Элизабет Арним – Зачарованный апрель (страница 34)

Лотти была вне себя от восторга. Она не ожидала, что воздух Сан-Сальвадор немедленно подействует на мужа, превратив его в сущего агнца, но отрицать очевидное было бесполезно, и оба в радужном настроении вошли в замок, где некоторое время спустя и произошло злополучное приключение с ванной.

Он рассудил, что первым делом нужно привести себя в порядок, переодеться, немного отдохнуть и подготовиться к обеду, за которым он, наконец, будет представлен леди Каролине Дестер.

Действительность оказалась совсем не такой, как он представлял. Несмотря на свое угнетенное состояние, мистер Уилкинс сразу понял, что столкнулся со знатной дамой, к встрече с которой он так долго и тщательно готовился, и осознал свое положение.

На нем не было ничего, кроме полотенца, не отличавшегося слишком большими размерами, по ногам текла вода, и он только что выругался. Последнее обстоятельство смущало бедного мистера Уилкинса больше всего. Он был человеком тонкого воспитания и никогда в жизни еще не позволял себе произнести подобные слова в присутствии дамы, а тем более в присутствии потенциального клиента. Он ужасно пожалел, что не остался в Хэмпстеде. Такой позор просто невозможно было пережить. Меллерш никогда в жизни не попадал в такую тяжелую ситуацию и не знал, как выпутаться из нее. Он ожидал взрыва возмущения, упреков, не исключал даже того, что высокородная особа укажет ему на дверь (надеясь, однако, что ему позволят хотя бы одеться).

Но мистер Уилкинс не знал Крошку. Взглянув на него, она закрыла лицо руками и отвернулась, изо всех сил стараясь сдержать смех, но затем овладела собой, снова повернулась к мужчине и поздоровалась так, как будто он был полностью одет и они оба находились в светской гостиной, обмениваясь первыми приветствиями.

Мистер Уилкинс был восхищен ее тактом. Он решил про себя, что голубая кровь всегда благотворно сказывается на личности и что в этом смысле леди Дестер — прекрасный образец настоящей английской аристократки. Он взял протянутую руку и поздоровался с обычной вежливостью, к которой примешивалось почтение к высокому происхождению и прекрасному воспитанию.

Леди Каролина напрасно опасалась, что мистер Уилкинс не устоит перед ее чарами. Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах он не посмел бы взглянуть на нее иначе, чем как ее поверенный в делах. Его благоговение перед знатностью делало невозможным даже мысль о том, чтобы увидеть в леди Дестер женщину. Для него она была только возможной клиенткой, драгоценной, лучшей из всех, мечтой всей жизни — но только из деловых соображений.

Обычный ритуал приветствия более или менее вернул все на свои места. Все происходило настолько естественно, что мистер Уилкинс забыл, что облачен только в полотенце, и снова стал адвокатом. Теперь его интересовало только то, что перед ним была леди Каролина Дестер, ради знакомства с которой он проделал длинный путь, и что нужно срочно извиниться за свою бестактность. Слова уже вырвались, но, поскольку они были сказаны в присутствии леди, причем очень высокопоставленной леди, он горел желанием загладить свою вину, и как можно скорее.

— Боюсь, что я непростительно забылся, — начал он прекрасно поставленным, серьезным голосом, кланяясь так изящно, как будто они беседовали в салоне и на нем был фрак.

— Думаю, вам некогда было выбирать выражения, — ответила Крошка, которая далеко не впервые в жизни слышала проклятия. Бывало, что ее отец и брат не стеснялись в выражениях, и она не видела в этом ничего плохого. Вовремя сказанное слово облегчает душу.

Мистер Уилкинс почувствовал необыкновенное облегчение. Самым главным было то, что леди Каролина не обиделась и не возмутилась его непристойными выражениями. «Что значит голубая кровь! Только настоящий аристократ может позволить себе быть истинно снисходительным», — думал он, одновременно перебирая заготовленные комплименты и раздумывая, который из них будет уместнее всего пустить в ход.

— Я имею удовольствие разговаривать с леди Каролиной Дестер, не так ли? — спросил он еще более изысканным тоном, старательно скрывая восторг оттого, что его так быстро простили. Мистер Уилкинс обладал голосом мягкого, приятного тембра, и вежливые фразы в его устах всегда звучали необыкновенно кстати.

— Да, — ответила Крошка, улыбаясь. Ей вовсе не хотелось смеяться над мистером Уилкинсом, но даже ради спасения своей жизни она не смогла бы сдержать улыбку. Он был исключительно смешон, когда стоял в одном полотенце и говорил таким тоном, будто читал свою роль со сцены.

— Позвольте представиться, — светским тоном продолжал он, — меня зовут Меллерш Уилкинс.

