Элисон Стайн – Черная метель (страница 1)
Элисон Стайн
Черная метель
Alison Stine
Dust
Copyright © 2024 by Alison Stine
This edition published by arrangement with Taryn Fagerness Agency and Synopsis Literary Agency
All rights reserved
© Яковлев А., перевод на русский язык, 2025
© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство АЗБУКА», 2025
«Они прошли этими путями давным-давно, и Красный Бык бежал за ними следом и затаптывал их следы».
1
Пыль я увидела раньше, чем сам грузовик, раньше, чем услышала звук его двигателя. Облако пыли величественно неслось по шоссе, как дракон, как столб коричневого огня. Шоссе было прямое и ровное. Даже плоское. Оно тянулось по земле куда-то за горизонт, а небо было таким прозрачным, что можно было бы разглядеть ястреба, кружащего над соседним городком.
Если бы по соседству был хоть один городок.
Я задержалась у окна кафе. Может быть, грузовик остановится. Может быть, водитель зайдет выпить чашечку кофе; Луиза готовит фирменный латте с арахисовым маслом. Возможно, грузовику понадобится топливо на заправочной станции по соседству, а значит, моя начальница скинет фартук и перебежит туда. В кои-то веки намечался шанс на какой-нибудь бизнес.
Вместе с шансом в душе затеплилась надежда. Правда, речь незнакомых людей мне не всегда удавалось понять, а люди не любят, когда их не слышат. Но я так соскучилась по новым знакомствам! Ведь может получиться и по-другому. Человек может оказаться добрым, будет говорить громко и отчетливо, и мне при этом будет видно его рот.
Но нет. Грузовик даже не затормозил. Он промчался мимо магазинчика уцененных бакалейных товаров, где моя мама – ее зовут Кэролайн – расставляла по полкам помятые консервные банки. Он пронесся мимо Луизиного кафе с автозаправкой, мимо крошечной библиотеки и совсем крохотной почты. И помчался по шоссе куда-то дальше.
– Тея, – окликнула меня Луиза, – пол сам себя не подметет.
Я оторвалась от запыленного окна. Что стекла запылились – это мое упущение. Я должна была их помыть, и грузовик только прибавил мне работы. Пыль, которую он поднял, осела на стеклах. Тяжелая юбка прилипла к ногам.
Я работала в Луизином кафе уже месяц – почти столько же, сколько мы прожили в Бескровной Долине. Но пыль меня до сих пор удивляла. Она поднималась с земли неожиданно и летела через дорогу как перекати-поле. В первый раз такое перекати-поле метнулось под колеса нашего грузовика, когда мы ехали на запад из Огайо. Я вскрикнула, подумав, что мы задавили животное или ребенка, перебегавшего дорогу. Куст разлетелся на мелкие кусочки, и ветер понес их дальше.
«Это просто перекати-поле, – объяснил мой отец, Абрахам. – Сухое растение. Мертвое».
В Колорадо пыль лезла в глаза, забивалась в волосы. Иногда даже скрипела на зубах. Я скучала по дождю, по прохладе. Я скучала даже по сырости. Я тосковала по нашему дому в Огайо.
Наша семья отправилась в Колорадо, потому что отцу попалось в информационном бюллетене объявление о продаже дешевого участка земли с домом.
А из старого дома нас выгнало наводнение.
Вода, сошедшая с холмов, была серой, как илистые пруды в заброшенных угольных шахтах. Она вобрала в себя их цвет, прихватила горы мусора и даже рыбы, а потом, испачкав стены, затопила дома в низине и ушла.
Наводнение приснилось отцу до того, как оно случилось. Во сне стена мутной воды обрушилась на поля и поглотила их. Но во сне он не видел, что случилось потом. Нам подняли арендную плату. У нас не было страховки. «Только владея землей, вы станете свободными людьми», – объясняли рекламные бюллетени.
Итак, нашему папе привиделся будущий дом. Наш новый дом был желтым и сухим. Он стоял далеко на западе, уютно расположившись у подножия гор. В Колорадо нам не грозили наводнения. Там просто не было дождей.
И вот мы приехали сюда, потому что мы бедны, а бедные фермеры ехали сюда, в Бескровную Долину на юге Колорадо, где можно купить участок земли почти задаром. Тут рекламные бюллетени не обманули. Они умолчали лишь о том, что здесь практически ничего не растет.
Соседей у нас здесь не было. Компанию мне составляла главным образом пыль. И девятилетняя сестра – ее зовут Амелия. И куры, которым мы тайком от отца – потому что он нам это запретил – дали имена: Тейлор Свифт, Биллина, Лана Дель Рэй…
Отец не хотел, чтобы я работала в кафе, но нам нужны были деньги. Очевидно, для обретения независимости нужно время. Поэтому вначале мама нашла себе работу в городе, а затем и я. Город – это громко сказано. Горстка ветхих домишек, мимо которых теперь промчался грузовик.
