Элисон Маклауд – Нежность (страница 97)

Но мистер Гувер, всего несколькими годами старше, ее удивил. Он совершенно по-отцовски похвалил ее за честность. За двадцать один год своей жизни Хелен Гэнди никогда никому не была так благодарна. Она некрасива, не блещет умом, и до сих пор ее никто не хвалил. Но она была прилежна и знала, что способна не только на верность, но и на преданность.

Мистер Гувер наклонился к ней и зачитал с каталожной карточки, подготовленной заранее. Слово «секретарь», сказал он, происходит от латинского слова «secretum», означающего «человек, которому доверили хранить тайну». Он изучал мисс Гэнди черными глазками, излучающими полуночное колдовство. Такой ли она человек, которому он сможет постоянно доверяться? У нее защипало глаза. «Да, мистер Гувер, – ответила она. – Да. Я такой человек». И красотку, сидящую перед кабинетом, отправили восвояси.

Перепечатывая приказ по Бюро, мисс Гэнди сделала быструю пометку: напомнить себе забрать из химчистки костюм мистера Гувера. Шофер Директора отвезет костюм к Директору домой и отдаст Энни. Гувер любил, чтобы его костюмы всегда висели наготове. Хелен Гэнди обдумала свои планы на выходные: она собиралась поехать ловить форель. Был сентябрь, стояла роскошная погода, и в это время года мисс Гэнди любила удить на Пороховой реке, чуть севернее Балтимора, отличное место для рыбалки на дикую ручьевую форель.

Смесь опарышей уже лежала наготове у нее в холодильнике, а высокие рыбацкие сапоги – в багажнике машины. Мисс Гэнди обычно вязала собственные мушки, использовала крючок двенадцатого размера и добавляла немножко дроби в качестве грузила. В этом месяце на реке отличная зыбь, а поскольку в последнее время стояла жара, то мух тоже много – для форели просто отлично.

На Пороховой реке рыбаки не слишком ревниво оберегали свои места, и иногда мисс Гэнди даже приветственно махала одному или двум удильщикам, таким же, как она, на другом берегу. Разговоров она никогда не завязывала. Она считала, что люди обычно задают слишком много вопросов. Она, в свою очередь, научилась вообще не задавать вопросов. У нее и желания такого давно не возникало. Мистер Гувер однажды назвал ее своей надежной скалой. Она смутно припоминала, что эти хвалебные слова были сказаны в сороковых. Истинное слово пребывает вовеки.

Когда Директор вернулся с пятничного обеда в отеле «Мейфлауэр», мисс Гэнди соединила звонок из Нью-Йоркского оперативного отделения. Она дождалась слов мистера Гувера: «Ну, что у вас для меня?» – и аккуратно повесила трубку.

В святая святых своего кабинета Гувер выслушивал новости из Нью-Йорка. Сенатор Кеннеди пока не удосужился переспать ни с одной из девиц по вызову, привезенных самолетом из Лондона. Конечно, он с ними флиртует, еще бы, сказал особый оперативный сотрудник Нью-Йоркского отделения. И получает от этого удовольствие. Но может быть, предположил агент, сенатор исправился по случаю новой беременности своей жены.

Смех Гувера в трубке прозвучал жестким стаккато.

Конечно, он мог бы выделить бюджет на новых девиц, других девиц, дополнительных девиц. Но эта стратегия потерпела неудачу, сказал он, вот в чем дело. Брат Кеннеди и весь предвыборный штаб совершенно явно следят за тем, чтобы кандидат не сбивался с праведного пути и был безупречен до самого дня выборов. Пока не определится победитель: Кеннеди или Никсон.

Лето сменялось осенью, кандидаты шли голова к голове, и Гувер выходил из себя. Два года назад у него уже был сердечный приступ, а теперь поднимается давление, особенно потому, что Бобби Кеннеди прочат в генеральные прокуроры: наглого мальчишку, либерала, адвоката-доброхота, который уже и так чересчур пристально интересуется делишками Бюро. Сопливого адвоката, который никогда не практиковал. Еще бы! А теперь давайте поставим его на высочайшую должность в министерстве юстиции!

В июле Джек Кеннеди выиграл номинацию от Демократической партии – на деньги отца, благодаря фотографиям хорошенькой беременной жены и звездам типа Синатры и Гарри Белафонте, которые разъезжали, рекламируя его, по всей стране. Гарри Белашмонте. В погоне за голосами демократы принялись обхаживать чернокожих избирателей. В такую помойку не рисковал лазить даже Эдлай Стивенсон[54].

Гувер удивился больше всех, когда его давний сосед, Линдон Б., принял брошенную Кеннеди кость, предложение должности вице-президента, сразу после того, как проиграл номинацию от своей партии. Джонсон ненавидел Кеннеди. Это был ни для кого не секрет. Он звал его «мальчишка».

