Элизабет Адлер – До встречи в Венеции (страница 30)

Я сижу и гляжу на нашу собаку, которая лежит рядом со мной, и изо всех сил стараюсь не смотреть на океан, куда, как я знаю, ты отправился рыбачить. Твоя собака очень стара, Сэм. Ей недолго осталось жить на этом свете, и ты даже не догадываешься, как я ей завидую.

Мне с самого начала был не по душе твой образ жизни. Я ждала, что сердце подскажет мне, как быть, но оно молчало. Почему мне не дано такого же простого счастья, как тебе? Сегодня вечером ты, тихо насвистывая, смолил лодку, а я спрашивала себя: «Почему я не могу быть такой, как ты?»

Всю жизнь я пыталась быть счастливой, но у меня не получалось. Порой мне казалось, что я обрела себя в моих картинах, пожалуй, в них я ближе всего подобралась к «счастью». Но затем я растеряла большую часть моего счастья. И теперь твердо знаю: я никогда не обрету его.

У меня нет сил жить дальше, Сэм. Больше всего мне хочется стать «ничем». Скоро я пойду к океану, к той песчаной отмели, которая появляется из-под воды лишь во время самого низкого отлива. Я сяду и буду смотреть, как океан приближается ко мне. Один только ты знаешь, как я боюсь его. Говорят, что так поступают только трусы, но ты поймешь меня, Сэм, это мой самый смелый поступок, не правда ли?

А потом, мой любимый, мы обретем свободу.

Я вспомнила наш медовый месяц в Париже. Как мы там были счастливы! Я часто пыталась вернуть то состояние легкости и счастья, но, увы, оно навсегда исчезло.

Не печалься обо мне, любимый. Ты должен жить дальше, Сэм. Поверь мне, если бы я могла любить, то любила бы только тебя одного.

Внизу стояла подпись — «Лейлани Найт». Сэм сунул письмо обратно в карман, туда, куда положила его Лейлани. Она знала, что он непременно найдет его, потому что, гуляя с собакой по берегу, он обычно надевал именно эту куртку. Она была уверена, что он обнаружит и прочтет ее письмо.

Он шел вдоль моря и плакал, но слезы быстро высыхали на ветру. Когда он дошел до места, указанного Лейлани в письме, песчаная отмель выступала из-под воды, было время отлива, он остановился и стал глядеть в море.

Отлив сменился приливом. Он стоял и смотрел, как первая волна накатила на отмель и схлынула, разгладив полоску песка.

Слезы жгли ему глаза.

— Я любил тебя, Лейлани! — крикнул он навстречу ветру. — Я никогда тебя не забуду.

По лицу Сэма Преш сразу поняла, что с ним что-то случилось. Он не торопясь вынул из кармана зеленый листок.

— Хоть это предназначалось только мне, — тихо заметил он, — но думаю, ты должна знать все.

Она взяла письмо. Глаза Сэма казались совершенно безжизненными.

— Это от Лейлани, да? — тихо спросила она.

— Она оставила письмо в кармане моей куртки, полагая, что я обязательно найду его там. Оно там сильно смялось, видимо, поэтому полицейские не обнаружили его.

Преш подошла к окну и принялась читать. Закончив чтение, она от волнения долго не находила слов.

— Но почему? — наконец вырвалось у нее. — Ведь у нее было все, ради чего стоит жить.

— Маниакально-депрессивный психоз — очень тяжелое заболевание. Лейлани уверяла, что принимает лекарства, но… Наверное, все-таки не принимала.

Преш подошла и опустилась на колени рядом с ним, с тревогой заглядывая ему в глаза.

— У тебя теперь есть объяснение всему случившемуся. Если ты покажешь ее письмо в полиции, то у них больше не будет к тебе никаких вопросов.

— Нет! Я ни за что не дам им читать последние слова Лейлани. Они предназначались только мне.

— Но в этом письме твое спасение, Сэм, — уговаривала его Преш. — Ты должен показать его.

— Я и раньше не открывал тайну ее болезни и теперь не собираюсь.

— Нет, ты должен, — настаивала она. — Дело очень серьезное, Сэм. Сегодня ты убедился в этом. Если ты не покажешь им письмо, тебя могут арестовать за убийство. Разве это имела в виду Лейлани, желая тебе счастья?

Они долго смотрели в глаза друг другу, наконец он вздохнул и согласился с ней.

Преш взяла два высоких бокала с красным вином из Каролины и подала один Сэму.

— Выпьем, но сначала надо произнести тост, — торжественно сказала она.

Сэм предложил:

— За мою любимую жену Лейлани. За счастье, которое она мне дарила.

Подняв бокалы, они осушили их до дна.

Сэм позвонил в полицию. Он показал детективам письмо Лейлани, графологическая экспертиза подтвердила его подлинность. Полицейские извинились перед Сэмом, вернули ему красный жакет и обручальное кольцо. Дело было закрыто.

