Элиза Маар – Лилия для демона (страница 65)
С нежной улыбкой я провела пальцем по его скулам, прекратив сопротивляться. Густые ресницы дрогнули, когда я прикоснулась к шраму над верхней губой.
С нежной улыбкой я провела пальцем по его скулам, прекратив сопротивляться. Густые ресницы дрогнули, когда я прикоснулась к шраму над верхней губой.
— Я так боялся, что это сон.— сказал Кайм хриплым голосом, притягивая меня ближе.
— Я так боялся, что это сон.— сказал Кайм хриплым голосом, притягивая меня ближе.
— Нет.— шепнула я и провела тыльной стороной ладони по его щеке, щекоча кожу отросшей щетиной.
— Нет.— шепнула я и провела тыльной стороной ладони по его щеке, щекоча кожу отросшей щетиной.
Издав тихий стон, демон распахнул глаза и, сфокусировав на мне взгляд, нежно улыбнулся, проводя шершавыми пальцами по моей спине.
Издав тихий стон, демон распахнул глаза и, сфокусировав на мне взгляд, нежно улыбнулся, проводя шершавыми пальцами по моей спине.
— Знаешь, до встречи с тобой я думал, что у меня сильная выдержка.— начал Кайм.— Как оказалось, я ошибся. Эта ночь тому доказательство. Сложно держать себя в руках, когда в твоей постели лежит такое сладкое чудо, дурманя тебя своим запахом и теплом тела. А когда трется об тебя ещё и аппетитной попкой, тогда вообще хочется взорваться.— улыбнулся он лукаво, блеснув золотистыми глазами.
— Знаешь, до встречи с тобой я думал, что у меня сильная выдержка.— начал Кайм.— Как оказалось, я ошибся. Эта ночь тому доказательство. Сложно держать себя в руках, когда в твоей постели лежит такое сладкое чудо, дурманя тебя своим запахом и теплом тела. А когда трется об тебя ещё и аппетитной попкой, тогда вообще хочется взорваться.— улыбнулся он лукаво, блеснув золотистыми глазами.
Мои щёки залил румянец. Опустив глаза, я невольно закусила нижнюю губу, после чего Кайм утробно зарычал:
Мои щёки залил румянец. Опустив глаза, я невольно закусила нижнюю губу, после чего Кайм утробно зарычал:
— Прекрати, женщина, иначе я возьму тебя прямо сейчас!
— Прекрати, женщина, иначе я возьму тебя прямо сейчас!
— А может я этого и добиваюсь!
— А может я этого и добиваюсь!
«Я ослышалась!?».— вскрикнула Риз, обалдев от моих слов. Да я и сама вошла в ступор, но отступать было уже поздно.
«Я ослышалась!?».— вскрикнула Риз, обалдев от моих слов. Да я и сама вошла в ступор, но отступать было уже поздно.
Рыкнув, Кайм закрыл глаза, давая мне понять, что действовать не намерен. Я хитро улыбнулась и, выскользнув из его захвата, легла на демона сверху. Он тут же открыл глаза, смотря на меня помутневшим взглядом уже не золотых, а оранжевых глаз.
Рыкнув, Кайм закрыл глаза, давая мне понять, что действовать не намерен. Я хитро улыбнулась и, выскользнув из его захвата, легла на демона сверху. Он тут же открыл глаза, смотря на меня помутневшим взглядом уже не золотых, а оранжевых глаз.
Лукаво улыбнувшись, я немного поерзала, пытаясь принять удобное положение и, выпрямившись, оседлала его бедра, чувствуя, как сквозь ткань боксеров в меня упирается возбужденная плоть. Кайм зашипел, сжимая руками мою талию.
Лукаво улыбнувшись, я немного поерзала, пытаясь принять удобное положение и, выпрямившись, оседлала его бедра, чувствуя, как сквозь ткань боксеров в меня упирается возбужденная плоть. Кайм зашипел, сжимая руками мою талию.
— Мелкое исчадие ада.— сказал он осевшим голосом, опуская руки к моим ягодицам.
— Мелкое исчадие ада.— сказал он осевшим голосом, опуская руки к моим ягодицам.
Я издала тихий стон и закусила губу, когда он их нежно сжал. Низ живота пронзило новое ощущение, вызвав в душе волну восторга. С лукавой улыбкой я поерзала попойкой по его бедрам, наслаждаясь не то тем, что чувствовала, не то тем, что слышала.
Я издала тихий стон и закусила губу, когда он их нежно сжал. Низ живота пронзило новое ощущение, вызвав в душе волну восторга. С лукавой улыбкой я поерзала попойкой по его бедрам, наслаждаясь не то тем, что чувствовала, не то тем, что слышала.
Грудь от возбуждения утяжелилась, вершины сосков уперлись в ткань ночной рубашки. Меж ног разлился знакомый, но в тоже время непривычный жар.
Грудь от возбуждения утяжелилась, вершины сосков уперлись в ткань ночной рубашки. Меж ног разлился знакомый, но в тоже время непривычный жар.
Рыкнув, Кайм резко переместил меня на кровать и накрыл своим телом, разводя коленом мои ноги.
Рыкнув, Кайм резко переместил меня на кровать и накрыл своим телом, разводя коленом мои ноги.
