Элиссон Вуд – Быть Лолитой (страница 23)

Я тут же пожалела, что мой напиток закончился.

Он чуть не подавился курицей, засмеявшись.

– Ты мне никогда не разрешаешь.

Это правда. Я никогда не позволяла ему целовать меня ниже моей татуировки на бедре, звездочки, всегда тянула его наверх. У меня были определенные разочарованные иллюзии по поводу собственного тела; я никогда, по сути, не видела другой полностью обнаженной девушки, не считая порно во время ночевки в восьмом классе по платному телевидению, поэтому без причины боялась, что у меня между ног может быть что-то не так. У меня не было реальных причин считать так, я была на приеме гинеколога и делала глубокую эпиляцию у профессионала несколько раз к тому моменту. Комментарии каждого были максимум такими:

– Ваша матка чуть наклонена! Ничего страшного.

– Ну, особо удалять и нечего. Но посмотрим, что можно сделать.

– У вас здоровый розовый цвет. Вам нужен новый рецепт?

Не было никаких причин для моих страхов, но все равно я убеждала себя, что со мной может быть что-то не так. Почему еще у меня иногда будет идти кровь иногда во время секса? Почему еще это так больно? Разве весь процесс не должен приносить удовольствие? Даже на секунду я не допускала мысли, что, может, наш секс с учителем был слишком жестким, слишком грубым, что я не готова к нему во всех смыслах этого слова и из-за этого вместо наслаждения – кровь и боль. Эта мысль даже не зарождалась.

Потому той ночью я особенно напилась, и когда он уложил меня на пол и его поцелуи начали опускаться ниже, я зажмурилась и приготовилась, будучи уверенной, что он испытает отвращение ко мне. Меня тошнило от стресса и водки. Я закрыла глаза руками и ждала, когда что-нибудь произойдет. Его рот был теплым, руки на моих бедрах, но внутри меня ничего не происходило. «Разве не должно что-то произойти? – думала я, вспоминая остальную статью, что прочитала. – Не должна сейчас испытать оргазм?» Наш секс никогда не был таким тихим. Звучало ужасно. Мой рот начал наполняться слюнями, и я начала что-то чувствовать, но это была возможность того, что меня вот-вот вырвет.

– О боже, остановись! – я села и глотнула ртом воздух, схватилась за ковер, но комната по-прежнему качалась.

– Что за херня, Элиссон? – Его голос звучал слишком громко, я тут же поняла это. Даже в своем туманном состоянии я поняла, он говорит слишком громко для этого позднего часа и раскрытого окна. Иногда мы слышали шепот телевизора у соседей снизу. И те же соседи наверняка могли услышать, как Ник кричит.

– Я просто…. Я не… – я пыталась сдержаться. Сглотнула слюну обратно, мысленно приказав содержимому желудка оставаться внутри. Он опять заорал, на этот раз точно достаточно громко, чтобы соседи услышали:

– Я лизал твою жопу!

Невозможно забраться в собственных мыслях так далеко, чтобы сбежать от этих слов.

Мало того что все это не принесло мне никакого удовольствия, так еще совсем не было тем, чего я хотела. «Это и есть оральный секс? – подумала я. – Таким и должен быть оральный секс? Мне должно было это понравиться? Что со мной не так?» Все внутри меня закружилось. Сейчас, сейчас произойдет – опухлость, давящее чувство в груди, я задыхалась собственным воздухом, не могла взять себя в руки. Теперь я понимаю, то была паническая атака. Но в тот момент я думала, что умираю. В комнате темно, только свечи, и я видела, как он стоит надо мной, выдергивает одеяло и свою одежду, топает туда-обратно и уходит в спальню, а затем я осталась одна, без трусов, в одном бюстгальтере на его полу.

Он захлебнул остаток моего коктейля, наорал на меня из-за ковра и швырнул стакан в стену. Сотни осколков заблестели в полумраке комнаты. Я зажала рот руками, надеясь, что если буду достаточно неподвижна, то стану невидимой.

Он все еще был частично одет, и я слышала, как входная дверь захлопнулась за ним. Но не могла разглядеть осколки в темноте, была босиком и голая. Я просто икнула и уставилась на луну.

В какой-то момент он вернулся. Я все еще сидела там, где он меня оставил. Теперь он был в шлепанцах.

– Я хочу домой, – сказала я.

Он подошел, поднял меня, и я начала тихо плакать, а он унес меня в спальню. Откинул волосы с моего лица, поцеловал в шею рядом с ухом и прошептал на одном дыхании:

– Я так сильно люблю тебя, я так в тебя влюблен, я никогда не причиню тебе боль, – и все начало плыть и смешиваться, и я знала, он подразумевает то, что говорит. И мы занялись сексом очень нежно. А в свете раннего утра я нашла все осколки и собрала в бумажный пакет, и уже знала, где пылесос. Губкой стерла следы коктейля со стены, намылила пятна на ковре и оставила отмокать. К восьми утра все было точно так, как до моей глупой идеи.

