Элиза Маар – Ожившая невеста некроманта (страница 42)

Малакай снова накрыл мои губы своими. Поцелуй вышел жадным, почти отчаянным — он будто пытался впитать меня целиком, запомнить каждую секунду, каждое ощущение. Его язык переплетался с моим, а руки тем временем скользили вдоль моего тела, изучая, запоминая, дразня.

Я обхватила его ногами за талию, прижимая к себе как можно ближе. Ощущение его твёрдого тела на мне, его кожи на моей — всё это сводило с ума. Я провела ногтями вдоль его спины, оставляя лёгкие царапины, и услышала, как он резко втянул воздух, а затем глухо застонал мне в губы.

Малакай оторвался от моих губ, чтобы провести дорожку поцелуев вдоль шеи, прикусить мочку уха, шепнуть:

— Я хочу тебя. Проклятье, Мэвис. Что ты со мной творишь?

Его рука скользнула между нами, и я прикусила губу, почувствовав, как его пальцы коснулись моего самого чувствительного места.

Он начал ласкать меня, медленно, мучительно, то почти отстраняясь, то снова надавливая сильнее. Я задыхалась, выгибалась, пыталась поймать ритм, но он не давал мне этого сделать — держал под контролем, управлял каждым моим вздохом, каждым стоном.

— Кай… — простонала я, не в силах больше терпеть эту сладкую пытку.

Перестав со мной играть, он, наконец, наполнил меня собой. Осторожно, медленно, сладко-мучительно. Было еще немного больно, но удовольствие накрыло с головой почти сразу.

Мир взорвался вспышками ощущений.

Я впилась ногтями в его плечи, запрокинула голову, чувствуя, как каждая клеточка моего тела откликается на его толчки. Он двигался размеренно, уверенно, но с каждым мгновением темп ускорялся, становился всё более неистовым.

Его губы снова нашли мои, заглушая стоны. Я отвечала с той же страстью, обвивала его ногами, прижимала к себе, встречая движения его бедер своими насколько могла. Наши тела слились в едином ритме, дыхание смешалось, а магия — моя и его — переплеталась в воздухе вокруг, создавая ауру почти осязаемого жара.

Я чувствовала, как нарастает напряжение внутри — острое, неизбежное, захватывающее целиком. Оно увеличивалось, ширилось, пока не взорвалось ослепительной вспышкой, заставив меня задрожать в его объятиях и простонать его имя.

Малакай последовал за мной почти сразу. Его тело содрогнулось, и он глухо застонал, уткнувшись лбом в моё плечо. Его дыхание обжигало кожу, а пальцы всё ещё сжимали мои бёдра.

Мы замерли так на несколько мгновений — тяжело дыша, пытаясь прийти в себя, возвращаясь из этого вихря ощущений в реальность.

Постепенно его движения стали медленнее, мягче. Он осторожно вышел, опустился рядом со мной и притянул к себе, уложив мою голову на своё плечо. Его рука лениво гладила меня по спине, рисуя какие‑то невидимые узоры.

Я прижалась к нему, слушая, как постепенно выравнивается его пульс. Кожа горела от его прикосновений, а внутри разливалась блаженная, почти невесомая усталость.

— Останешься? — прошептала я, не открывая глаз.

— Останусь.

Он поцеловал меня в лоб, и я, умиротворенная, довольная, лишенная сил и до безобразия счастливая прижалась к нему ближе.

Вот так я мечтала засыпать.

Глава 34

Карма — та еще с…сволочь

Хотела бы я сказать, что и утро было до жути романтичным. Жутким — да, романтичным — нет.

Я проснулась от того, что почувствовала, что на меня кто-то смотрит, и когда увидела на над собой голову скелета, у которого глаза горели алым, чуть концы не отдала. И закричала.

Малакай резко подскочил и, быстро оценив ситуацию, магией убрал угрозу. Та с грохотом врезалась в мой шкаф, проломив дверцу, и из него вывалился Чокко с моими трусами на голове.

— За что вы так? — простонал Скитти.

— Тринадцатый?

— Скитти?

