Элиз Вюрм – Джерри. Книга 3 (страница 3)
– Да.
– Скажи, Ты!
Они заглянули друг другу в глаза.
– Когда я подрос… Она требовала, чтобы я прислуживал ей, ей и её друзьям. И я прислуживал, а потом… Потом она давала мне пинка под зад, и я падал, со всем, что нёс, чашки, бутылки… И я… Я был уничтожен, Джина, но я…
– Молчал? – Поняла она.
– Да… Не понимаю, почему! Почему я терпел!
У неё всё сжалось внутри, душа сжалась, она смотрела на свою любовь и думала, – Я верну тебе то, что она отняла – того ребёнка! Ребёнка в Тебе я сделаю счастливым!
Джина погладила его, это лицо и плечи, грудь… Как он красив, само совершенство!
Она поняла: нам всем нужна своя любовь – женщины, но матери! Мужчины, но друга, отца, брата!
Нам всем нужно сродство!
– Я хочу Тебе сказать! – Начала ощущая как колет сердце.
– Скажи?!
Его глаза наполнились теплом, теплом и лаской – смотрел как на дочь, как на любимую, – врастает в неё, срастается с ней!
– Иногда мне кажется…
Несмело посмотрела прямо в глаза, – в душу.
– Ты воскресил во мне что-то! Оживил!.. Я была почти мертва, – что-то во мне! Что-то во мне разуверилось во всём и перестало любить жизнь! А ты пробудил её, эту хрупкую жизнь во мне… Душу?! Не знаю…
Джина задумалась.
Поняла, ощутила:
– Способность к сродству!
– «К сродству»? – Удивился Рэм.
Она смятенно добавила:
– Любовь – акт воли, а не чувств… Я это поняла – я это понимаю, сейчас, с Тобой!
– Объясни!? – Чутко спросил Рэм.
– Ты сказал мне, что терпел… Нет, это было не оно, не терпение – это была надежда, надежда как акт воли, на то, что её сердце смягчится!
Глава 5
Рыженький ребёночек наелся фарша из лазаньи, и, задремав у Жермена на руках, мурчал как трактор.
Жермен улыбался – Селин никогда не видела его таким радостным!
Она порезала лазанью, чтобы он мог есть одной рукой – на другой ребёнок с золотыми глазами.
Странно она чувствовала себя, наблюдая за мужем. Она его не поняла! Не понимала! Он мешал ей… не жить!
Селин съела кусочек лазаньи, – вкусно! У неё получилась сегодня очень вкусная лазанья! Готовила для него…
– Вкусно! – Добродушно похвалил Жермен.
– Да? – Смущённо спросила она. – Я рада, что тебе понравилось!
– Это так трудно? – Внезапно спросил он.
И она смутилась ещё сильнее:
– Что?
– Назвать меня по имени!
Посмотрел в глаза.
Ей захотелось сказать ему; да… Почти невыполнимо! Но только почти. Неловко, странно – и больно… после всего!
Ей перед ним стыдно, – она это поняла, как на паперти…
И стыд душил, мучил не меньше любви!
Любовь к Арману лишила её воли к жизни, к любви физической…
Селин подумала, – Мне казалось, что то был мой путь в Дамаск, а теперь я понимаю, что то было… прелюдией к Судьбе!
– Ответь мне! – Сказал Жермен.
Селин вновь посмотрела на него.
Добавил:
– Что тебе нужно, чтобы перестать нервничать в моём присутствии?!
Она поняла, что он не так её понимает, – не нервничает она, она переживает; как много она его своей жизнью поранила!
Селин подумала, – Как сказать тебе об этом? Сказать, и не умалиться в твоих глазах ещё больше!
И снова это чувство… Нерешительности, муки, сожаления… и страсти!
Глава 6
– Если она скажет тебе…
Глаза Рэма покраснели.
– Что я сам унижался перед ней – не верь!
Джина грустно посмотрела на любимого.
– Боишься, что я разочаруюсь в тебе?
Он ответил ей не сразу, распереживался ещё сильнее:
– Боюсь, что я, правда, такой… Если я терпел, значит, я правда такой… Слабый! Тот, кто может унизиться!
Джина обняла Рэма, прижалась к нему, прижала его к себе, – обняла.
– Любовь моя! Мой дорогой, мой ненаглядный… Унизиться могут все!
– «Все»?!
Он заплакал.
И она заплакала, чувствуя его боль.
– Все!
– Почему?!
Джина обняла свою любовь крепче.