Элисон Диксон – Другая миссис Миллер (страница 12)

Она покачала головой.

– Вау.

Вики посмотрела на нее с кривой ухмылкой.

– Даже сказать нечего, да?

– Прости. Я никогда не знаю, что нужно сказать.

– Все нормально. Я понимаю. Моя жизнь – катастрофа. Я каждый день встаю, смотрю на себя в зеркало и тоже – «вау».

Фиби начала жалеть, что открыла этот ящик Пандоры. По тому, сколько выпила Вики этим утром, можно было представить, какую волну боли и гнева она сдерживает. Напрашивался вопрос, насколько хуже пойдет дело и не начнет ли она в итоге обращаться к ней с какими-нибудь неприятными просьбами? Фиби почувствовала горечь во рту, когда вспомнила, почему всегда избегала сближаться с людьми. Ожидания – в конце концов они всегда приходят, так? И в большинстве случаев – с протянутой рукой.

На нее нахлынуло чувство стыда от осознания, насколько сильно она сейчас напомнила себе отца. Вики всего лишь ждет, что ее выслушают. Некрасиво искать за этим какой-то расчет. А если бы ей пришлось просить о поддержке? Пять минут назад Фиби была счастлива называть ее подругой. Друзья помогают друг другу.

Но не было ли немного нечестно со стороны Вики ставить ее в положение, когда она вынуждена либо согласиться, либо рискнуть навсегда остаться в натянутых отношениях с соседями? Она не кажется таким человеком, но они знают друг друга всего несколько недель. Если она что-то и узнала о людях в последнее время, так это то, что ты можешь знать человека целую жизнь и вдруг обнаружить, что он чужой.

Несмотря на свои сомнения, Фиби все же задала единственный вопрос, о котором могла думать и который уместен, когда подруга рассказывает о своих проблемах:

– Я могу чем-то помочь?

На лице Вики отобразилось частично облегчение, частично удивление, частично… негодование? Фиби подумала, не сделала ли она что-то не так, но Вики допила остаток вина, поставила бокал и глубоко вздохнула.

– Дело в моей матери. Она…

Два раза подряд позвонили в дверь, и они обе подпрыгнули. Вики опрокинула на колени тарелку с почти нетронутой едой и раздосадованно вскрикнула, когда ее пирог и вилка упали на каменный пол дворика.

– Черт возьми!

– Все в порядке. – Фиби встала. – Я сейчас приду.

Она скользнула к двери, скинув с себя напряжение этого момента. Не важно, кто там. Это может быть торговец библиями или даже журналист с вопросами об отце, все равно. Однако, когда она увидела Джейка, ее сердце, как обычно, забилось, и она широко улыбнулась. Она не ожидала увидеть его сегодня.

– Привет, как дела?

Он не улыбнулся в ответ и вообще выглядел немного бледным. Его футболка спереди была вся мокрая.

– Мама еще здесь? – спросил он.

– Да, заходи.

Она повела его к дворику, но Вики уже ставила свою тарелку в раковину на кухне. Она нахмурилась, увидев сына.

– Что случилось?

Он прочистил горло и начал переминаться с ноги на ногу.

– Ну, э, у нас затопило кухню.

Вики разинула рот.

– Затопило? Что ты сделал?

– Я просто запустил посудомойку, как ты просила. Из-под раковины забила вода. Кажется, лопнул один из шлангов. Я выключил воду и перекрыл вентиль, но, думаю, надо позвать кого-то…

– Да ладно. Если там плохой шланг и немного воды, я сама разберусь с этим.

Он снова вздохнул.

– Это не просто шланг. Когда я выключал воду, вентиль надломился. Я посадил его на изоленту, но он еле держится.

Ее лицо стало почти цвета свеклы.

– Почему ты не перекрыл основной вентиль?

– Я не знаю, где он. Я посмотрел рядом с бойлером, но я не сантехник.

Вики сжала руки в кулаки и стала трясти ими возле головы.

– Прекрасно! Просто… просто восхитительно.

Она повернулась к Фиби, на ее лице отразился гнев, казавшийся почти обвинительным.

– Видишь, что у меня здесь? Нельзя уйти даже на один гребаный час!