— Нет, бес в мантии! — возмутился он. — Сдурели оба⁉

Чокко с возмущением встал, тоже крича на нас, и даже тот факт, что на его голове было мое нижнее белье, сейчас не привлек внимание. Нас больше волновало какого гуля Скитти стоял надо мной.

— Какого черта, Тринадцатый? — озвучил мою мысль Кай.

— Я проверял! — Он встал, брякая костями, и застонал. — Моя тазобедренная! Больно! Чуть не отвалилась!

— Триндцатый! — строго воззрился на него Малакай. — Ты напугал Мэвис. Что на этот раз взбрело в твою пустую голову⁉

— Она не пустая! И вообще я испугался за Мэви! У нее сердце не билось!

Мгновенно опустилась тишина, а мы с Малакаем, в недоумении переглянувшись, снова воззрились на Скитти.

— Объяснись, — велел Кай.

— Нет! Пока не услышу вежливую просьбу! — он поковылял к двери.

— Тринадцатый! — зарычал Малакай.

Я положила ладонь ему на спину, чтобы успокоить, и уже мягче обратилась к скелету, попросив того объяснить, что случилось. Оказалось, когда он появился, то не почувствовал мою энергию, и сердце у меня не билось почти минуту. Просто резко остановилось.

Разумеется, после этого Малакай подскочил как в зад ужаленный и чуть ли не голой потащил к целителям. Я тоже знатно перепугалась.

Когда меня полностью проверили, целители не нашли никаких отклонений, и Малакай устроил допрос с пристрастием Скитти, но тот ему ничего другого сказать не смог.

С того дня почти неделю мой жених принялся следить еще и за моим здоровьем. Днем, когда его не было рядом, везде за мной следовал Скитти, а ночью, когда мы ложились спать, Кай следил за мной сам. Насколько мог.

За эту неделю не произошло ничего важного. Вечером перед выходными, которые мы с Малакаем решили провести в городе, в его доме, он приехал за мной из управления сам. По дороге рассказал, что фантом полностью ослабла и больше ничего сказать не может. А так же рассказал, что удалось найти Кэтрин, которая после их разрыва покинула столицу.

— И ты молчал⁈

— Было расследование. Им полностью занимался отец, поэтому я мало что узнал, пока он сегодня не рассказал мне.

— Так это она?

Он сжал руль до скрипа и побелевших костяшек, а затем коротко бросил:

— Она.

— Из-за тебя?

— Да. Использовала своего духа-хранителя, что просто мерзко и эгоистично, и воспользовалась присутствием в нашем доме ее старой знакомой, с которой у отца была коротка интрижка.

— Не понимаю, чего она этим хотела добиться? Ну умерла бы я. И что? Неужели она думала, что ты сразу вернешься к ней?

— Скорее всего так и думала. Менталисты определили, что она уже долгое время находилась в крайне нестабильном состоянии.

— Проблемы с головой?

—и Конкретные.

Малакай влился в поток маджикаров на главной трассе.

— Что с ней будет?

— Отправят в приют для душевнобольных. Отец старался, чтобы ей дали самое суровое наказание, но это обстоятельство смягчающее.

Остаток пути до его дома я молчала, обдумывая услышанное. То, что именно Кэтрин оказалась виновной в том, что я едва не умерла, волновало меня куда меньше, чем фантом и то видение, что посетило меня на земле старого особняка. Что бы не происходило, как и сказал Малакай, это было не к добру.

В его доме в городе я была всего пару раз и плохо запомнила, как здесь что выглядит, поэтому сейчас, отвлекшись от своих мыслей, я скользила взглядом по интерьеру. Не скажу, что тут было уютно, но явно чувствовалась обжитость.

— Чай? Кофе? — предложил Малакай.

— Кофе.

Я зашла за ним на кухню и, сев за столик у окна, осмотрелась. Кухня была небольшой и светлой. Даже нашелся большой колючий и цветущий кактус на столешнице. Погодите…

— Это что, тот кактус, который я подарила тебе на новоселье? — спросила я удивленно.

— Ага. Живучий оказался. Я когда сутками пропадал на работе, забывал его поливать, но, как видишь, он еще и цветет.

— Живучий, прям как я, — пошутила я с улыбкой.

Малакай наградил меня хмурым взглядом. Ясно, шутка не понравилась.