Элизабет Берг – История Артура Трулава (страница 39)
Эти строки он написал ей на открытке ко дню рождения, когда им было по двадцать с чем-то. Боже мой, двадцать лет… И вот наконец оно – сегодня ждать пришлось дольше обычного, но Нола здесь, в душе, в сердце. Внутри словно зажегся свет. И сразу же становится тепло.
Артур с трудом поднимается, надевает шляпу и идет к остановке. И лишь раз бросает взгляд назад.
Палата Мэдди похожа на оранжерею. Розы от отца, буйное разноцветное ассорти от мистера Лейва и его жены, скромные гвоздички с плюшевым медвежонком от колледжа… И множество букетов от Артура и Люсиль.
Цветы уже погружены в тележку вместе со всем необходимым для малыша, которое предоставила больница. У Мэдди из груди течет молоко, под глазами темные круги, на ней специальное белье для рожениц вроде бабушкиных панталон и видавшее виды зимнее пальто, но она в жизни не чувствовала себя лучше.
Медсестра приносит ребенка. Мэдди с максимально возможной осторожностью отворачивает уголок одеяльца, чтобы взглянуть на личико спящего младенца. Да, никогда прежде она не была так счастлива.
Вошедшая Люсиль говорит, что машина уже на месте, можно ехать.
– Сейчас, только привезут кресло-каталку.
– Что-то не так? – встревоженно спрашивает Люсиль.
– Нет, все нормально, просто здесь так принято. На своих двоих нельзя.
– А… – Она присаживается на краешек кровати. – Почему же так долго?!
Люсиль приносила всему персоналу выпечку в таких количествах, что хватило бы на целый кондитерский магазин, поэтому, видимо, ждет особого отношения. Вполне возможно, что это действительно срабатывает – каталку привозят почти сразу, хотя говорили, придется подождать минут двадцать. Мэдди садится, прижимая к себе младенца, накрывает еще одним связанным Люсиль одеяльцем, потом вторым…
Дорога домой занимает немного времени. Войдя в дом и даже не сняв пальто, Мэдди сразу поднимается к Артуру. Тот уже не встает с постели, лежит, похожий на прекрасную мраморную статую, и глаза у него будто светятся изнутри. Люсиль не может заставить его поесть как следует. Ему нравится только что-то вроде придуманного ею молочного коктейля. Стакан из-под него как раз стоит сейчас рядом – к счастью, пустой.
Старик лежит неподвижно, веки опущены. У Мэдди замирает сердце.
– Артур?
Однако его глаза тут же открываются.
– Посмотрите-ка, кто вернулся, – произносит он неверным голосом. – А где же твое кольцо в носу?
– Сняла, – с улыбкой отвечает Мэдди. – Дети любят все хватать.
– А… Хм, а я только к нему привык. Но и без него ты тоже чудесно выглядишь. – Он приподнимается в кровати. – Можно взглянуть?
Мэдди кладет младенца ему на руки, придерживая машущие кулачки, чтобы не попали старику по носу.
– Это Артур, – представляет она и добавляет, когда от изножья кровати с любопытством приближается кот: – А это Гордон.
Старик едва слышно произносит несколько слов.
– Что, простите?
Не отрывая восхищенных глаз от ребенка, он отвечает:
– Я говорю, что теперь в моей жизни было все. Все, что только можно пожелать в этом мире.
– А сколько еще будет!
Артур кивает, хотя и не особо убедительно.
– Присядь, пожалуйста, Мэдди. Вот сюда, рядом со мной. Я хочу тебе кое-что сказать.
Она садится на кровать, с улыбкой глядя в его старое лицо с благородно выдающимися скулами, испещренное морщинками. На его крупные уши и подрагивающую на горле жилку…
– Нола как-то сказала мне: она хотела бы, чтобы люди могли становиться звездами в небе и смотреть сверху на тех, кого любили здесь, на земле. И я тоже всегда этого желал. Давай представим с тобой, что так оно и есть, пусть даже на самом деле нет, идет?
Мэдди кивает, чувствуя комок в горле.
– Когда я умру, ты… ну, в общем, ищи на небе две звездочки, близко-близко друг к другу. Это мы с ней. Совсем рядом, так что они почти сольются в одну, но все же нас там будет двое. Я и, чуть-чуть правее, Нола. Посматривай на нас иногда.
– Обязательно. Обещаю. Но вам пока рано туда.
– Да-да, конечно, – откликается Артур, снова опуская взгляд на младенца. – Нам еще есть что обсудить. И к тому же мне вдруг стало намного лучше.
Чудесный июньский денек! Птички чирикают на ветках, могилы недавно привели в порядок. Итак, начнем.
«Труди Билингс. Родилась 7 мая 1924. Скончалась 1 октября 2016. Шестнадцатилетней, говорила, что умрет в тридцать пять. Была склонна к истерикам, но ей доставало здравого смысла понимать, что она та еще заноза в заднице. Хотела, чтобы эту характеристику оставили на ее надгробии (отличное чувство юмора, несмотря на вечный пессимизм). Однако родные не согласились, предпочтя другой предложенный вариант: «Наконец-то!» Ха-ха… Работала продавщицей в магазине одежды, пока вся сеть не закрылась. Удобная обувь, обед с собой в бумажном пакете, съедаемый ровно в двенадцать в примерочной, надушенные ватные шарики, подкладываемые в бюстгальтер… Любила фильмы ужасов, чтобы прямо кровь в жилах стыла. Выращивала потрясающие георгины. Ни за что не хотела выбрасывать дисковый телефон, который внуки просто обожали».
