Элиза Маар – Ожившая невеста некроманта (страница 26)

У меня было еще достаточно времени, чтобы успеть немного поспать и не торопясь собраться, но с этими вредителями скорее сойдешь с ума. Их борьба продолжалась, и я с закрытыми глазами слушала, как страдает мебель.

— Это моя малоберцовая кость!

Я выглянула из-под одеяла и увидела, что Чокко отвоевал у Скитти конечность и понесся к окну.

— Верни на родину, животное!

Кость полетела в открывшееся окно, которые еще несколько секунд назад было закрыто, и я в шоке округлила глаза, видя зеленоватое магическое свечение, исходившее от енота. Он сам это сделал?

— Паразит! Вредитель! Живодер! — запричитал Скитти, чуть не вывалившись из окна. — Моя косточка!

Енот выпрямился на две лапки и издал интересные звуки, запрокинув голову. (Это что, был злобный смех?). Затем он с видом победителя пролетел ко мне — буквально — и дар речи у меня пропал окончательно. Кажется, моя магия отлично прижилась в еноте.

— И что это было?

Его усы зашевелились, и я почти уверена, что он улыбнулся. Скитти, зарычав, повернул голову, и зеленые огоньки, бывшие его глазами, превратились в красные.

— Так, без насилия, — предупредила я.

В то утро, к счастью, никто не пострадал (кроме моей психики, но она уже привыкла).

До занятий я встретилась с Оли, которая приподняла настроение Скитти, а затем пошла на лекцию, которая была общей с Лиамом.

Фамильярам разрешалось присутствовать на занятиях — на нашем факультете. Как на остальных не знаю. Но когда они нарушали дисциплину, как это сегодня сделали Чокко и Корн, когда моему не понравилось внимание ворона ко мне, с нас, адептов, снимали баллы оценок. Из-за Чокко я сегодня получила единицу. То есть буду вынуждена идти на отработку.

— Стыдно тебе, да? — спросила я после занятий, когда он, прижав ушки к голове, притащил мне свое погрызенное яблоко в качестве подношения.

Гостинец я приняла, но есть, разумеется, не стала. Великодушно разрешила догрызть ему, сказав, что больше не обижаюсь, но так делать еще раз запретила. Малакай прав. Его надо воспитывать. А то он сегодня и на профессора по эгд тявкал.

Неделя до бала пролетела незаметно, потому что я много училась. Малакая видела только на наших совместных индивидуальных уроках, которые он продолжил мне давать, а я не отказывалась, потому что они были мне очень нужны. Нынешний магистр эгд меня не взлюбил.

Подарок для Люциуса я уже купила. Он безумно любил старые сказки, и я с помощью Лиама нашла довольно древний сборник. Надеюсь, они понравятся дяде.

Я стояла перед зеркалом в своей комнате, разглядывая платье, которое мне прислали утром. Оно было таким, каким, наверное, и должно быть платье для такого вечера — одновременно торжественным и почти ритуальным.

Чёрный шёлк облегал лиф, подчёркивая линию плеч и шеи. Рукава до локтя были выполнены из полупрозрачной чёрной сетки, сквозь которую просвечивали тонкие серебряные нити вышивки — они складывались в узоры. Юбка, расклёшенная, но не пышная, струилась до пола, а сзади переходила в короткий шлейф, отделанный серебряной каймой с гравировкой рун-оберегов.

Пояс из чёрного бархата с серебряной пряжкой подчёркивал талию. На нём висели крошечные подвески — чёрные агаты в серебряной оправе. Вырез был глубоким, но не вызывающим — обрамлён тем же серебряным шитьём, что и рукава. В свете лампы камни в вышивке мерцали, будто далёкие звёзды.

Я надела серьги — простые капли серебра с чёрными опалами, которые переливались при движении. Кольцо Малакая, простое на вид, но хранящее в себе частицу его магии, блеснуло на пальце. Клатч из чёрной замши с застёжкой в виде глаза дополнял образ — маленький, но значимый штрих.