Фиби открыла рот, но не была уверена, что сказать, чтобы это не прозвучало слишком неуместно. «Вау» подошло бы. Но это было неважно, потому что Вики устремилась к двери, а Джейк за ней следом. Через плечо он бросил в сторону Фиби несколько виноватых взглядов. Через несколько секунд дверь захлопнулась, и Фиби содрогнулась в тихом вакууме. Она собралась было утешить себя куском пирога Вики, когда зазвонил телефон. Это был Уайатт. Она думала дождаться, пока он запишет голосовое сообщение, но ей нужно было заполнить пустоту другим голосом, даже если в последнее время он был не слишком дружелюбным. К тому же она не могла вспомнить, когда он в последний раз звонил ей с работы. Это могло быть что-то срочное. Хотя, случись что-то, разве ей он позвонил бы в первую очередь?

– Алло?

– О. Привет. – На фоне шуршали бумаги.

Фиби подождала пару секунд и нахмурилась.

– Ну… как дела?

– Прости, я не ожидал, что ты возьмешь трубку. Просто собирался оставить тебе сообщение.

– Ты мог написать СМС или письмо, если не хотел говорить со мной.

– Я не это имел в виду. – Он вздохнул. – Слушай, прости. Я позвонил сказать, что я отменил то, что мы планировали с Джином и его женой еще давно. Собраться в эти выходные.

Ей понадобилось немного времени, чтобы связать все в голове. Джин. Джин Филдер, товарищ Уайатта по работе. У него небольшая практика со специализацией на детской бихевиоральной терапии. Он и его жена, Сара, ближе всего подпадали под понятие «общие друзья» для Фиби с Уайаттом в последние пару лет, но она даже не могла вспомнить, когда они виделись в последний раз. На Рождество?

– А что там?

– Джаз-фестиваль в Инглвуде.

– А.

Тишина. Он добавил:

– Я знаю, что ты все равно не любишь джаз.

– Да, ненавижу. Забавно, что сначала ты сказал, что мы поедем.

Она знала, что это только накалит ситуацию, но не могла с собой ничего поделать. Он каждый день будто дает ей новый повод для раздражения. Уже не первый раз Уайатт соглашался пойти на мероприятие, которое не понравится одному из них или обоим, просто потому что не знал, как сказать «нет». Джаз-фестиваль – это не так ужасно, как когда, скажем, Джин пригласил их на рекламную акцию какого-то подозрительного таймшера во Флориде, но вечер все равно закончился бы головной болью.

– Я просто пытался быть открытым. Ну, знаешь, провести время с друзьями.

Она хотела сказать ему, что у нее есть друзья и в последнее время она достаточно открыта, большое спасибо, но сегодня уже был один эмоциональный срыв на кухне, и она не собиралась повторять это.

– А почему ты не едешь? Тебе не нужна я, чтобы быть открытым.

Тишина на полминуты.

– Не знаю. Может.

– Ладно, если это все, что ты хотел, поговорим позже.

Он начал что-то говорить, но она уже повесила трубку.

Час спустя в дверь снова позвонили. Фиби уже почти решила проигнорировать звонок и продолжить смотреть тупое реалити-шоу, которое она включила, чтобы заглушить голоса в своей голове. Но, вероятно, это Вики, и она обязательно захочет сгладить утреннее происшествие. Если вообще было что сглаживать. Они не поссорились. Тем не менее Фиби чувствовала себя, будто они поссорились или будто гнев Вики был направлен на нее, хотя она и не понимала почему.

Уайатт со своей уважаемо-психотерапевтической-экспертной мудростью сказал бы, что это проекция. Фиби была не слишком довольна собой в последнее время. Она трусливо скрывалась от мира, чтобы не оправдываться за позор отца, который она как будто тоже унаследовала. Питала страсть к подростку. Позволила браку провалиться в тартарары. Набрала вес. Пила не просыхая. Естественно, что ее отвращение к себе возвращается к ней почти от кого угодно. Проблема в ней, а не в ком-то еще. Вики не сердится на нее. Она сходит с ума от всего, что происходит вокруг. И ей важно знать, что кому-то есть до этого дело. Им обеим важно это знать. Может, наступит черед Фиби рассказать ей о своей так называемой очаровательной жизни в роли дочки безжалостного босса.

Она встала с дивана, выглянула в окно и увидела, что на крыльце стоит не Вики, а Джейк. Он выглядит еще более серьезным, чем раньше, но по крайней мере он был в сухой белой футболке и джинсах. Она открыла дверь.

– Можно зайти? – спросил он.