Элисон Гудман – Клуб «Темные времена» (страница 84)

Отбросив этот вариант, Хелен выбрала альтернативный.

– Дерби, беги! – крикнула она.

Горничная бросилась к двери.

– Стой, где стоишь, девчонка, а не то я застрелю твою хозяйку! – пригрозил Бенчли.

Дерби замерла и медленно убрала ладонь с ручки двери.

Бенчли махнул рукой:

– Отойди к стене и не двигайся.

Дерби бросила на него злой взгляд, но все же подчинилась.

– Чуть дальше, – приказал мистер Бенчли. Девушка отошла к бюро, и он кивнул: – Так пойдет. – Мужчина вышел на середину комнаты. – Леди Хелен, вы же понимаете, что я не могу позволить вам избавиться от этого дара и лишить меня надежды на искупление? А что уж говорить о мощи коллигата! Положите его рядом с собой на кровать.

Хелен нахмурилась:

– Вас привлекает его мощь? Я думала, вы хотите его уничтожить.

– Все хотят заполучить коллигат, моя дорогая. Никому и в голову не придет его уничтожать, уверяю вас! Даже Карлстону. Давайте будьте хорошей девочкой, отложите его.

Хелен медленно опустила медальон на бархатное покрывало, и синее и голубое мерцание вокруг Бенчли и Дерби рассеялось.

Вдруг раздался стук, и все трое уставились на дверь.

– Миледи, вы там? – Это был Филипп. На мгновение Хелен воспрянула духом, но надежда тут же угасла: разве может юный лакей тягаться с опытным чистильщиком? – Ваша тетушка просит вас вернуться в залу.

Бенчли шагнул к Дерби и сжал ее подбородок. Девушка тихо ахнула.

– Прикажите ему уйти, – обратился он к Хелен. – Или я раздавлю ей челюсть.

Хелен сглотнула. Горло пересохло от страха.

– Оставь меня, Филипп, – прохрипела она. – Мне нехорошо.

Ручка двери повернулась. Что он творит?

– Простите, миледи, но ваша тетушка настаивает.

Филипп отворил дверь и вошел в спальню. Мягкое сияние свечи осветило его блестящие каштановые волосы. По какой-то причине он снял свой напудренный парик. Увидев жестокую сцену у бюро, лакей широко распахнул глаза.

– Закройте дверь, – приказал Бенчли, махнув пистолетом.

Филипп неторопливо подчинился, шагнул вперед и сгорбился, как зверь, затаившийся перед охотой.

– Итак, – спокойно произнес он. – Вы, должно быть, Бенчли?

На мгновение Хелен растерялась, и сердце затрепетало в груди. Откуда Филипп знает Бенчли?

Господи! Внезапно осознав ответ, она развернулась и схватила медальон. Ладонь накрыла золотую рамку, и вокруг Филиппа вспыхнуло ярко-синее свечение, а за его головой возникли три длинные изогнутые плети.

– Он искуситель! – вскрикнула Хелен.

Средняя плеть хлестнула воздух, и девушка откатилась в сторону, размахивая руками. Она рухнула с кровати, а покрывало и матрас взорвались перьями и горелым бархатом. Хелен отползла назад по ковру. Сильный удар плечом о стену отдался глухой болью в груди. Она закашлялась и сощурилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в водовороте перьев и пыли, витающих в воздухе. Бенчли, очевидно, тоже нашел укрытие: его нигде не было видно. Лакей бросился вперед, и две плети скользнули по полу. Доски затрещали, и Бенчли тихо выругался. Хелен еще сильнее прижалась к стене. Под потолком пролетел канделябр. Плеть отбросила его к дальней стене. Раздался звон, и свечи рассыпались, не выдержав удара. Комната погрузилась во мрак.

Где Дерби? Ей удалось бежать?

До Хелен донесся глухой удар плетей о дерево. По воздуху разлетелась штукатурка, и спальню окутал туман. Такой шум невозможно не услышать даже в бальном зале, где громко играет музыка и все танцуют.

Хелен заползла обратно за кровать, запутавшись ногами в платье. Наконец она вытащила из-под коленей верхние и нижнюю юбки, кое-как их скомкала и завязала у пояса. Девушка подвинулась чуть вперед и заметила, что Филипп развернулся к ней спиной, а плети неподвижно застыли над ним. Сердце стучало в груди, словно молот по наковальне, но Хелен все же рискнула выглянуть из-за кровати.

На месте ее бюро валялись обломки дерева и обрывки бумаги, а в стене, разделяющей будуар и спальню, зияла дыра. Бенчли лежал на спине, белый жилет был залит кровью, а над ним стоял Филипп. Хелен ахнула при виде двух плетей, скользнувших вниз. Бенчли перекатился по полу и увернулся от одной из них, но вторая рубанула его по руке, разрезав фрак и рубашку. Из раны полилась свежая кровь. Бенчли выругался и поднялся на колени.

Дерби нигде не было видно, но Хелен заметила, что дверь открыта. Слава богу, горничная спаслась! И наверняка позовет на помощь. Где-то в доме часы пробили полночь.

