Элизабет Адлер – Тайна (страница 39)

— Махони? Это ты?

— Док, — он допил ликер и прижал трубку к подбородку, — конечно, это я. А ты думала, кто?

— Ты какой-то… усталый.

— Да ты тоже не очень-то радостно звучишь для леди, которая на отдыхе.

Он почувствовал, что говорит вольности, и подумал, есть ли в комнате этот Мистер Гавайи и подслушивает ли он их беседу.

— У меня все хорошо, — ответила она бодро. — Мне передали, что ты звонил.

— Я удивлен. Кажется, твой друг не в восторге от того, что тебе звонят другие мужчины. Что, волнуется?

— Ты говорил, что это что-то срочное, — сказала она, не обращая внимания на его издевку.? — Так и есть. Слушай, лучше присядь, док. Это насчет твоей подруги Милли.

Он рассказал о том, что звонила Би и что случилось с Милли.

Ему показалось, что в голосе Фил были слезы, когда она сказала, что никогда не простит себе, что не была там. Она сказала, что вернется в Сан-Франциско на следующий день и позвонит ему.

Махони задумчиво повесил трубку. Для спокойной, собранной леди она говорила слишком сбивчиво, натянуто. Прямо как этот мистер Гавайи.

Глава 23

Фил положила трубку и посмотрела на Брэда, который сидел напротив. Он курил и потягивал бренди. Доберман, напряженный, как натянутая струна, как всегда, расположился у его ног.

— Случилось что-нибудь? — невинно спросил он, глядя в ее укоряющие голубые глаза.

— Почему ты не передал мне, что звонил Махони? Если бы я не увидела его имя, записанное здесь, я и не узнала бы.

Он поморщился:

— Наверное, просто забыл.

— Я знаю тебя гораздо лучше, чем ты думаешь. Ты не забываешь ничего и никогда. И помнишь историю своей семьи до мелочей.

— Ну, это другое дело, — сказал он нервно. — Это важно.

— А передать мне, что кто-то срочно просил позвонить, ты не считаешь важным?

— Ладно, что там?

— Ты не сказал мне ничего, потому что звонил мужчина.

— Я не хочу, чтобы тебе вообще кто-нибудь сюда звонил. Ты должна уважать мое право на частную жизнь. И не давать ему этот номер.

Она смотрела на него в растерянности:

— Но я же не могу просто исчезнуть. У меня есть пациенты, жизнь идет, случаются всякие вещи…

Брэд внезапно бросил сигарету и вскочил на ноги. Собака с лаем бросилась за ним. Он схватил Фил за плечи и сказал, глядя в глаза:

— Я уже говорил тебе: ничто не имеет значения, только ты и я. А ты не слушаешь меня. — Фил услышала, как собака тихо рычит. — Когда ты со мной, Фил, я чувствую, как поглощен тобой. Ничто не важно для меня. Как ты не понимаешь?

— Ты спятил, — сказала она, отталкивая его. Он схватил ее за руку и развернул лицом к себе.

— А, ты так думаешь? Что я сумасшедший? — Он горько усмехнулся. — Я, возможно, самое разумное существо из всех, что ты знаешь. По крайней мере, я знаю, что хочу от жизни, и сделаю все, чтобы получить это.

Внезапно выражение его лица изменилось, он мягко улыбнулся и провел рукой по ее щеке.

— Я хочу тебя, моя красавица Фил, — прошептал он, — моя богиня, мой исповедник. Только тебя.

Фил осторожно наблюдала за ним. Это было больше, чем просто любовный бред: он был без ума от ревности.

— Я улетаю первым самолетом рано утром, — холодно сказала она, высвобождаясь из его объятий.

— Но почему. Фил, скажи? — Он выглядел потерянным ребенком. — Ведь нам так хорошо здесь вдвоем. Ну, пожалуйста, не порти все. Не оставляй меня. Ты же видишь, — добавил он умоляюще, — как нужна мне, очень.

Фил колебалась: он, как оборотень, опять преобразился и теперь смотрел на нее глазами того очаровательного парня, которого она любила. Но тут она вспомнила Милли.

— У меня умерла подруга, — сказала она дрожащим голосом. — Я должна вернуться.

— Фил, прости меня. Я не знал.

— Ладно, все нормально. Теперь знаешь. Она оставила его и побрела в свою комнату. Она слышала, как он идет за ней, сопровождаемый доберманом.

Он остановился в дверях, с верным псом позади, и стал наблюдать, как она складывает вещи. Слезы от воспоминания о Милли тихо ползли по ее щекам.

— Я тоже полечу с тобой, — сказал он покаянно. — И поеду с тобой на похороны. А потом ты можешь снова вернуться сюда.

— Поздно, Брэд. Похороны уже состоялись. v — Тогда зачем тебе ехать? Она раздраженно нахмурилась:

— Это сложно объяснить. Из-за одной моей пациентки. Я должна поговорить с ней. Я ей нужна.

