Элизабет Адлер – Богатые наследуют. Книга 2 (страница 23)

Эмилии тоже было восемнадцать лет; она была хорошенькой и оживленной, жизнерадостной, и хотя Стефано Мальвази и не был парнем, которого бы она выбрала, все же он был красив. Она понимала, что это хорошая партия и согласилась на брак, как послушная дочь.

Это было самое пышное свадебное торжество, какое только видел Неаполь за многие годы. Красавица-невеста в белоснежном платье из ярдов и ярдов кружев, в окружении двенадцати маленьких темноволосых подружек. Она счастливо улыбалась, сжимая руку Стефано, когда они резали торт, и Энцо Мальвази, сияя отеческой улыбкой со своего места во главе стола, давал им свое благословение…

На следующий день, в три часа утра Франко был разбужен телефонным звонком Эмилии, одинокой и обезумевшей, из отеля в Риме, с которого они начали свой медовый месяц. Стефано выпил много вина этой ночью и, когда пришло время ложиться в постель… тогда, сказала она в отчаянье… он попытался заняться с ней любовью, но безуспешно. Ругая и проклиная ее, он хлестнул ее несколько раз по лицу, натянул одежду и ушел. Изможденная и измученная слезами, она заснула, но потом проснулась от возни, доносившейся из гостиной. Она прокралась к двери и заглянула внутрь. Стефано, обнаженный, наклонился перед молоденьким мальчиком и… Эмилия не могла продолжать, но Франко услышал достаточно. Сказав ей, чтобы она успокоилась, он через пять минут уже покинул виллу и отправился в Рим.

Теперь он знал, почему Стефано заслужил такую репутацию у женщин; теперь он раскусил своего ленивого братца, которому мать спускала абсолютно все! К тому времени, когда он приехал в Рим, он уже был почти готов убить его. Но Стефано собрал чемодан и сбежал. Эмилия сказала, что он уехал с тем мальчиком час назад.

Франко потребовалось два дня, чтобы разыскать его. Он наконец обнаружил его в одной из самых паршивых забегаловок в городе – в сомнительном, заплеванном баре, продымленном и зловонном от пота и опиума, с комнатушками наверху, которые содержало какое-то дерьмо со своей хищной сворой. В одной из этих комнат он нашел Стефано, который спал обнаженный на рваном грязном матрасе, кишащем вшами, а в углу съежился мальчик лет одиннадцати-двенадцати. Франко увидел папиросу с опиумом и почувствовал его запах в дыхании брата, когда сгреб его в охапку и попытался поставить на ноги, проклиная его за скотство. Бросив пригоршню денег несчастному ребенку, он натянул на Стефано одежду и потащил его из комнаты.

Сначала он отвел его в бани, велев персоналу раздеть его и сжечь одежду, а затем засунуть в горячую ванну с дезинфицирующим раствором. Сам он отправился в город купить новую одежду, а когда вернулся, Стефано был завернут в большое белое полотенце и выглядел разъяренным.

– Что ты со мной делаешь? Со своим собственным братом?

– Ты омерзителен, – сказал холодно Франко. – Ты хуже, чем животное. Если бы наш отец не умирал, я бы оттащил тебя к нему, чтобы он понял, что ты из себя представляешь. Но я знаю, что не могу этого сделать. Так вот, ты женился на этой бедной невинной девушке, и я сделаю все, чтобы быть уверенным – ты исполняешь свой супружеский долг. Или тебя найдут мертвым.

– Ишь, чего захотел! Ты не посмеешь, – огрызнулся Стефано, – и я буду делать все, что хочу.

Но холодный, бешеный блеск в глазах брата заставил его усомниться в собственных словах.

Франко воссоединил Эмилию с ее мужем, и она приняла его назад смиренно, хотя теперь она боялась его. Франко взял за правило навещать супругов каждые несколько дней в их новом доме – хорошеньком особнячке недалеко от виллы Мальвази, тоже за высоким забором с неизменными стражами. Эмилия рассказывала, что Стефано вел себя довольно разумно, хотя часто напивался и исчезал по ночам. Но она привыкла, что мужчины в ее собственной семье часто исчезали по делам, и старалась больше не думать об этом. Франко думал иначе. Но Энцо Мальвази становилось хуже, и мысли Франко были о больном отце и о своей ответственности, которая будет на него возложена, когда придет время взять в руки власть над «делом».

Каждый день к семи утра он уже был весь в работе, контролируя каждый сектор своего «бизнеса», строя новые планы экспансии на новые территории и способы удержаться на прежних, решая, где ретироваться и как сделать доходы максимальными. Он обдумывал, как послать доверенных лиц в южную Африку, чтобы наладить каналы поступления наркотиков, у него возникла новая идея, как усилить нажим на игорное дело. Он использовал все знания, полученные в школе бизнеса, чтобы принципиально реорганизовать финансовую основу империи Мальвази, задумав новые инвестиции в промышленность и банковское дело. «Банк Мальвази» был его мечтой, вывеску которого он хотел видеть не только в Неаполе или где-либо еще в Италии, но на серьезном международном уровне. Франко хотел, чтобы бизнес Мальвази имел легальную крышу, которая «прикрыла» бы нелегальные источники доходов.

