Элиз Вюрм – Джерри. Книга 3 (страница 2)
Он курил, – вдыхал и выдыхал дым, уставший, размерено, сигареты с цыганкой.
– Же… – Начала она, и споткнулась, упала.
– Жермен!
Покраснела (хорошо он не видит!) вся – в смущении.
– Ну, вот видишь, – Сказал ей, он. – Не страшно… сделать шаг, пусть и несмелый, тоскливый, строгий к себе!
Ей захотелось сказать ему; я вопию от страха, как камни, что серые боги бросают вниз… Ты видишь? Я в ужасе! Быть с Тобой и не быть!
Мысленно она вернулась, – к чёрному жандарму, Кухулину, к псоглавцу, по-птичьи смотрящему на неё одним своим глазом: кто ты, каина?!
Что она ответит, демону по имени Жизнь? Та, что не жила, не рождалась, не умерла!? Это всё я… Голем в Иерусалиме, всеясильный, Адам Кадмон!
Глава 3
Он принёс… рыжего ребёнка, кота подростка, заморыша с апельсиновыми глазами.
Кот высунулся из куртки, из сердца Жерменового, и с любопытством принюхался – в доме тепло пахло лазаньей с мясом.
– Откуда он? – Удивилась Селин.
Жермен заулыбался, совершенно по-мальчишечьи, ребёныш седеющий.
– Пока я возился с колесом, явился он, и больше не ушёл!
И улыбался, улыбался, счастливый.
– Подержи его, я сниму куртку!
Отдал ей кото-ребёнка.
Она ощутила в руках тёплое худющее тельце.
Заулыбалась-умилилась:
– Задохлик какой…
– Накормим! Согреем! – Сказал Жермен, расстёгивая уютную куртку-рубашку.
Селин посмотрела на него, подумала, – Значит, ты всегда такой… Со всеми! С женщинами и котами… жалеешь!
Ширли Хорн пела «Dindi»:
Небо, так необъятно небо
С облаками, что проплывают вдали
Куда они плывут?
О, я не знаю, не знаю
Ветер говорит с листьями,
Рассказывает истории, которым никто не верит,
Истории о любви,
Которые принадлежат только Тебе и мне
Она вдруг поняла его: он – ребёнок в душе, очень добрый и очень нежный…
Глава 4
– Я хотел сказать Тебе…
– Скажи!
– Я был беден, Джина, я не знал, что будет завтра!
– А теперь знаешь?!
Он перевернулся, лёг на спину, посмотрел ей в глаза.
– Теперь с самоуважением стало полегче!
– Я поняла!
– Что «ты поняла», мышонок?!
– Что тебе страшно, страшно, что я узнаю, каким ты был…
Она заглянула ему в глаза.
– Каким одиноким и беспомощным!
– Да!
Она погладила его, его лицо, убрала чёлку со лба.
– Моя дорогая любовь, Рэм! Я ничего не боюсь! Бедности, богатства… Я боюсь только одного; остаться без Тебя!
– Джина!
Рэм поднял руку, и погладил её по щеке.
– Мне страшно… Страшно, что ты узнаешь, каким… униженным я был!
– Из-за денег?
– Из-за всего!
Заглянул в глаза.
– Я не мог дать отпор. Я был… парализован этим чувством… что я ничтожество!
– Ты не ничтожество! Ты прекрасный человек… Лучший! Лучший из мужчин!
– «Лучший»? – Грустно улыбнулся он.
– Да!
Ей стало так больно… Не узнала самое себя! Не знала, что может испытать такую боль, что способна… к такой боли!
Джина подумала, – Что за боль эта? Обида? На жизнь… На его жизнь, что так его испытывала!
Почему испытывает жизнь? Почему одних испытывает, а других нет? Почему… ударяет Судьба? Чтобы, что?!
– О чём ты думаешь, малыш?!
– О тебе…
Джина вновь посмотрела на Рэма, в его чёрные глаза.
Поняла вдруг:
– Ты же… Переживаешь из-за моей матери, из-за того, что она может мне что-то сказать!