Преш осталась с Сэмом в доме на морском берегу. Им было легко вдвоем, они по-прежнему дружески подтрунивали друг над другом, но уже не ссорились. Днем они устраивали долгие походы по побережью, а вечерами сидели возле камина, попивая вино, и беседы их затягивались до глубокой ночи. Им казалось, что они давным-давно знают друг друга.

Однажды на исходе дня Сэм схватил Преш за руку:

— Давай пройдемся, полюбуемся на закат.

Ветер как раз стих, море не бушевало, а чуть слышно нашептывало что-то. На гребнях волн качались крачки, в воздухе чувствовался запах соли и морских водорослей. Сэм вел Преш за собой через дюны, пока они не добрались до ложбины. Он выпустил ее руку, упал на спину, заложил руки за голову.

— Подойди ко мне, — с улыбкой сказал он.

Она подошла, легла рядом с ним, в шутку меряясь с ним ростом, а затем стала смотреть в золотистое закатное небо.

— Рафферти?

— Да? — она повернулась к нему.

— Ты хороший друг, но… боюсь, как бы мое признание невзначай не испортило нашей дружбы.

Она поднялась и села:

— Какое признание?

— Мне кажется, я люблю тебя, Рафферти.

Она улыбнулась:

— Мне тоже порой кажется, что я тебя люблю.

— Как ты считаешь, это серьезное чувство?

— Откуда мне знать? Но меня это, честно признаюсь, нисколько не пугает.

— Ты удивительная женщина, одна на миллион. Другой такой мне ни за что не найти. Не покидай меня, Рафферти. — Он обнял ее и поцеловал.

Холодный песок попал за воротник ее свитера, но Преш даже не почувствовала, потому что его сильные теплые руки сжимали ее все крепче и крепче. Все происходило так, как и должно быть, но только в начале романа.

«Значит, все только начинается, и это прекрасно», — подумала Преш.

Когда любишь, время летит быстро. Совсем незаметно промелькнула еще одна неделя, прежде чем они решили вернуться в Париж и начать новую жизнь. Жизнь, в которой они не представляли себя друг без друга.

Хозяйка уже давно не появлялась, и Мяо стало скучно. Она встала и потянулась, выставив вперед сперва одну аккуратную пушистую лапку, затем другую. Размявшись, она приступила к действиям.

Первым пунктом, где она остановилась, была кухня. Кошка обнюхала еду, оставленную консьержкой, и отвернулась с презрением. Запрыгнув на кухонную стойку, Мяо обнюхала плиту. Затем вприпрыжку побежала в столовую. Стоявшая на столе большая глиняная ваза показалась Мяо очень подходящим местечком, чтобы улечься там уютным клубочком. Она дотронулась передними лапами до края вазы, изготовилась и прыгнула внутрь. Вдруг под ее тяжестью ваза наклонилась и, хрустнув, раскололась. Мяо, удивленно взглянув на осколки и понимая, что здесь больше делать нечего, отправилась дальше, в гостиную.

Усевшись на подоконнике, она стала смотреть на улицу, на машины и людей. Соскучившись, она поскребла лапой по стеклу, словно пробуя, нельзя ли выбраться наружу. Оказалось, нельзя.

Тогда она выгнула спину и скачками пронеслась по гостиной — по дивану, по стульям, пока не забежала в спальню. Прыгнула на кровать, дергая и комкая покрывало, затем на диван, а оттуда — на полку. Мяо прошлась по полкам, опрокидывая и спихивая на пол фотографии и сувениры.

Наконец она села, сложив лапки вместе, на краешке одной полки и с довольным видом потерлась головой о терракотовую фигурку воина эпохи Цинь. Фигурка покачнулась и, упав на пол, разбилась вдребезги. Мяо, вытянув шею, уставилась вниз, с удивлением взирая на глиняные черепки.

Вернувшись в свое гнездышко на подоконнике, она покружилась на месте, потом улеглась и задремала.

— Какое это счастье — вернуться наконец домой, — заметил Сэм, глядя, как Преш открывает двери своей квартиры. На улице зима, а в комнатах тепло и уютно. Внезапно в темноте послышалось мяуканье кошки, и Мяо выскочила им навстречу.

— Мяуси! — радостно закричала Преш, подхватывая кошку на руки.

Смеясь, она прижала Мяо к себе и одновременно локтем стукнула по выключателю. Вспыхнул электрический свет, Преш и Сэм застыли в прихожей, с ошарашенным видом взирая на царивший вокруг разгром.

— Мяо, что ты натворила? — укоризненно воскликнула Преш, мельком заглядывая в столовую, где на столе валялись осколки вазы, затем в спальню, где на кровати топорщилось скомканное покрывало.

А войдя в гостиную, она внезапно окликнула Сэма.

— Сэм, ты только посмотри!