Элизабет Берг – История Артура Трулава (страница 19)
– Не о чем жалеть. Я вас понимаю – теперь, когда восстановила отношения со своим бывшим из старшей школы.
– Серьезно?! – говорит Артур и, чихнув, извиняется: – Это я от неожиданности.
– Да, его зовут Фрэнк Пирсон, и прекраснее нет никого на всем белом свете. Когда-то он был самым потрясающим парнем и стал лучшим в мире мужчиной.
– Он живет здесь?
– Нет, в Сан-Диего. Написал мне письмо, потом приехал сюда, и… Ох, Артур, скажу тебе только одно – я влюблена. С ума сойти, правда? Может быть, это глупо, но все так и есть. Мы оба любим друг друга.
– Я не думаю, что это глупо. Любовь вообще не бывает глупой.
– Да, но мы с тобой все же старики… Посмотри на нас – на чем мы сидим.
Люсиль принимается раскачиваться в своем кресле-качалке. Артур следует ее примеру.
– Мы, может быть, и устарели, но любовь – нет. Она нужна всем и всегда – особенно тем, кто утверждает обратное. Это как масло в картере, без нее мы просто не можем.
Повисает молчание, потом Люсиль спрашивает:
– А что такое «картер»?
Артур на минуту задумывается, потом отвечает:
– Честно говоря, не знаю. Понятия не имею. Будь я помоложе, сейчас бы придумал что-нибудь. А так я просто откровенно скажу – не знаю. Или забыл. В любом случае, это не важно.
– Да, теперь можно уже не притворяться, – соглашается Люсиль.
Артур кивает:
– У нас осталось слишком мало времени, чтобы тратить его на это.
– Именно. Дорога каждая минута. Поэтому я и предложила Фрэнку переехать ко мне.
Артур поворачивается к двери.
– Он сейчас здесь?
– Нет. Поехал к дочери сообщить новости. Меня с собой не взял – кажется, это будет непросто. Она у него та еще заноза, по его словам.
– Он правда так отзывается о дочери?
Люсиль пожимает плечами.
– Ну, не совсем в таких выражениях, но смысл примерно такой. Попозже я за ним заеду. Кстати, не хочешь познакомиться? Мы могли бы поужинать вместе сегодня вечером.
– С удовольствием, – благодарит Артур. – Спасибо.
– Тогда в шесть.
Потом Люсиль демонстрирует ему левую руку. Сперва он решает – показывает, как та трясется, – и хочет уже утешить, что у него самого такое бывает. Однако потом он понимает: дело в другом – на мизинце поблескивает крохотным бриллиантом колечко.
– Так вы помолвлены?
Люсиль кивает.
– Что ж, поздравляю!
Наверное, она самая пожилая невеста в мире. Хотя нет, он читал о парах, нашедших друг друга в домах престарелых – в таком возрасте, что оба похожи на высохшие яблочки. Однако при этом выглядят совершенно счастливыми. Нет, любовь никогда не бывает глупой. Или лишней.
– Чудесное кольцо, – говорит Артур. Это его Нола научила – обручальное кольцо обязательно надо похвалить. Потому что оно и вправду всегда прекрасно.
– Спасибо. Знаешь, Фрэнк купил его еще в последний школьный год. Потратил все, что заработал летом. Хотел сделать мне предложение на выпускном. Но потом… В общем, он женился на другой. Ему пришлось. И представь только – он хранил кольцо все эти годы! А вчера вечером вручил мне. – Она с застенчивой нежностью смотрит на ладонь. – Конечно, его нужно подогнать по размеру, пальцы у меня теперь куда толще, чем тогда. Но я все равно буду его носить!
– Еще бы!
Люсиль поднимается.
– Ну, мне надо идти. Хочу приготовить особенный десерт, а там нужно время на замораживание. – Она отпирает дверь и напоминает обернувшись: – Жду тебя к ужину.
– Мне… одеться как-то? – неуверенно спрашивает Артур.
– Да уж, голым не приходи! – смеется Люсиль.
– Я имел в виду…
– Я поняла. Главное, чтобы тебе было удобно. Увидимся в шесть.
Он направляется домой. Еле-еле переставляя ноги, поднимается по ступенькам. Надо немного поспать, потом, может быть, заняться розами… Взяв почту, он видит сложенный листок бумаги. От Мэдди? Открыв, читает:
Прибавив шагу, Артур спешит к телефону.
