Элисон Уэйр – Кардинал. Роман о любви и власти (страница 9)

Сэр Эдвард Пойнингс сразу понравился Тому, он признал в нем умного, достойного доверия, опытного в миру человека и вскорости, по рекомендации сэра Ричарда, уже успешно исполнял поручения сэра Эдварда, за что не раз удостаивался похвалы. Стало само собой разумеющимся, что всякий раз, когда сэр Ричард отправлялся на ужин к лорд-наместнику, Том обязательно сопровождал его.

Том наслаждался участием в их беседах. Причастность к высокой политике была для него самим дыханием жизни.

– Французы всегда жадными глазами заглядывались на Кале, – сказал однажды вечером сэр Эдвард, когда они ужинали в его богато убранной столовой. – Они намерены вернуть его.

– Но это напрасные надежды, не так ли? – заметил один из восьми гостей. – Город прекрасно защищен.

– Что касается гарнизона, то да, но содержание этих мощных укреплений обходится очень дорого. Правителям в Вестминстере приятно тешить себя мыслями о том, как почетно владеть Кале, но они не хотят платить за эту привилегию. Мой бюджет, увы, вечно в дырах.

– Но торговля здесь, по-видимому, процветает? – спросил Том.

– Да, но выгоды по большей части получает корона. – Хозяин застолья поморщился.

– Да, – вмешался сэр Ричард. – Если бы нам доставалась хотя бы часть из них…

Тому хотелось высказать смелую мысль, что Англии пошло бы на пользу, если бы она отдала Кале французам и взяла с них за это высокую плату, но он чувствовал, что такое соображение не встретит поддержки у его собеседников.

Разговор переключился на короля Людовика и скандалы французского двора.

– По крайней мере, за Кале больше не борются Франция с Бургундией, – сказал сэр Ричард.

– Да, пусть даже лишь потому, что Франция теперь владеет герцогством Бургундия. Говорят, хитрый лис Максимилиан Австрийский сильно недоволен. – Сэр Эдвард пустился в объяснения, хотя Том уже постарался узнать все, что мог, о политическом мире за порогом Англии. – Он был женат на покойной герцогине Бургундской и позаботился о том, чтобы женить своего сына на Хуане Кастильской, которая вполне может стать королевой Испании, если суверены Фердинанд и Изабелла не обеспечат ее братом. Разумеется, французам это не понравится! Они терпеть не могут испанцев, так было всегда. К тому же, говорят, Хуана не в себе.

– Мне кажется, испанцы отставят ее в сторону, отдав предпочтение ее наследнику, инфанту Карлу, – высказался сэр Ричард.

– Тогда они создадут себе еще больше проблем, – вставил свое слово Том, – ведь ему всего три года!

– Ах, но когда-нибудь он станет великим правителем, так как унаследует не только Испанию, но, вероятно, и все владения Габсбургов, а если его дед Максимилиан займет трон императора Священной Римской империи…

– О чем он мечтает с тех пор, как восемнадцать лет назад был избран королем римлян, – перебил его сэр Эдвард. – И да, Карл действительно может заполучить императорскую корону.

Том слушал их разговор, запоминал детали. Даже здесь он как будто жил в мире королей и императоров. В действительности он находился очень близко к арене главных событий христианского мира. До Парижа меньше двухсот миль, на быстрых лошадях всего четыре дня пути. Том надеялся когда-нибудь посетить этот город. Но пока ему вполне хватало Кале. У него был добрый хозяин, сэр Ричард, и влиятельный знакомый, сэр Эдвард. Он хорошо проведет здесь время. Пока.

Часть вторая. «Из бедности к изобилию»

Глава 7

Том стоял на коленях у постели, его окружали члены семьи Нанфан, тоже коленопреклоненные. Опустив голову, он молился о душе сэра Ричарда, только что покинувшего этот мир, измученного болезнью, от которой его тело покрылось язвами. Слезы, катившиеся из глаз Тома, были искренними, так как за пять лет службы он полюбил старика. Любовь эта не осталась безответной. Сэр Ричард в полной мере оценил, насколько Том был ему полезен, а также его ум, его серьезность и умение вести себя. Постепенно старик передал Тому все свои обязанности казначея, а когда ввиду преклонного возраста сэра Ричарда освободили от должности и позволили вернуться в Англию, чтобы дожить остаток дней на покое, он взял с собой любимого капеллана и даже назначил его своим душеприказчиком.

Вот так в прошлом году Том оказался в живописном особняке, окруженном рвом, в поместье Бёртсмортон в Вустершире, который сэр Ричард построил для себя несколько десятилетий назад. Том вновь находился за пределами орбиты общественных дел. В тридцать пять лет, когда песок все быстрее убывал в песочных часах, это было досадно, тем не менее Том испытывал признательность к своему покровителю и искренне скорбел о его кончине.

