Элиз Вюрм – Плач Дантов (страница 9)
Когда оно пришло к ней, это чувство тоскливого одиночества?
Элен знала – когда – со смертью первой любви.
Райни.
Девочка-мальчик… демонёнок!
Смелая Райни, отчаянная Райни…
С какой теплотой Элен вспомнила, о той, кого нет!
– Умираю, – Подумала она. – Вспомнив о Тебе! И оживаю…
Джеррелл прав? Такова жизнь; то умираешь, то оживаешь!
Элен вспомнила, как он прочитал ей те стихи Дилана Томаса «Не властна Смерть, тут остаётся
Не позабыты мертвецы!
Живые, что слезами память омывают —
Кружатся вместе под Луной».
– Да, – Подумала она. – «Ты меня разрушаешь… Ты принес мне радость»!
Она вдруг подумала, – Блаженны от любви, и беспощадны…
Посмотрела на осень, – остановилась, – посмотрела.
– Как в Тебе это уживается «чёрно-белый сон и море чувств»?
Он сказал ей «Я сделал кормушку для птиц. Где мы её повесим? Куда поставим?..».
Беззащитная улыбка.
– Могу прибить к дереву!..
Элен поняла его – он забыл, забыл… просто жизнь, когда ты просто идёшь и делаешь что-то – например, устанавливаешь скворечник!
У него руки добрые – умеет, и подправить и сделать с нуля…
Она сказала ему:
– Давай, поставим скворечник на дереве – на том, который у нас, во внутреннем дворике?
– Давай! – Улыбнулся Джеррелл, улыбнулся с облегчением – боялся, что не поймёт…
Элен улыбнулась ему, – его глазам – он напомнил ей Агасфера Марка Шагала, того, что надо всем – над церквами с куполами синими, и даже над Зимой, бессмертной как Смерть…
– Мельмот, – Подумала она, наблюдая за ним. – Мельмот скиталец, Мельмот-страдалец!
Тогда, смотря как, он устанавливает птичий домик, она вспоминала «Для тех, кто любит, не существует ни дня, ни ночи, ни лета, ни зимы, ни общества, ни одиночества. В их упоительной, но призрачной жизни есть только два периода, которые в сердечном календаре обозначаются двумя словами: свидание и разлука».
Она подумала, с нежностью сейчас, с нежностью к этой неизбежности всегда кого-то любить и к кому-то привязываться, – Даже у птиц теперь есть свой дом! Какое сладкое слово – «дом»! Как «мама», как «любимый»…
Элен ощутила, что тоже забыла – они все здесь, в этом новом страшном мире, живые, но мёртвые, люди без памяти и с ней… Потому, что невозможно жить и помнить, и жить и забыть – нельзя!
Она покопалась в памяти, вытащила: «я требую права быть несчастной»…
Глава 9
Мечта
Мелькая вдалеке, не оставляй меня
Оставь свои следы, чтоб мог по ним идти
Окликни, если я остановлюсь в пути
Мелькая вдалеке, не оставляй меня
Мечта
Мечта!
Мечта!
В холодной темноте на языке огня
Со мной поговори, со мной поговори!
Всё знаешь про меня, знаешь, что внутри
Мелькая в темноте, не оставляй меня
Мечта!
Мелькая в темноте, не оставляй меня
Мечта6
Город вдруг показался ему феодомантом7, – колоссом Мемнона8 – дома, дома, дома, по обе руки!
И Джеррелл Миллс шёл, – искал как Суламита9: на ложе моём ночью искала я того, которого любит душа моя, искала его и не нашла его.
Встану же я, пойду по городу, по улицам и площадям, и буду искать того, которого любит душа моя; искала я его и не нашла его.
Встретили меня стражи, обходящие город: «не видали ли вы того, которого любит душа моя?». Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя, ухватилась за него, и не отпустила его…»10.
– Не оставляй меня, – Подумал он. – Душа!
Закурил, – рука дрожала.
Ногам стало лучше – переодел обувь, надел сапоги. Как он любил носить их когда-то – самая удобная обувь на свете!
Джеррелл вспомнил:
– Спасибо!
Поднял руку, прикоснулся к щеке Хелены… Позаботилась!
Он ощутил тепло – к ней, с ней – тепло, подумал, – Что может быть большим в отношении одного человека к другому!? Тепло… Любовь тоже.
– Приходи!
Она посмотрела ему в глаза, благодарно и верно – с любовью, «обнажилась». Понял: поверила! Ему…
И Джеррелл тоже ощутил благодарность – за мысль о нём, за стремление к нему.
Мир очерствел – люди стали, как тени, – и, самое страшное – тени себя!
– Приду, – Кивнул ей, он. – Только найду ребёнка!
– «Ребёнка»? – Удивилась Хелена.
– Элен!
– Ааа…