Чокко сидел на кровати, наблюдая за мной с видом эксперта.

— Ну что, — я повернулась к нему, — достойно для особенного вечера?

Он чихнул, и я рассмеялась.

— Спасибо за поддержку.

Скитти пришел вместе с Малакаем. Когда оба увидели меня, у первого на пол с грохотом упала челюсть, а глаза превратились в зеленые сердечки, а второй странно застыл и, кажется, даже перестал дышать, немигающим взглядом смотря на меня.

Я робко улыбнулась, чувствуя приятное тепло внутри. Румянец растекся по щекам и шее. Окинув взглядом мужчину, я не поскупилась на честный комплимент.

— Отлично выглядишь, Малакай.

Он, отмерев, сглотнул, и его кадык нервно дернулся. Взгляд еще раз пробежался по моему телу и, не задержавшись на декольте, остановился на лице.

— Мэвис, ты…

— Богиня моего сердца! — заявил Скитти, рухнув на колени.

Чокко, грызший очередное яблоко, фыркнул и кинул в него огрызок, но скелет даже внимания не обратил.

— Любовь всей моей смерти поистине шедевральна!

Я рассмеялась, позабавленная его реакцией, а когда посмотрела на слишком серьезного Малакая, который вел себя странно, затихла.

— Думаешь, это слишком? — спросила я робко.

— Нет. Я думаю, ты просто прекрасна.

У Скитти во второй раз упала челюсть. У меня самой она едва не столкнулась с полом, потому что это же Малакай. Словно осознав, что сказал, он прочистил горло, оттянул от шеи воротник белой рубашки и расправил плечи.

— Готова?

— Ты это слышала, Мэви? — спросил у меня Скитти.

— Ага…

— Мэвис, ты готова? — повторил Малакай.

— Он сделал тебе комплимент?

— Ага… — протянула я.

— И вполне приличный.

— Да.

Малакай вздохнул.

— Нам пора, — сказал он.

— Спасибо, Боги! — Скелет поднял костлявые руки вверх. — Он не безнадежен!

Малакай, то ли раздраженный, то ли смущенный, вышел за дверь, и нам втроем пришлось его нагонять.

— Ты в порядке? — спросила я, когда заметила, что сегодня он хромает очень сильно.

— Да.

— Твоя нога…

— Все в порядке, Мэвис.

Вот. Он снова от меня закрылся. Боги, я когда-нибудь смогла пробиться через скорлупу этого мужчины?

Глава 23

Страх и любовь

***Малакай***

Моя невеста просто великолепна. Она всегда была красива. Всегда притягивала к себе мое внимание — даже будучи одетой совсем просто. Но в этом платье… В очередной раз я едва смог побороть желание поцеловать ее и сказать, как сильно люблю.

Только мысль, что это опасно, что ни за что нельзя допустить этого, остановила меня. Уж лучше Мэвис будет рядом, но не моей — за то живой, чем я ее совсем потеряю. Уже два раза это почти случилось… А значит, возможно, пророчество сбывалось.

Мне нужно остановиться. Нужно воздвигнуть стены. Нужно удушить чувства к ней.

Мэвис достойна прожить долгую жизнь.

Разумом-то я понимал, что должен прекратить все, но сегодня она напрочь завладела моим вниманием. Отвлекала только боль в колене, которая, видимо, решила меня добить.

Когда маджикар заехал на территорию особняка и остановился у ступеней крыльца, я первый вылез из салона и подал руку Мэвис. Мы прибыли раньше времени, чтобы лично поздравить отца с юбилеем и немного побыть дома.

Вместо хрупкой бледной девичьей ручки из салона вылезла костлявая рука Тринадцатого и легла на мою ладонь.

— Это так мило с твоей стороны, — заявил скелет.

Я убрал руку, и он фыркнул.