— Ты сама напросилась, сладкая.— шепнул он мне на ухо, обжигая кожу горячим дыханием.
— Ты сама напросилась, сладкая.— шепнул он мне на ухо, обжигая кожу горячим дыханием.
Глава 32
***Валафар***
***Валафар***
Держать себя в руках я уже не мог. Воздержание оказалось слишком болезненным и сложным, но оно стоило того. Сейчас в моих объятиях была МОЯ пара, а не игрушка для утех.
Держать себя в руках я уже не мог. Воздержание оказалось слишком болезненным и сложным, но оно стоило того. Сейчас в моих объятиях была МОЯ пара, а не игрушка для утех.
Меня почти трясло от жажды. В голове витал туман, мозг потихоньку отчаливал, уступая место другой части тела. Она уже призывно стояла, смущая мою конфетку, и ждала скорых действий, в нетерпении подрагивая.
Меня почти трясло от жажды. В голове витал туман, мозг потихоньку отчаливал, уступая место другой части тела. Она уже призывно стояла, смущая мою конфетку, и ждала скорых действий, в нетерпении подрагивая.
Титанических усилий мне стоило сегодня ночью держать себя в руках, пока Лия была рядом, прижимаясь ко мне своим хрупким телом. Каждое ее прикосновение вызывало во мне бурю, такой хаос, что хотелось взвыть. Сердце всю ночь колотилось как остервенелое, адреналин в крови не утихал. Я был готов взорваться. Член болел от нестерпимого желания, мучавшего меня почти две сотни лет.
Титанических усилий мне стоило сегодня ночью держать себя в руках, пока Лия была рядом, прижимаясь ко мне своим хрупким телом. Каждое ее прикосновение вызывало во мне бурю, такой хаос, что хотелось взвыть. Сердце всю ночь колотилось как остервенелое, адреналин в крови не утихал. Я был готов взорваться. Член болел от нестерпимого желания, мучавшего меня почти две сотни лет.
Да, первое время у меня были женщины, если уж быть предельно честным. В монашках я не ходил. Но это было не то. Ощущения, эмоции. Да даже то самое удовольствие, наступающее после разрядки. Все было не тем. И женщины были не те.
Да, первое время у меня были женщины, если уж быть предельно честным. В монашках я не ходил. Но это было не то. Ощущения, эмоции. Да даже то самое удовольствие, наступающее после разрядки. Все было не тем. И женщины были не те.
Деля постель с ними, я не мог выбросить из головы одну-единственную девушку, нагло и жадно выкравшую мое каменное, жестокое сердце и поселившую в нем сильное желание жить и любить. И сейчас спустя столько лет я могу воплотить это желание!
Деля постель с ними, я не мог выбросить из головы одну-единственную девушку, нагло и жадно выкравшую мое каменное, жестокое сердце и поселившую в нем сильное желание жить и любить. И сейчас спустя столько лет я могу воплотить это желание!
С жадностью и упоением я впился в пухлые манящие губы феи, прижимая ее тело к кровати. С тихим стоном, отвечая на поцелуй, Лия выгнулась в пояснице, запуская свои пальчики в мои волосы на затылке. От ее губ оторваться было невозможно, но меня манила другая часть тела, соски которой призывно стояли, упираясь в ткань ночной рубашки.
С жадностью и упоением я впился в пухлые манящие губы феи, прижимая ее тело к кровати. С тихим стоном, отвечая на поцелуй, Лия выгнулась в пояснице, запуская свои пальчики в мои волосы на затылке. От ее губ оторваться было невозможно, но меня манила другая часть тела, соски которой призывно стояли, упираясь в ткань ночной рубашки.
Жадно втянув носом запах своей феи, я легкими поцелуями, смешанными с покусываниями, пошел ниже, помечая каждый участок бархатистой кожи. С тихими стонами Лия прижималась ко мне, млея от наслаждения. Терлась о мой возбужденный орган, отпустив все страхи и сомнения. С упоением отвечала на поцелуи, не стесняясь касаться моего тела.
Жадно втянув носом запах своей феи, я легкими поцелуями, смешанными с покусываниями, пошел ниже, помечая каждый участок бархатистой кожи. С тихими стонами Лия прижималась ко мне, млея от наслаждения. Терлась о мой возбужденный орган, отпустив все страхи и сомнения. С упоением отвечала на поцелуи, не стесняясь касаться моего тела.
Ее коготки сладко царапали мои плечи, спину, впивались в ягодицы, когда я с жадностью засасывал горошину острого соска в рот, прикусывал ее, обдувал прохладой, желая доставить больше удовольствия конфетке.
Ее коготки сладко царапали мои плечи, спину, впивались в ягодицы, когда я с жадностью засасывал горошину острого соска в рот, прикусывал ее, обдувал прохладой, желая доставить больше удовольствия конфетке.
— Сладкая. — шептал я, опускаясь поцелуями по плоскому животику и оставляя влажную дорожку, направляясь ниже, пока меня не остановила ткань шортиков.
— Сладкая. — шептал я, опускаясь поцелуями по плоскому животику и оставляя влажную дорожку, направляясь ниже, пока меня не остановила ткань шортиков.
— Вал-л-л! — Лия простонала мое второе имя, сжимая мои волосы пальчиками.