Все говорили, что даже сам Кеннеди не ожидал от Линдона Б. Джонсона согласия. В сенате Джонсон блокировал любое решение, которое Кеннеди старался пропихнуть. По мере приближения праймериз он даже стакнулся с другими демократами, чтобы активно блокировать Кеннеди.

Ну что тут скажешь. Этот ход повысил шансы Кеннеди против Никсона. С Джонсоном в качестве напарника он может даже взять Техас, где в противном случае ему ничего не светило.

И вообще, «мальчишке» плевать, кто у него вторым номером. Один из жучков Бюро, установленный в отеле, который использовали для партийных съездов демократы, записал спор между Кеннеди и координатором его предвыборной кампании: «Мне сорок три года, – сказал Кеннеди. – Я не собираюсь умереть во время своего президентского срока. Поэтому совершенно все равно, кто у меня вице-президент».

Теперь у него в напарниках Джонсон. Ну и что? По результатам опросов избирателей Джек Кеннеди все еще плетется в хвосте. Речь, которую он произнес после победы на внутрипартийных выборах, была совершенно провальной. Он выглядел измочаленным. Где его хваленая харизма? Гувер ее пока что не видал.

Даже если Кеннеди удастся нагнать соперников, а это очень большое «если», его все еще можно сбить с пьедестала.

Всего лишь тайной фотографией его хорошенькой жены.

У Гувера есть копии снимка, хотя и нету негатива. Его люди в Бостоне поехали на Кейп-Код и перевернули всю комнату Мела Хардинга в гостинице, чтобы найти эту штуку, но вернулись в отделение с пустыми руками. Нашли только штатив – без фотоаппарата – и экземпляр запрещенного романа с закладкой ближе к концу.

Бедный Мел Хардинг! Так и не добрался до хеппи-энда. В том числе – до своего личного. Он все еще живет в том же дешевом мотеле где-то в жопе мира, на Кейп-Коде.

Прежде чем покинуть мотель, люди из Бюро выдали деньги владельцу за ущерб, причиненный номеру, взяли расписку и подшили к отчету, который сдали в конце дня. Они-то умеют работать.

Периодически по приказу Гувера бостонский начальник отделения посылал человека на Кейп-Код, чтобы ездить впритирку за машиной Мела Хардинга, следить за его номером в мотеле или за ним самим, когда у него выходные. Где бы ни объявлялся агент – на хвосте у Хардинга на открытом шоссе или в соседней кабинке ресторана, – Хардинг не мог не понимать, что Бюро всегда рядом.

Оказалось, что этот болван устроился на грошовую работенку в какой-то аптеке в Хайаннисе. Проявляет пленки в подсобке. Гувер не мог не улыбнуться. Хардингу не нравилось в Джоппе, а теперь он печатает фотки со свадеб и детских утренников с мордами клоунов. Скоро его начнет тошнить от фотографий Гранд-Каньона и Ниагарского водопада. Большинство людей лишено воображения. Это потому что оно никому не нужно. Люди с воображением только влипают во всякие неприятности.

Хардинга уволили, но факт остается фактом: любой бывший агент – источник головной боли. Поэтому Гувер сделал так, чтобы Бюро постоянно шло по следу бывшего. Куда бы ни отправился Хардинг, ищейки Гувера будут следовать за ним по пятам. Он больше никогда не останется в одиночестве.

Человек, который подвел Бюро, лишается определенных удобств. Человек, выдавший тайны Бюро личностям, представляющим интерес. Объектам слежки.

Такое не прощается.

Что касается бережного отношения к миссис Кеннеди в ее нынешнем деликатном положении, Гуверу ее очень жаль. Правда. Он не желает причинять неприятности никакой беременной женщине, но миссис Кеннеди сама нарвалась, верно? Связалась с запрещенной книжонкой, грязной книжонкой. Даже ее муж не в курсе, а это доказывает, что она знала: ей не следовало посещать судебное слушание в Нью-Йорке. Совершенно не следовало.

Гувер с большим удовольствием рассказал бы Кеннеди, чем занимается его жена, но не стал. Потому что секретность операций наружного наблюдения Бюро гораздо важнее.

Совесть Гувера чиста. Если миссис Кеннеди нацелилась на кресло первой леди, она подлежит точно таким же проверкам со стороны ФБР, как любой государственный служащий. Не может же быть один закон для всех, а другой для миссис Кеннеди.

Его нельзя назвать жестоким. Если бы ее антиамериканская деятельность закончилась посещением слушания на главпочтамте тогда, весной, может быть, говорил себе Гувер, ну теоретически возможно, он попросту забыл бы обо всем деле и закрыл ее досье – во всяком случае, после того, как узнал, что она «ждет прибавления». Он вырос на Юге и всегда был джентльменом в том, что касалось дам. Но она не исправилась. Отнюдь нет. Теперь она следит за лондонским процессом. Они с Триллингом обмениваются информацией и строят заговоры. Туда-сюда, с Кейп-Кода в Колумбийский университет и обратно. Эта женщина просто не знает меры.