Элиз Вюрм – Красное платье (страница 1)
Элиз Вюрм
Красное платье
«И мудрейший из людей не знает, как сделать счастливым страдальца, который, при том, может быть молод, хорош собой, богат, здоров и любим. Но самый последний бродяга из бродяг, дрожащий от холода и голода в лохмотьях, больной, бездомный, старый, жалкий, глупый, завистливый, может испытать мгновенный восторг и упиться им. Счастье столь же парадоксально как жизнь и столь же таинственно как смерть»
Вечной памяти М.В
Пролог
Мэй Смит летела первым классом в самолете итальянских авиалиний Алиталия. Первый класс… Ей казалось, что она села не на свое место. Мэй никогда не видела такой роскоши, это была персональная каюта!
Вчера ей позвонила дочь, и сказала ей, что она должна приехать в Италию. Она сказала ей «Я никогда ни о чем не просила тебя, Мэй, но сейчас прошу: помоги мне!».
Мэй удивилась, подумала, помочь? Я? Тебе?!
— Чего ты хочешь?
— Выйти замуж! Он не понимает, почему я позволяю тебе жить так, как ты живешь…
Глава 1
Он встретил ее в аэропорту, тот самый непонятливый человек.
— Здравствуйте. Как поживаете?
Он был очень высоким, и очень молодым.
— Здравствуйте. Спасибо, хорошо. А вы?
У него были грустные глаза, янтарно-желтые.
— И я хорошо.
Мэй не поверила ему, этот человек не умеет врать.
— Меня зовут Океанос — Океанос Вентури.
— Мэй Смит.
Он посмотрел на нее очень внимательно.
— Ваше имя говорит о многом, а фамилия ни о чем.
Она улыбнулась.
— И о чем же вам говорит мое имя?
— О Лете, о самом прекрасном времени года после Осени!
Когда они сели в машину, Океанос включил музыку, зазвучал голос Хулио Иглесиаса.
— До Вентури ехать час, потом около получаса на пароме, так как это остров, — Сказал ей он.
Давайте сначала пообедаем…
И у него громко заурчало в животе.
Мэй заулыбалась.
Он посмотрел на нее со смущением, такой молодой и красивый.
— Извините.
Они долго ехали, Мэй почти задремала сидя рядом с Океаносом на пассажирском сиденье. Италия была ослепительно красива, до боли, как красиво все то, что не будет нашим. Остается только наблюдать. И стараться не чувствовать.
Хулио пел, словно колыбельную, наверное, все песни о любви похожи на колыбельную. Тот, кто любил знает, что любовь это сон, от которого не хочется просыпаться.
— Эта песня называется «33 года», — Вдруг сказал ей Океанос.
«A veces miro hacia atrás
con la nostalgia que da
el recordar esa edad
cuando se juega a ganar»…
И он перевел для нее:
— «Иногда я смотрю назад
с ностальгией, которую приносит
воспоминание об этом возрасте,
когда играют, чтобы победить»…
Она посмотрела на него. Он был таким молодым… Впервые в жизни она позавидовала молодости.
Мэй подумала, молодость это единственное чему стоит завидовать, она бесценна! Бесценен первый осенний лист, первая снежинка, то слезы Жизни о том, что все пройдет!
Хулио Иглесиас начал петь другую песню.
— О чем он поет сейчас? — Спросила она, Океаноса.
— «Longe demais de você». — Сказал ей он, смотря на дорогу. — «Хочу видеть тебя рядом с собой»…
Мэй вновь посмотрела на него. Сколько ему лет? Двадцать пять? Около тридцати? Молодой тигр. Молодой мужчина с тигриными глазами… Она никогда не видела таких глаз, словно подсвеченных изнутри золотым светом! Человек-тигр!
Они ехали мимо пригорода, когда Океанос спросил ее:
— Мэй, вы любите сладкое?
Он посмотрел на нее с нерешительной улыбкой.
— Не знаю. — Честно ответила ему она.
Мэй вдруг подумала, а что я знаю? О себе?
— Как насчет Тирамису с шампанским?
Она тоже улыбнулась, Тирамису с шампанским…
— Хорошо!
— Хорошо?!
Океанос так улыбнулся.
Мэй захотелось смеяться.
Океанос остановился у небольшого дома без вывески. У дома не было двери, ее заменяла зеленая штора. Дом стоял в окружении деревьев с пышными кронами, и клумб с разноцветными цветами.
Мэй захотелось посмотреть на цветы.
— Я очень люблю это место, — Сказал ей Океанос, когда они вышли из машины.
Тут делают самое вкусное Тирамису!
Она улыбнулась, сладкоежка!