Элисон Гудман – Клуб «Темные времена» (страница 28)
Дочитав, Хелен не подняла глаз от последней страницы, иначе дядюшка тут же выхватил бы у нее письмо и сжег, а ей требовалось время, чтобы переварить прочитанное. Несчастная Делия! Строки громко кричат о страдании – кажется, будто сама девушка зашла в библиотеку и проговорила на ухо Хелен эти слова. Письмо было пропитано болью и страхом. Хелен вернулась к параграфу о странной вспышке света, который излучал мистер Трент.
Неужели она все-таки безумна?
Нет, Делия всегда была честной девушкой, и Хелен не видела причин врать о чем-то столь диком. Зачем самой напрашиваться на заключение в сумасшедшем доме? Тетушка передала ей слова слуги, еще одного свидетеля необычной вспышки, однако четверо джентльменов все отрицали. Какой им смысл врать? К тому же заключение Делии о том, что душа мистера Трента попала в адское пекло, чересчур готично и драматично.
Хелен нахмурилась. Кто такие эти четверо всадников? Наверняка они гнались за мистером Трентом, чтобы вызволить Делию из его плена.
Письмо не отвечало на ее вопросы.
Наконец девушка оторвала взгляд от исписанных страниц:
– Дядюшка, умоляю вас, позвольте мне ответить подруге! Всего один… последний раз. Прошу вас!
– Разве не ты только что поклялась оборвать все связи с этой девчонкой?
– Она страдает, дядюшка!
– И по заслугам.
Лорд Пеннуорт вырвал страницы из руки племянницы и отошел к камину. Письмо полетело в огонь; язычок пламени подхватил его и утащил в ярко-оранжевое сердце очага.
Бумага вспыхнула, неистово горя, и сжалась, превратившись в черный пепел.
– Ты дала мне обещание, Хелен. Не сдержишь его, и твой сезон на этом закончится, а я договорюсь о свадьбе с сэром Реджинальдом. Он не соответствует амбициям твоей тетушки, но я не потерплю в своем доме девчонку, которая врет, приложив руку к Библии, и не подчиняется простейшим правилам приличия. Теперь тебе все ясно?
– Да, дядюшка.
– По завещанию твоего отца я обязан о тебе заботиться, пока тебе не исполнится двадцать пять лет или пока другой джентльмен не возьмет на себя тяжелую ответственность за твое благополучие. Если тебе повезет найти мужа, ты должна понимать, что послушание – это краеугольный камень женственности… – Лорд Пеннуорт кивнул на дверь: – Можешь идти.
Хелен сделала реверанс и вышла из комнаты, а запястье все еще жгло от безжалостной хватки дядюшки.
Глава одиннадцатая
Тетушка Леонора поплотнее завернулась в шаль, накинутую на полосатое вишневое платье, и крепко сжала в руке концы, чтобы ее не унес холодный вечерний ветер.
– Клянусь, я бы сюда не пошла, пригласи меня кто другой, кроме леди Джерси, – прошептала она Хелен. – Надеюсь, нас не заставят подолгу бродить меж деревьев до начала ужина.
Изящная фигурка хозяйки белела впереди; они с упитанным мистером Солтуэллом вели процессию по Большой аллее, тянущейся от входа в увеселительный сад Воксхолл-Гарденз. Хелен оглянулась через плечо на сопровождавшую их леди Маргарет Риджуэлл и ее брата, мистера Хаммонда. Они шли, держась за руки, очень довольные, в своих темных нарядах: дама – в модном, шелковом, ярко-синем, а джентльмен – в сером. Однако Хелен разглядела в них искусно скрытое напряжение, особенно в леди Маргарет.
У главных ворот Хелен встретилась со стройной, миниатюрной дамой, пристально наблюдавшей за тетушкой Леонорой в парадной гостиной Сент-Джеймсского дворца. Леди Маргарет не подала виду, что уже виделась с Хелен, присела в изысканном реверансе и тихо выразила радость от встречи.
Теперь, когда ее лицо оказалось так близко, Хелен поразили его яркие краски: черные волосы контрастировали с неимоверно бледной кожей, а глаза были такими же синими, как и платье. Пока они добирались до Воксхолл-Гарденз, леди Джерси шепотом поделилась с ними сведениями о том, что леди Маргарет – богатая вдова, получившая огромное состояние недавно почившего мужа. Сопровождал ее в обществе холостой брат, также хорошо обеспеченный: он получал по две тысячи фунтов в год. Мистер Хаммонд, как и сестра, обладал тонкой костью, а движения у него были ловкие и быстрые. Скорее всего, молодой человек обучался фехтованию или другому подобному искусству. Он поклонился Хелен с очаровательной учтивостью, противоречившей острому любопытству, сиявшему в его голубых глазах.
