выполнить по нему возрастную коррекцию. Теперь пришла моя очередь.
Новая наводка основывалась на том, что кто-то якобы видел Балджера, и художник из полевого офиса ФБР в Джорджии опросил свидетеля, чтобы составить портрет. Он был прекрасно выполнен углем, и я не видела никаких причин, мешавших его опубликовать, но агенту зачем-то нужна была фотографическая версия.
В действительности не имело никакого значения, будет портрет выполнен карандашом, пикселями или чернилами, но чего агент хочет, то он получает, – особенно когда речь идет о Балджере. Уверена, Гэри все это говорил. Но цифровая обработка фотографий в 2002-м была еще в новинку, поэтому реалистичное фото выглядело более «продвинутым». Все это дало Гэри прекрасный повод попробовать новичка на прочность и дать ему – мне – себя проявить. У меня за спиной были годы использования Photoshop, и я отретушировала достаточно морщин и пигментных пятен на фото; теперь надо было, наоборот, добавить их.
В данном случае изменения у Балджера были очевидными, и я использовала то же фото, на котором художник в Джорджии основывал свой набросок. Агент хотел получить портрет как можно скорей, и я отправила его через несколько дней. Он остался доволен результатом, и Гэри это оценил. После этого я стала получать больше заданий по возрастной коррекции и даже некоторые с посмертным ретушированием.
Спустя несколько недель после того, как я отправила снимок агенту, меня ждал сюрприз. Я смотрела телевизор и вдруг закричала: «Это моя ретушь!» Слава богу, у нас было TiVo, и мы смогли отмотать программу назад. Двое агентов ФБР показывали сделанный мной портрет Балджера с возрастной коррекцией. Наверное, это было в «Самых разыскиваемых преступниках в Америке» или в «48 часах», я точно не помню. Но я пришла в полный восторг. Нет, я не стремилась к славе, но правда ведь круто увидеть плод своих трудов по телеку!
Когда крестный отец мафии сбегает с мешком, полным денег, никто не ожидает найти его в скромной двухкомнатной квартирке в Санта-Монике, Калифорния. На момент ареста разница во внешности была потрясающая: хотя множество судебных художников из разных правоохранительных органов делали возрастную коррекцию портретов Балджера, никто не приблизился к его истинному виду. Когда Балджер был молод, у него было удлиненное прямоугольное точеное лицо, и почти на каждом фото он улыбался. Имея только эти снимки в качестве базы для обработки, все мы двигались в одном направлении.
Я была шокирована, когда увидела фото, сделанное при аресте. Казалось, будто его лицо растянули в ширину процентов на пятьдесят! Я даже сделала сравнение в Photoshop, чтобы убедиться. Да, его черты остались на своих местах, но раньше настоящую ширину его головы скрывала пышная шевелюра. Теперь он был лыс и выглядел раздраженным, в отличие от предыдущих фотографий, на которых он жизнерадостно улыбался в объектив.
Портрет Балджера, который сделала я, не был в полном смысле возрастной коррекцией, с учетом того, на какой информации я основывалась. Но он показал, на что я способна в сфере цифровой обработки изображений, и подтвердил, что я смогу самостоятельно выполнять такую работу после окончания испытательного срока.
Имея за плечами несколько возрастных коррекций, но ни одного настоящего «хита», я начала задумываться, что делаю не так. Я имею в виду – почему по ним до сих пор никого не арестовали? Собственно, это единственный способ, по которому мы оцениваем мастерство наших художников. Гэри как никто другой знал, что в судебном изобразительном искусстве огромную роль играет удача. Особенно это касается возрастной коррекции. Чем дольше человек в бегах, тем вероятнее искажения, свойственные памяти, или вероятность, что беглец уже умер и похоронен где-то в безымянной могиле. Тем не менее мне нужен был хит, чтобы доказать всем (и самой себе), что я могу выполнять эту работу.
Летом 1983 года Шэрон Джонстон избили до потери сознания в мотеле в Харрисонберге, Виргиния, и несколько дней спустя она скончалась. Ее бойфренд, Рональд Джером Джонс, был главным подозреваемым. Свидетель видел, как он пинал ее ногами, пока она лежала на полу, – Джонс разозлился, что она украла у него пять долларов.
Последнее фото Джонса, которое мне предоставили, было сделано больше десяти лет назад, кроме того, его несколько раз копировали и сканировали. Будь это после 2010 года, я работала бы с ним в Photoshop с помощью стилуса. Но тогда в моем распоряжении имелась только мышка – не самый удобный инструмент для рисования. Поэтому я взяла кальку, включила световой короб и сделала по фотографии карандашный набросок.
С годами все люди меняются по-своему, но в старении есть некоторые общие принципы. Сила притяжения оказывает воздействие на всех нас, и части лица, которые, как вам казалось, уже никуда не денутся, вдруг начинают «плыть». Первыми уходят жировые прослойки, опускаются щеки и формируются «морщины марионетки» вокруг губ. Поскольку кончик носа состоит из хрящевой ткани, он тоже сползает вниз с течением времени и может увеличиваться в размерах, особенно если вы любите выпить. По этой же причине удлиняются мочки ушей – они состоят только из кожи и хрящей, без кости, за которую могут держаться, так что они провисают.
Достаточно добавить несколько штрихов, чтобы сделать лицо старше, – небольшая припухлость тут, небольшая впалость там, морщины на лбу, «гусиные лапки» и тому подобное. Дальше вступает в действие наше знание человеческой анатомии. Морщины на лице образуются перпендикулярно натяжению мышц. Представьте себе эластичную резинку. Мышцы у вас на лбу натягиваются вертикально, значит, морщины пройдут горизонтально.
Меньше чем через две недели после того, как я закончила с портретом, агент прислал мне имейл: «Мы его взяли». Про Джонса рассказали в
После завершения обучающего курса меня не сразу бросили в бой. Поскольку я была новичком, ушло еще несколько лет, прежде чем мне доверили самой составлять фотороботы. До тех пор я работала в связке с более опытными судебными художниками и училась у них.
Зачастую для составления фоторобота художнику приходилось прыгать в самолет по первому требованию агента, когда он меньше всего этого ждал, но в тот день мы просто поднялись на второй этаж штаб-квартиры ФБР, где МЭТТ, старший художник, должен был составлять фоторобот по телемосту.
Единственное, что я могу сказать про свидетеля, – он был заключенным. Я не шучу: я искренне не помню, что это был за человек и кого именно он описывал. Все это происходило двадцать лет назад, а я была слишком взволнована, чтобы отмечать подобные вещи.
Представьте себя мухой, сидящей на стене в безопасной затемненной комнате с телеэкранами на стенах. Рядом с вами художник допрашивает человека в оранжевом тюремном комбинезоне, находящегося от вас за тысячи миль, да еще через переводчика. Черт, это было круто!
Там же я впервые увидела, что может пойти не так при составлении фоторобота. Когда происходит нечто подобное, важно не терять спокойствия и рассуждать здраво.
Я наблюдала, как Мэтт работает над расположением и размером глаз на рисунке. Свидетель упомянул большие глаза, и именно их Мэтт изобразил. Но свидетель настаивал: «Больше». Все в порядке, художнику важно слушать, что ему говорят, и агенты всегда подчеркивают, что рисунок в любой момент можно переделать. Мэтт подчинился, сделав глаза заметно более крупными, а потом показал рисунок в камеру.