Филипп оглянулся через плечо. Средняя плеть свистнула перед Хелен и врезалась в ковер. Девушка наклонилась и прикусила кулак, чтобы не закричать. Она забилась еще дальше в угол, когда к ней пришло внезапное осознание: в ее наряде слишком много металла! Хелен сорвала с головы диадему, вытащила из ушей серьги и поспешно расстегнула ожерелье. Украшения полетели на пол. В платье застежек не было, но портрет матери окружала золотая рамка. Спрятать медальон? Нет, кулон должен оставаться с ней в целости и сохранности, иначе она потеряет единственную возможность вернуться к прежней жизни. Хелен высунулась из-за кровати и увидела, как Бенчли бросается со стеклянным ножом на правую плеть, а через мгновение соперники, потеряв равновесие, упали. В своей схватке они не раз ударялись о кровать, перекатываясь по полу, и всякий раз она сотрясалась, а тяжелое дыхание чистильщика и искусителя сменялось тихими проклятиями. Хелен попыталась оценить свое положение. Удастся ли ей выскользнуть в будуар и спастись? Она подползла к изголовью кровати. Битва проходила меньше чем в двух ярдах от нее. Филипп прижал Бенчли к полу, а все три плети и пульсирующее темно-пунцовое щупальце погрузились в слегка приподнятую грудь противника, прямо в сердце. Из тела старого чистильщика струилась ярко-синяя энергия, лицо было искажено гримасой боли, а спина выгнута.

Хелен отползла назад. Филипп высасывает из Бенчли энергию!

Она снова выглянула из-за кровати, тяжело дыша. Бенчли бился в конвульсиях, во рту пузырилась белая пена, широко раскрытые глаза смотрели на Хелен. Он протянул к ней окровавленную руку.

– Помогите, – выдохнул он.

Помочь ему? Убийце людей. Убийце младенца. Человеку, который чуть не уничтожил ее мать!

– Не вмешивайтесь, – прорычал Филипп.

Он выудил одну из плетей из тела Бенчли, и та змеей скользнула к Хелен, готовая нанести удар. Девушка юркнула обратно в укрытие. Две другие плети погрузились глубже в грудь Бенчли, а щупальце продолжило нещадно высасывать синюю энергию. Чистильщик вздрогнул всем телом и повторил влажным шепотом:

– Помогите…

Он вцепился в доски в полу и подполз на дюйм ближе к Хелен. По его агонизирующему взгляду было видно, каких усилий ему это стоило. Девушка потянулась к краю постели, но перед глазами тут же просвистела плеть, всего в дюйме от ее лица. Она отшатнулась. Плеть тут же исчезла, и перед ней предстало кошмарное зрелище: выпученные, залитые кровью глаза мистера Бенчли, ярко-синие вены, по которым текла покидающая его энергия, обнаженные желтоватые зубы и раскрытый в немом крике рот. Голова билась об пол, руки безвольно взлетали то вверх, то вниз. Наконец его тело дернулось в предсмертной судороге, торс выгнулся, а через мгновение он рухнул замертво.

Хелен уставилась на лишенные жизни черты, распахнутые в предсмертной муке рот и глаза. Она зажала рот ладонью. К горлу подступала тошнота. Нет, сейчас не время для сочувствия. Надо скорее бежать отсюда. Девушка тяжело вздохнула и постаралась отвлечься от пережитого потрясения.

Вновь раздался удар часов.

Хелен уже потеряла им счет. Она прислушалась, дожидаясь нового удара, но до нее доносились только стук колес с улицы, громкая болтовня прохожих и топот ног в бальном зале, отмерявший секунды.

Полночь пришла и ушла.

Филипп выудил плети из бездыханного тела мистера Бенчли, втянул щупальце обратно в спину и повернулся к Хелен. Ядовитый свет плетей слепил глаза. Их переполняла жизненная энергия Бенчли.

– Отдайте мне коллигат.

Хелен стиснула в руке овальную рамку. Полная луна вернется в следующем месяце, и она сможет повторить попытку, если медальон останется с ней. Если она сама останется в этом мире. В обломках дерева, оставшихся от бюро, блеснуло нечто золотое. Портрет отца.

– Он был в моем бюро, – сказала Хелен. – Видите, вот он там.

Филипп с улыбкой покачал головой:

– Неплохая попытка, миледи, но я чувствую, что он у вас.

Хелен стиснула зубы. Ну конечно. Вот только почему он не нападет и не отберет его? Тут ей вспомнилось, как плеть ударилась об пол, загоняя ее за кровать. Еще тогда Филипп мог ее убить или ранить, но он этого не сделал. Он не пытался ей навредить и не намеревался уничтожить. По крайней мере, пока что.

– Вы Великий искуситель? – спросила девушка.

Лакей шагнул вперед:

– Я? – Он отрывисто засмеялся, и отталкивающие синие плети медленно закачались над его головой. – Я всего лишь его слуга. – Филипп протянул руку ладонью вверх. – Отдайте мне коллигат.

В будуаре блеснул свет, словно кто-то открыл дверь, и по пламени свечи прошелся легкий ветерок. Хелен ахнула, отчаянно молясь Богу, чтобы это оказался лорд Карлстон.

– Я думала, что вы не работаете сообща, – быстро проговорила она. – Почему вы прислуживаете существу своего вида?

– Он не такой, как мы. – Филипп сделал еще один шаг вперед.

– Кто же он? – резко спросила Хелен. Лакей склонил голову набок, прислушиваясь к ее словам. – Что ему нужно? – Надо любым способом отвлечь на себя внимание Филиппа и не позволить ему догадаться, что в будуар кто-то зашел.