Когда он вышел из спальни, у него было письмо на шесть страниц для меня. Он вскипятил воду и оставил меня в гостиной читать. Там было написано: «Мне кажется, ты не понимаешь, чем вызвана моя реакция прошлой ночью, поэтому я попробую объяснить. Я могу описывать детали слишком ярко и грубо, но по-другому не объяснить… Когда ты остановила меня, мне казалось, я делаю это плохо, что тебе не нравится или что я причиняю тебе боль, или что тебе со мной некомфортно, или сразу несколько из тех причин… Меня приводит в замешательство то, что ты намеренно наказываешь себя… И это полная чушь, потому что в итоге ты наказываешь меня. Ты лишаешь меня моего наслаждения, и (прости, что говорю это) весь мой труд оказывается напрасным… Прошлой ночью я знал, что у тебя все немного болит, поэтому был очень аккуратен… а потом ты разозлилась и нагрубила, и все… Я не сделал ничего плохого и так что, будучи послушным щенком, я не извинился, потому что лишь пытался порадовать тебя и тем самым порадовать себя, а ты забрала эту возможность и швырнула мне в лицо… Я все еще недоволен, потому что мы испортили очень хороший вечер. Нам все еще нужно обсудить открыто вопросы секса и сделать это поскорее, чтобы такая потенциально приятная вещь не испортила наши с тобой отношения… Твой любимый, Ник».

В следующие выходные я уехала в колледж.

Не всегда было так. Бывало, мы не спали всю ночь, считая звездочки, которые нарисовали на бумаге, а затем которые были на небе, придумывая собственные созвездия. Или он играл песню, сидя на полу с гитарой на коленях, придумывая слова, говоря, что песня будет обо мне. Он научил меня варить куриный суп своей бабушки, секрет был в том, чтобы добавить щепотку карри для цвета, а потом кормил меня с ложечки. Он говорил, что я красивее, чем кто-либо прежде. Что я стоила того, чтобы ждать. Снова и снова. Были ночи, когда его голос был единственным звуком, он читал мне свои любимые произведения Диккенса. Его пальцы скользили по моим локонам Алисы в Стране чудес, он называл меня Дина между поцелуями. Или мы фантазировали, каким будет наше совместное будущее – в следующем году, он будет в Корнелле, мы будем вместе. Двое влюбленных студентов. Там он сможет целовать меня где угодно, где я пожелаю, на улице, в кофейне, в кинотеатре. Те моменты были такими милыми и такими искренними, они казались настоящими. За такие моменты я любила его. И поэтому никогда не сомневалась, когда он говорил, что любит меня.

Первое, что я сделала, когда приехала в колледж – переспала с незнакомцем. Ознакомительная неделя, занятия в понедельник, предвкушение витает в воздухе. Летом, когда я оставалась допоздна в лагере с остальными вожатыми и ждала, пока занятые родители или забывчивые няни придут за детьми, все юные вожатые вроде меня, кто уже окончил школу, но еще не был в колледже, слушали хвастливые рассказы старших о том, как здорово в колледже.

– Ты можешь делать, что пожелаешь, прикинь, – один парень постарше, Шейн, сказал мне, проверяя список своих смен, чтобы ничего не перепутать. – Никаких родителей, никаких правил.

– А разве там нет, типа, смотрителей в коридорах и все такое? – спрашивала я.

– Студенческие советники, – поправил он. – Они твои друзья. Или нет. Какая разница. Все равно они не твоя мама. Они старшекурсники и настучат на тебя, если поймают с пивом или сигаретами. Хотя некоторым плевать.

– А преподаватели? Им, должно быть, не все равно, – сказала я, складывая мелки в их желтые картонные домики.

Шейн пожал плечами.

– Есть курсы, где преподаватели даже не знают моего имени, классы огромные. Лекции.

Я потрясла коробку, чтобы засунуть еще один мелок.

– А знаешь, что лучшее из всего этого?

– Что? – спросила с надеждой я.

– Секс.

Я кисло уставилась на него, внезапно подумав, что он клеится ко мне. Он был прикольным, но не настолько.

– Нет, правда, я просто имею в виду, что не нужно никуда бегать тайком. Нет, типа… – он сделал паузу, подбирая слово. – Осуждения. Никто не судит. Нет такого, что если ты ребенок и спишь с кем-то, то обязательно собираешься жениться. Можешь заниматься сексом с кем хочешь, и в этом нет ничего такого. Презервативы раздают как конфеты.

– Ха-х, – я засунула мелки в коробку.

– В колледже можно быть только без пары, – подвел итог он. – Те парни, кто пытается поддерживать отношения с девушками на расстоянии, просто посмешище. Это никогда не работает. Они вечно вялые и пропускают занятия, а все потому, что понимают, что они упускают.

Я запустила руку в волосы и поправила пучок на затылке.