– Не отчаивайтесь, – успокоила Хелен тетушку. – Я уверена, что мы уже скоро отправимся ужинать и вы согреетесь.
Она сама хотела бы верить в свои слова. Девушка потерла облаченные в перчатки руки, и от этого движения ридикюль покачнулся на шелковом шнурке. Хелен притянула его ближе, успокаивая себя тем, что надежно обернула шнурок вокруг запястья. В сумочке лежал ценный груз: медальон ее матери, который она послушно взяла с собой по указанию бесцеремонного лорда Карлстона. Осталось дождаться появления графа и выбить из него желанное объяснение. От этой мысли Хелен объял ужас. Подобно несчастной Делии, она боялась узнать, что находится по другую сторону привычного ей мира. Удастся ли ей смириться с новыми знаниями?
Воздух разрезал громкий свист. Толпы гуляющих, которые пришли полюбоваться знаменитыми масляными фонарями Воксхолл-Гарденз, замерли. Утих даже оркестр. Со всех сторон послышались быстрые шаги десятков фонарщиков. Черные фигуры заняли свои места в саду. Хелен затаила дыхание. Она уже видела этот ритуал однажды, но все равно с любопытством его предвкушала. Облаченные в темные одежды рабочие ждали сигнала, каждый у своей лампы, с зажженным фитилем в руке, прикрытым от ветра ладонью. Прозвучал второй свисток; рабочие шагнули к фонарям и зажгли их. Два ряда ламп, обрамлявших Большую аллею, одновременно вспыхнули, освещая галереи и сады. На мгновение присутствующих ослепил яркий свет. Хелен ахнула. Иллюминация оказалась величественной и вспыхнула внезапно, словно рука божия отогнала опустившуюся на Лондон ночь и принесла с собой пламя священного сияния.
Очарованная девушка захлопала в унисон с толпой. Большая аллея была ярко освещена, как в погожий, залитый солнцем день, творение человека восторжествовало над тьмой. Тетушка шмыгнула носом.
– Фонари, конечно, симпатичные, но воняют ужасно, – улыбнулась она.
Хелен кивнула. До нее только что долетел прекрасно различимый едкий запах китового жира и вина. Воспользовавшись только что вспыхнувшим светом, девушка присмотрелась к гуляющим, многие из которых любовались предметами искусства, выставленными в садах, но не нашла среди них лорда Карлстона. Вечер выдался холодный, людей в Воксхолл-Гарденз собралось немало, и Хелен непременно заметила бы графа, приди он сюда. Хелен оглядела джентльменов, которые окружили замысловатый лепной фасад Китайского павильона и наперебой им восхищались. И среди них милорда не оказалось. Неужели он все-таки не посетил сегодня сады?
– Кого-то ищешь? – поинтересовалась тетушка.
– Нет. – Хелен тут же переключила на нее внимание. – Всего лишь восторгаюсь изменениями, произошедшими с прошлого сезона.
– Я бы пришла в восторг от изменений, связанных с приближением ужина, – проворчала тетушка.
Однако с ним пришлось еще подождать. Леди Джерси и мистер Солтуэлл вели их дальше по крытым тропинкам, пробегавшим вдоль обширной, травянистой рощи, где находилось трехэтажное готическое здание, освещенное сотнями ламп. В галерее сидели музыканты и исполняли пасторальную мелодию, парившую над качающимися на ветру деревьями.
На секунду они замерли и прислушались к музыке, а затем леди Джерси повернула в сторону и повела их прочь от рощи по широкой аллее к ряду павильонов с открытыми верандами для ужина. Тетушка с надеждой заглядывала в слабо освещенные, скромно обставленные помещения.
– Как думаешь, одна из них заказана на нас?
Вечер только начался, и почти все павильончики пустовали. На задних стенах каждого из них висело по большой картине. В центре стоял стол с лавками, как в деревне, покрытый белой льняной скатертью, с фаянсовой посудой и бокалами. У ворот сада леди Джерси заказала для них ужин: тонкую, как вафли, ветчину, холодную курицу, салаты, творожный пудинг и – с виноватым смешком – «чашу того отвратительного пунша», чтобы все это запить. Очевидно, эта дама полагала, что для полного наслаждения гуляньем необходимо попробовать все, не исключая головной боли наутро.