«Патрисия Дули. Родилась 29 октября 1922. Умерла 1 мая 2016. Росла с еще шестью сестрами. Работала акушеркой и радовалась рождению каждого младенца, несмотря ни на что. Была ужасно сентиментальна, любила таблички с надписями вроде «Куда гостей ни посади – уютней кухни не найти». И еще снег. Просто обожала. Когда выпадал самый первый, всегда делала „снежных ангелов“ – даже в девяносто лет».
И вот, наконец… «Артур Мозес. Родился 3 апреля 1931. Умер 29 декабря 2016». Глаза Мэдди наполняются слезами. «Настоящий человек. Верный друг. Драгоценный друг». Она кладет к надгробию кремово-белую розу и наклоняется проверить мистера и миссис Гамбургер – сегодня они здесь. Все в порядке. Завтра перенесет их к Ноле. На ее могилу ложится роза кораллового цвета. Всего их, сорванных в саду Артура, три – одна для него, одна для его жены и одна еще кому-нибудь.
Выпрямившись, Мэдди обводит взглядом простирающиеся вокруг акры. Все эти души, покоящиеся здесь! Кладбища поистине полны жизни. «Я жил! Жила! Жил!» – долетает до ушей несмолкаемый шепот.
Сзади слышится глухой звук. Мэдди оглядывается.
– Упала?
Малышка кивает.
– Больно?
– Нет.
– Тогда вставай. – Мэдди раскрывает руки ей навстречу.
– Не буду!
Два года – тяжелый возраст, как все говорят, но Мэдди так не считает. Двухлетки – невероятно интересные. А сколько любви и нежности! Просто нужно терпение.
Достает камеру и делает несколько снимков. На следующей неделе в колледже выставка, Мэдди назвала ее «Старое» и отразила в ней свое отношение к пожилым людям, к вещам из иной эпохи… Для отпечатков использовала серебряную фотопечать. Один из сюжетов – ящик из кухонного стола Артура со всем содержимым. Другой – они с Люсиль, сидящие за тем же столом на фоне бьющего в окно солнца. Надо будет потом попробовать зайти с другой стороны, сделать подборку с детьми. Мэдди бросает взгляд на дочку, нахмурившую лобик и надувшую губки. Похожа на задумавшегося Уинстона Черчилля…
Руководитель говорит, когда-нибудь она будет выставляться в Нью-Йорке. А на прошлой неделе выяснилось, что он отправил два ее снимка в журнал «Популярная фотография» и те их купили. Мог бы и спросить, конечно, но Мэдди его простила – еще бы!
– Нола! Давай поднимайся и бегом к мамочке!
Она снова раскрывает объятия, и на этот раз малышка вскакивает и бросается к ней, крепко прижавшись.
– Ну-ка покажи мне счастливую девочку!
Нола делает шаг назад, широко улыбается, откидывает голову и раскидывает руки. Мэдди смеется.
– Ну что, пойдем? Хочешь навестить бабулю Люсиль?
Та по-прежнему живет, теперь уже в ее доме. Она сама назвалась бабушкой малышки, учит ее печь – уже кое-что получается.
Они идут к выходу, держась за руки. Мэдди кладет последний цветок на одну из могил – не важно чью. Чужих здесь нет. Роза сверху перламутрово-белая, снизу бледно-розовая. У этого сорта сильный аромат, и пахнуть она будет долго-долго. Так Мэдди научил Артур Трулав.
Благодарности
Многие и многие порадовали меня теплым приемом «Истории Артура Трулава». Одной из первых читательниц стала Джули Болтон, давшая проницательный анализ. Кейт Медина, мой давний обожаемый и высоко ценимый редактор в «Рэндом-Хаус», сразу же оценила роман, сказав: «Хотелось бы мне встретить такого Артура в своей жизни!» (на что я ответила: «И мне!»).
Джина Сентрелло, огромное спасибо за веру в эту книгу!
Остальные незаменимые члены команды издательства: Эрика Гонсалес, Анна Питоняк, Авидех Баширрад, Паоло Пепе, Джо Перес, Джо Энн Метш, Ли Мэрчант, Андреа ДеВерд, Барбара Фийон, Кристин Микитишин, Бет Пирсон и Сьюзан Браун – примите мою благодарность за ваши талант и доброжелательность.
Сюзанна Глюк, спасибо за предложения на раннем этапе написания, которые помогли сделать роман лучше. Это просто волшебство!
Благодарю свою писательскую группу: Веронику Чапу, Арлен Малиновски, Марджу Миллс, Пэм Тодд и Мишель Уэлдон. Ваши честность и энтузиазм имели огромное значение. Спасибо, что выносили еженедельные зачитывания вслух огромных кусков текста все то время, что создавался роман.
Филис Флорин, ты знаешь, как много твои слова об этой книге значили для меня, но на всякий случай – вот, черным по белому.
И последнее, но главное – спасибо всем, кто читает мои книги и благодаря кому я могу зарабатывать на жизнь тем, что мне нравится. Это до сих пор кажется мне чудом – пусть так всегда и будет!