Когда Франко тщательно обдумал все свои новые идеи по поводу «дела», он решил побеседовать с адвокатом Семьи Камине Каэтано, раскрыв ему все свои планы. Каэтано знал обоих сыновей Мальвази с самого их рождения и составил о них свое собственное мнение. Информация, которую он конфиденциально давал Франко, всегда была чрезвычайно важной, и делал он это не только потому, что больше симпатизировал Франко, но и по той причине, что это был вопрос его собственного выживания, а теперь оно было под очень большим сомнением. Когда он рассказал Франко, что Энцо назначил Стефано следующим после Франко наследником и крестным отцом империи Мальвази, Кармине защищал свои собственные деловые интересы. Он и другие влиятельные члены Семьи знали, что со Стефано у руля они будут так же процветать, как покойники.

– Скажу тебе прямо, Франко, – сказал он. – Старик дал маху со своим сынком. Не возражай, все мы знаем, что этот идиот – самый большой ошметок дерьма, который когда-либо падал на землю. У него нет мозгов в голове, он дегенерат – и он опасен. Он камня на камне не оставит всего лишь за год. Ты должен взять все в свои руки, сынок. Это может быть тяжело, и я молю Бога, чтобы никогда в жизни тебе не пришлось больше принимать таких ответственных решений. Но я уверен, что ты не уронишь честь Семьи. И в ответ на это твоя Семья будет всегда благодарна тебе. У тебя будет наша преданность.

Во всей Италии не было женщины счастливее Кармелы Мальвази, когда Эмилия сообщила ей, что беременна. Была холодная зимняя ночь, Энцо стоял у камина, тяжело опираясь на трость, тщетно стараясь согреть свое измученное болью тело. Он с нежностью смотрел, как его любимый сын Стефано целовал свою мать, и когда мальчик направился к нему, Энцо отшвырнул свою трость, вытянув обе руки вперед, чтобы обнять его.

– Мой сын, мой сын, – закричал он. – Ты выполнил свой долг. Ты сделал меня очень счастливым.

Стефано встретился взглядом с Франко и улыбнулся насмешливо.

– Я всегда стараюсь делать так, чтобы ты гордился мною, папочка, – сказал он.

Энцо умер спустя несколько недель, и все Семейство Мальвази и все крестные отцы самых крупных и влиятельных Семей Италии прибыли, чтобы присутствовать на похоронах. Когда оба сына, Франко и Стефано, бросали горсти земли в могилу отца, их взгляды встретились, и Франко заметил блеск триумфа в глазах Стефано.

Когда похоронная процессия двинулась назад к вилле Мальвази, ее обстреляла группа вооруженных людей. Головные машины были изрешечены пулями, Стефано и его молодая жена, а также еще два влиятельных крестных отца, были убиты на месте. Успокоив обезумевшую от горя Кармелу, Франко осмотрел тела. Ему было очень жаль Эмилию, но она носила в чреве сына Стефано, и ему не улыбалась перспектива иметь в будущем соперника, который мог бы оспаривать его титул крестного отца.

Теперь Франко был единовластным правителем всей гигантской империи Мальвази.

Позже Франко заявил, что это загадочное убийство не останется без отмщения, что к этому обязывает не только честь его Семьи, но и честь тех мужчин, которые пришли на погребение, чтобы отдать дань уважения умершему.

Несколькими днями позже в запертом гараже на одной из улочек бедного квартала Неаполя были обнаружены тела полудюжины мужчин. Они были прислонены к стене – в них всадили столько пуль, Словно их расстреливал целый взвод.

Все узнали, что Франко «отомстил за честь Семьи», теперь он стал крестным отцом Семейства. За ним утвердилась репутация человека, с которым надо считаться, которого надо опасаться – и вообще хорошенько подумать, прежде чем попытаться нанести ему хоть самый слабый удар. И сам Франко усвоил жестокий урок. В его деле, В его мире только сильные и безжалостные выживали. Ничто – ни семья, ни друзья или любовь – никогда не должны вставать между ним и его «делом».

И Франко решил придерживаться этого правила всю жизнь.

ГЛАВА 41

1904, Франция

Нетта взбежала по ступенькам к двери дома № 16 на рю-де-Абрэ, яркие перья ее новой шляпки вызывающе покачивались. Она потянулась пальцем к звонку, но прежде чем она успела отпустить кнопку, дверь распахнулась, и импозантного вида мужчина с забавным акцентом спросил, что ей нужно.

– Я хочу видеть Поппи, – сказала она высокомерно. – Я мечтала об этом всю дорогу от Марселя.