– Как по-вашему, куда он поехал? – спросила я, проводя метлой по клетчатому полу кафе.
– Кто? – спросила Луиза.
– Этот грузовик.
– В национальный парк «Песчаные дюны», наверное.
– А может, и нет, – вставил единственный посетитель кафе, мужчина на вид старше моего отца. Он сидел за стойкой, уставившись в свою кружку, куда Луиза время от времени подливала кофе. Мужчина носил ковбойскую шляпу, надвинув ее на самые глаза. Рука, сжимавшая ручку кружки, была изрезана морщинами. – Слишком шустро он ехал для туриста.
– А куда тут еще можно поехать? – спросила я.
– Много куда, если знаешь эти места.
Я продолжала смотреть на него, и он опустил глаза, помедлил и сделал еще глоток. Куда бы я могла тут поехать, если не умею водить машину? Родители не пускали меня за руль. Здесь, в Колорадо, все было не так, как в Огайо; там я могла пешком дойти до города, а какое-то время ездила в школу на грохочущем школьном автобусе.
Правда, я уже два года не ходила в школу.
А здешний городок был маленький, как «лежачий полицейский»; здания стояли далеко друг от друга вдоль длинной ровной дороги. Мы с мамой ездили только в кафе и в магазин, где продавали уцененные товары таким же фермерам, как мой отец. А потом возвращались «домой» – на это костлявое ранчо. Родители хотели, чтобы мы с Амелией называли его нашим домом, хотя домом оно нам не казалось. Все вокруг было чужим. Папа не разрешал мне отходить от кафе, даже переходить дорогу. Говорил, что мне нечего там делать.
Да и опасно выходить на трассу.
Продолжая подметать, я поглядывала в ту сторону. За окнами маленькой библиотеки было темно. А почта вообще казалась декорацией. Она была такой крохотной, что я не могла представить, как там помещаются служащий и клиент одновременно.
Луиза что-то произнесла.
«Не _ _ _ грязь с места на место» – что-то вроде этого.
Я попыталась восстановить смысл по обрывкам слов, которые удалось расслышать. С каждой секундой промедления нервы у меня напрягались все сильней. Момент, когда можно было переспросить, что сказала Луиза, уже прошел. Теперь просить ее заполнить пробелы было бы только хуже: ситуация станет еще более неловкой.
Я с рождения наполовину глухая. Слева от моей головы царит тишина, и кажется, что половина раздающихся вокруг звуков пролетает мимо меня. О них я могу только догадываться. Или вообще не подозреваю, что что-то пропустила. Часто я не понимала, что говорит хозяйка, но мне хватало пары секунд, чтобы по отдельным звукам восстановить смысл. А иногда мне так и не удавалось расшифровать сказанные кем-нибудь слова. От постоянного напряжения у меня почти каждый вечер болела голова.
Луиза была старше моей мамы. Волосы у нее были черные с проседью, туго стянутые в пучок. Она имела привычку говорить, глядя в сторону. И на ходу. Она все время двигалась, занимаясь в сонном кафе мелкими делами, которые казались ей необходимыми: перекладывала салфетки под стойкой, доставала что-нибудь из кладовки или уходила на кухню.
Было бы проще, если бы Луиза, обращаясь ко мне, смотрела прямо на меня. Тогда я видела бы ее губы. Когда я устраивалась на работу, то сразу сказала ей, что плохо слышу. Я упомянула об этом вскользь и сразу поспешила заверить, что это почти не доставляет никому проблем, и больше об этом не говорила.
Отец не хотел, чтобы я признавалась в этом людям.
Я должна была притворяться, что все слышу.
В конце концов, больше глухих в семье нет.
Мусорное ведро стояло за стойкой. Когда я пошла за ним, посетитель прикоснулся рукой к своей шляпе в знак приветствия. Он был хорошо одет – в смысле хорошо для здешних мест, – на нем была чистая рубашка с белыми перламутровыми пуговицами и чистые джинсы. А ковбойские или просто высокие резиновые сапоги здесь носили все, как я успела заметить. И никто, как и этот мужчина, не снимал головного убора.
У меня за спиной появилась Луиза. Я не слышала, как она подошла.
– Еще налить, Сэм? – спросила она.
– Нет, спасибо. – Тот отодвинул чашку. – Мне нужно на маршрут.
– Когда твой _ _ _ _ возвращается домой?
– Сегодня.
– Как отмечать будете?
– Пожарю ___ на гриле. Хочешь, заходи. Он будет рад тебя видеть, ты же знаешь.
– Ой, нет. – Луиза покачала головой и отвернулась, чтобы положить кружку в мойку. – Зачем Рэю компания старухи? ___ мешать. Он же зайдет сюда на днях, вот и увидимся.