При этих словах он протянул ей руку, и она пожала ее, снова не в силах сдержать улыбку.

— Я так и предполагала.

Окончательно забыв, что на нем нет ничего, кроме поленца, мистер Уилкинс как раз собрался произнести одну из длинных тирад, которые он заготовил в поезде, когда на лестнице появились слуги. В момент взрыва они были на кухне и потому не смогли прибежать сразу. Одновременно из дверей гостиной появилась миссис Фишер, услышавшая ужасный шум со своего балкона.

Слуги сразу же поняли, в чем дело, и бросились останавливать потоки воды, не обращая внимания на странную фигуру в коридоре.

Миссис Фишер просто окаменела.

Леди Каролина обменивалась рукопожатием с мужчиной, который не мог быть никем, кроме мужа миссис Уилкинс. Но то, в каком виде он при этом был…

Крошка наконец заметила, что миссис Фишер на них смотрит, и сделала грациозный жест:

— Позвольте вам представить мистера Меллерша Уилкинса. Он только что приехал. — Затем, повернувшись к мистеру Уилкинсу, она добавила: — Это миссис Фишер.

Он немедленно вспомнил о правилах вежливости и поклонился старой леди. Затем подошел к ней, оставляя мокрые следы на полу, и произнес:

— Мне очень приятно познакомиться с другом своей жены.

Крошка, зажимая рот руками, чтобы не расхохотаться в голос, ретировалась в свой уголок сада и свалилась на скамейку, смеясь изо всех сил. Такого она не видела еще никогда.

Глава 15

В результате инцидента с ванной леди Каролина и миссис Фишер сразу же почувствовали себя на короткой ноге с мистером Уилкинсом. То, что во время первого знакомства он был не одет, странным образом сблизило их. Лед был сломан. Теперь он для них был не посторонним мужчиной, они относились к нему примерно так, как медицинские сестры, которым приходится ухаживать за пациентами и купать их.

То, что сказала миссис Фишер, когда увидела его в коридоре, так навсегда и осталось неизвестным. Но в ответ он так вежливо рассыпался в извинениях и был так явно смущен, что в конце концов она стала ему искренне сочувствовать. В конце концов, произошел несчастный случай, а от этого никто не застрахован. Старая леди не имела ничего против несчастных случаев, тем более если они происходили не с ней. Мистер Уилкинс оказался человеком на редкость приятным в общении, в отличие от своей распущенной жены. Как только он осознал свое положение, немедленно отправился приводить себя в порядок, как и подобает джентльмену, попавшему в неприятное положение и благополучно выбравшемуся из него.

Вечером мистер Уилкинс вышел к обеду в ослепительно-белой сорочке и строгом костюме. Перед этим он битый час причесывался и завязывал галстук, но зато его появление произвело нужный эффект. Оно окончательно примирило миссис Фишер с его присутствием. Она чувствовала, что этот мужчина ей как будто не чужой, и невольно гордилась его достойным видом и умными речами. В какой-то мере, хотя старая леди ни за что не призналась бы в этом даже самой себе, она отнеслась к Меллер-шу, как к своему сыну. Довольно трудно воспринимать всерьез мужчину, которого вы хоть раз в жизни видели почти голым, — и в отношении миссис Фишер к мистеру Уилкинсу появилось нечто материнское.

Миссис Фишер всегда предпочитала мужское общество женскому, а мистер Уилкинс оказался прекрасным компаньоном.

Он был очень обходителен и сразу внес в общество атмосферу светского приема. Вообще, он умел и вовремя сказать комплимент, и вежливо передать все, что необходимо, и поддержать беседу за столом.

Дамы неожиданно для себя очень оживились в его присутствии. Как и все мужчины, он говорил об интересных вещах. Хотя он был очень вежлив с леди Каролиной, но не выказывал ни малейшего желания глупо пялиться на нее, как сделало бы большинство мужчин, поэтому она сразу же пришла в хорошее настроение и прониклась к мужу Лотти нежной симпатией. Поскольку ее худшие ожидания не оправдались, она расслабилась и была исключительно мила и разговорчива.

Вообще, леди Каролина не имела ничего против мужчин, если только они не докучали ей. С женщинами было гораздо сложнее, тем более что обычно на любом приеме половина присутствующих дам умирала от ревности, поскольку их мужья не сводили глаз с молодой леди, а половина не могла прийти в себя от зависти, потому что вряд ли в каком-нибудь из знатных домов нашлась леди, которая могла бы сравниться красотой с Крошкой.

Таким образом, мистер Уилкинс, неожиданно оказавшийся исключением из общего правила, пришелся ей очень по душе. Она подумала, что если так будет продолжаться и дальше, то мужа Лотти можно будет считать настоящим сокровищем.