Теперь он – в который уже раз – свободен и может идти собственным путем. Как только поместье перейдет в новые руки, он поедет домой в Ипсвич, чтобы подвести итоги своей жизни.

Но его опередили. Сэр Ричард вознаградил своего слугу так, что это превзошло самые невообразимые мечты Тома, который ничего не ведал об этом, пока в Бёртсмортон не доставили письмо с королевской печатью. Произошло это сразу после смерти сэра Ричарда, настолько быстро, что, казалось, весть о кончине старика еще не могла достигнуть Лондона. Король благодарил сэра Ричарда за рекомендацию. Ему действительно нужен капеллан, и отец Уолси как нельзя более подходит для этого.

Том едва верил своему счастью. Несмотря на скорбь, его дух воспарил. Именно этого он ждал всю свою взрослую жизнь. Он поедет ко двору и будет служить самому королю!

Ричмондский дворец, новехонький, сиял на солнце, его позолоченные шпили и луковки куполов высились над Темзой, напоминая цитадель из древних легенд. Том пришпорил коня и подъехал к огромному гейтхаусу[3], где его поглотила беспокойная толпа стоявших в очереди придворных, церковников, торговцев и слуг, которые ждали, когда настанет их черед объяснить стражникам, по какому делу они явились, и получить отмашку, дозволяющую войти.

Наконец Том ступил на широкий внешний двор, где его встретил ашер[4] и проводил в отведенное ему жилище. Они поднялись по лестнице, прошли по галерее, в конце которой ашер отпер дубовую дверь.

– Ваши комнаты, отец, – сказал он. – Его милость желает видеть вас в своем кабинете, когда вы освежитесь после дороги. Я подожду снаружи и отведу вас к нему.

В комнате, залитой светом из окна с ромбовидными стеклами, стояли стол, скамья, сундук и жаровня. Стены были побелены, на полу – подстилка из тростника. Том вошел через открытую дверь и оказался в спальне, где была кровать с балдахином и молитвенный столик, а в углу даже имелся нужник, за что Том возблагодарил Господа.

Однако не стоило заставлять короля ждать. Том поставил свой багаж на кровать, вымыл лицо и руки, воспользовавшись кувшином с водой и тазом, которые приготовили для него и оставили на широком подоконнике. Затем сбросил с плеч дорожный плащ, повесил его на крючок на стене и, смахнув пыль с сутаны, надел на шею подаренное матерью золотое распятие. Он был готов.

– Добро пожаловать, отец Уолси, – произнес король Генрих.

Он сидел за столом, заваленным счетными книгами и разными документами, и выглядел еще более худым и иссохшим, чем запомнилось Тому, но вел себя приветливо.

Том поклонился, потом вспомнил, что нужно поднять руку в благословении. Король перекрестился.

– Отец Уолси, меня опечалила новость о кончине моего верного слуги сэра Ричарда Нанфана. Он очень тепло отзывался о вас, вы знаете.

– Мне неловко слышать это, ваша милость.

Король пристально вгляделся в Тома:

– Я уверен, вам не нужно объяснять, в чем состоят обязанности капеллана, но примите к сведению: каждое утро в семь часов я слушаю мессу в своей личной молельне, она находится по соседству с этим кабинетом, и раз в неделю, по субботам, я исповедуюсь. По воскресеньям и в праздничные дни вы будете сопровождать меня в Королевскую часовню. Мне говорили, вы весьма умело управляетесь с разными делами, так что при необходимости я буду обращаться к вам за помощью, но в остальном вы можете распоряжаться своим временем. Лорд-управляющий объяснит вам, какое пособие вы будете получать при дворе, и покажет, в какой конюшне стоит ваш конь.

Все это звучало вполне ясно, только…

– Ваша милость, что это за пособие?

На короля вдруг напал сильнейший приступ кашля, что привело Тома в смятение. Кашель был резкий, спазматический, а когда король наконец обрел способность говорить, голос у него был сиплый.

– Это ежедневный паек, состоящий из хлеба, эля, мяса, дров и угля, – с трудом проговорил Генрих. – Прекратите, сэр! – Последние слова были адресованы обезьянке, которая вскочила на стол и принялась грызть счетную книгу, с которой работал ее хозяин.

Король отогнал зверька.

– Ужасная тварь! Однажды она съела мой гроссбух, придворные очень веселились. Они думают, не монаршее это дело – проверять счета. А меня считают скрягой. Отчасти это, может быть, и верно, отец Уолси, но, по моему мнению, благоразумное обращение с деньгами приносит процветание королевству, и я знаю, когда и на что стоит потратиться. – Король улыбнулся с некоторой долей самоуничижения. – А теперь, полагаю, вам хотелось бы пойти устраиваться. Увидимся завтра утром на мессе.

Том поклонился. Выходя из кабинета, он едва не столкнулся с крупным, хорошо одетым юношей, имевшим красивые черты лица, римский нос и длинные рыжие волосы. С ним были двое мужчин постарше, оба в черной одежде.