— Но ты и мне нужна, правда. Очень нужна. Фил перестала складывать вещи в чемодан и посмотрела на Брэда, стоящего в дверях. В его глазах была обреченность, и она поняла, что это правда. Фил допускала возможность ревности, но он переходит все границы. Она подошла к нему и положила руки на плечи.

— Глупый, ты зря ревнуешь, — мягко сказала она. — Ты же знаешь, что я бы осталась, если могла.

— Хотелось бы верить, — сказал он неохотно и притянул ее к себе. — Кто этот Махони, чей номер ты должна знать наизусть?

— Просто друг, — ответила она. Брэд сомкнул кольцо рук вокруг нее:

— Я не хочу, чтобы ты имела друзей, — прошептал он ей на ухо.

— Я не хочу, чтобы в твоей жизни был еще кто-то, кроме меня.

Его ледяной тон заставил ее содрогнуться. Позже в кровати она смотрела на спящего Брэда. Он лежал на спине, широко раскинув ноги и руки. Она подумала, что его бронзовое, мускулистое тело и шелковые светлые кудри напоминают ей юного греческого бога. Такой красивый, но какой-то беззащитный. Она вспомнила их борьбу и его угрожающее лицо совсем близко; он выглядел тогда совсем иначе, чем этот человек, невинно спящий рядом. Мысль об этом испугала ее. Впервые со времени знакомства она взглядом профессионала оценила его поведение. Фил открыла дверь в квартиру и крепко захлопнула за собой. Она поставила вещи на пол и бросилась на софу, с удовольствием растянувшись на ней.

Всего лишь несколько месяцев назад эта квартира была для нее крепостью, защитой от мира. Все было спокойно и тихо. Ее жизнь была однообразной рутиной, и это ей нравилось. Ну, может быть, слово «нравилось» не совсем подходит, но, в конце концов, она была хозяйкой своих чувств, даже если и не позволяла себе проявлять их.

А потом она сдалась, и вот теперь — в плену у этого сумасшедшего ревнивца, чьи сложности характера проявляются тем сильнее, чем больше он ревнует. Умер ее лучший друг, а она даже не присутствовала на погребении. А ее пациентка, которой она обещала помощь, вынуждена одна переживать этот кризис, хотя Фил обещала быть с ней в трудный момент.

Фил сердито нахмурилась. Ее упорядоченный мир разлетался на кусочки, и она это понимала. Пришло время взять себя в руки.

Фил подняла телефонную трубку и набрала номер Би. К ее удивлению, та говорила спокойно и расслабленно.

— Я пробовала позвонить тебе на Гавайи, но не могла пробиться, — сказала Би. — И еще я поговорила с детективом Махони, и он очень помог мне. Он такой милый. Фил, такой прямолинейный. Он помог мне разобраться в себе.

— Извини, что оставила тебя, — сказала. Фил. — Мне так жаль, что я не смогла сказать последнее «прости» Милли. Как я могла так глупо поступить, не сказать тебе, куда уезжаю…

— Ладно, все в порядке. Я тебя понимаю, и Милли, наверное, тоже. Кроме того, со мной Ник. Он как скала. Фил. На него можно положиться. Не знаю, что бы я без него делала. Он сейчас со мной. Помогает мне с детьми. Скоттом и Джули, — добавила она.

Они разговаривали о наследстве и детях еще некоторое время, и Фил сказала, что это типично для Милли. Она предложила прилететь и помочь Би, но та сказала, что с ней Ник и все в порядке.

— Только не забудь, что я обещала, — сказала Фил на прощанье. — Когда я буду нужна, я всегда рядом. Можешь рассчитывать на меня.

Чувствуя себя лучше. Фил направилась в ванную, оставляя по дороге одежду. Она встала под горячий душ, желая, чтобы вода смыла усталость и ее грехи. Она размышляла, что ей делать с Брэдом.

Угрюмый и молчаливый, он доставил ее на своем самолете с Калани в Гонолулу, но она настояла на том, чтобы долететь до Сан-Франциско на коммерческом самолете.

— Это почему? — гневно спросил Брэд. Она не сказала ему, но сама знала причину: она хотела вновь обрести независимость, прежде чем все зайдет слишком далеко и она полностью потеряет контроль над ситуацией. Она не могла позволить, чтобы Брэд Кейн стал доминировать в ее жизни.

В аэропорту она хотела поцеловать его, но он сердито отпрянул. Фил быстро повернулась и пошла прочь. Она чувствовала, что он провожает ее испепеляющим взглядом, но запретила себе оборачиваться. Если Брэд хочет, чтобы все было так, она в этих играх не участвует.

Фил вышла из душа, надела свою белую просторную рубашку и побрела на кухню, размышляя, почему квартира кажется такой пустой. Она улыбнулась. Как она могла забыть? Конечно же. Котики нет.

Она набрала домашний номер Махони, но он не ответил, тогда она позвонила на работу.

— Я вернулась, — сообщила Фил, внезапно взволнованная звуком его голоса.