Поставив пудинг из белого шоколада с черничным кремом в холодильник, Люсиль сбрасывает туфли, снимает очки и ложится на диван передохнуть. Десерт выглядит просто потрясающе, она едва может дождаться, когда поставит его на стол. На ужин будет обычная свиная отбивная с картофельным пюре и горошком, такое кто угодно может приготовить – хотя есть свой секрет, чтобы снаружи она получилась с хрустящей корочкой, а внутри невероятно нежной. Однако пудинг – это что-то! Подача в бокалах всем нравится. Всегда празднично смотрится и производит впечатление. «Ого!» – восхитятся Фрэнк с Артуром, а Люсиль только небрежно отмахнется: мол, да ладно вам, ничего особенного. Хотя на самом деле это далеко не так. Нет и нет. Десерт очень прихотливый, его нужно растирать и растирать до нужной консистенции, потом пропускать через сито, чтобы ни в пудинге, ни в креме не осталось ни малейших комочков. Однако оно того стоит. И выглядит чудесно, и на вкус просто фантастика. Люсиль специально сделала шесть порций – все наверняка захотят добавки.
Она уже слегка дремлет, когда раздается телефонный звонок. Сперва она не хочет вставать, однако теперь, когда у нее есть Фрэнк, не брать трубку просто нельзя.
И это действительно оказывается он – сообщает, что едет в больницу Святого Винсента. Что-то грудь прихватило. Скорее всего, ничего особенного, просто может немного опоздать на ужин. Волноваться не о чем.
– Я сейчас же приеду, – говорит Люсиль, начиная плакать, но тут же одергивая себя.
– Не стоит. Такое и раньше случалось. Наверное, просто у таблеток срок годности закончился. Меня немного подлечат, и буду как новенький. В общем, перезвоню, когда буду выезжать к тебе.
– Я сейчас буду, – настаивает она, но звонок уже оборвался.
Действуя совершенно спокойно, она надевает очки и туфли. Берет сумочку, потом кладет обратно и идет в ванную почистить зубы и нанести губную помаду. Выйдя, прихватывает с собой журнал Ассоциации пенсионеров, чтобы было что почитать вместе в приемном покое. Или в палате. Надо будет потом позвонить из больницы Артуру, сказать, что ужин отменяется. А может быть, и нет – вдруг Фрэнка правда быстренько подлечат и отпустят. Ну, наверное, добавка к десерту для него будет лишней. Не стоит ее предлагать.
В отделение экстренной помощи Люсиль попадает через сорок пять минут. В регистратуре ей отвечают, что Фрэнк уже в палате. Слава богу! Здесь так много людей! Про некоторых и не скажешь, что больные, – сидят в своих телефонах, спят, укрывшись курткой, или разговаривают во весь голос с сопровождающими, а смеются и того громче.
– Можно к нему пройти? – спрашивает Люсиль.
– Только родственникам.
– Я его невеста.
Женщина за стойкой снисходительно улыбается, однако, когда Люсиль показывает кольцо, все же говорит:
– Палата номер четыре. По коридору, справа.
Уже почти добравшись до места, она слышит: «Код синий! Код синий! Код синий!» Нет, это не может быть Фрэнк! Только не он! Однако тут над четвертой палатой начинает мигать красная лампочка. Мимо проносятся люди, у одного из них большая тележка с оборудованием. Дверь захлопывается у Люсиль прямо перед носом. Она стучит, осознавая нелепость своих действий. Никто не отвечает. Чей-то голос внутри – кажется, женский, – выкрикивает распоряжения. Она стучит снова и заглядывает в щелку.
– Фрэнк? Фрэнк?
Кто-то, подойдя сзади, мягко тянет ее за руку. Это та женщина из-за стойки регистратуры, разрешившая пройти в палату.
– Но я его невеста… – протестует Люсиль.
– Да, я знаю, но к нему сейчас нельзя. Дайте врачам его стабилизировать.
– Я не буду мешать.
– Вам туда нельзя! Пожалуйста, вернитесь в приемный покой!
Она возвращается и садится. Пальцы ходят ходуном, будто она вяжет. Этого просто не может быть! Нет!
– Хотите жвачку? – предлагает соседка.