Елисей Медведев – Белый беспредел. Полярная ночь (страница 7)

– Это… сообщение? – прошептала Анна.

– Это его собственная структурная схема, – сказал Йорген. – Оно показало, из чего состоит. Как визитку.

Затем существо развернулось и растворилось в темноте, скрывшись за телом синей «пуповины». Данные с зонда стабилизировались.

– Оно не враждебно, – тихо произнесла Анна. – Оно… любопытно. Оно изучает. Как мы.

– Оно только что убило человека, – холодно напомнил Игорь.

– Оно не убивало. Оно… интегрировало. И биологический шаблон оказался несовместим. Это была ошибка, а не атака.

Хоффман, молчавший до сих пор, вмешался по связи. Его голос был напряжённым, но собранным. – Диалог установлен. Объект демонстрирует признаки разумного, неагрессивного поведения. Это меняет приоритеты. Доктор Лебедева, мы продолжаем бурение по стерильному протоколу, но цель – не просто забор воды. Цель – установить стабильный канал связи. Мы должны понять его намерения.

– А если его намерения включают «сбор ресурсов» со всей планеты? – раздался в эфире голос Волкова. – Вы видели, как оно поглотило модуль!

– Мы видели, как оно аккуратно отделило органическое от неорганического, – парировала Анна, сама удивляясь своей защите объекта. – Оно не уничтожает. Оно… перерабатывает с невероятной эффективностью. Это технология, которая нам даже не снилась.

– Именно поэтому, – сказал Хоффман, – мы должны быть первыми, кто её поймёт. NordHelix получит эксклюзивные права на исследование. ООН гарантирует безопасность. Приступайте к бурению.

Анна взглянула на Игоря. Он смотрел на экран, где замерцало схематичное изображение «ДНК» объекта. В его глазах была не просто солдатская настороженность. Было понимание. Они открыли ящик Пандоры. И теперь единственный путь – вглубь.

– Запускаем бур, – сказала Анна.

Буровая установка, похожая на гигантского циклопа, опустила свой алмазный наконечник на лёд. Ультрафиолетовые лампы залили синим смертельным светом всё вокруг, стерилизуя поверхность. Глухой рокот гидравлики слился с вечным воем ветра.

Процесс пошёл. Лёд, превращаемый в пар высокой температурой и тут же замораживаемый в стерильную крошку, уходил в сторону. Они опускались медленно, метр за метром, создавая новую, чистую скважину в пятидесяти метрах от заражённой старой.

Анна, Йорген и Шульц дежурили посменно, не отходя от приборов. Игорь организовал охрану по принципу двух концентрических кругов. Внутренний – вокруг буровой. Внешний – в радиусе километра, с датчиками и снайперами на вездеходах. Паранойя витала в воздухе гуще, чем мороз.

На вторые сутки бурения, когда глубина перевалила за сто метров, Анна застала Игоря в малом модуле, где он чистил разобранный пистолет. Он делал это с автоматической, медитативной точностью.

– Вы не спите, – сказала она, останавливаясь в дверях.

– Вы тоже, – он не поднял головы.

– Мозг не отключается. Всё время кажется, что пропустишь какой-то сигнал.

Игорь вставил магазин в рукоятку, резким движением дослал патрон в патронник и поставил оружие на столик. Только тогда он посмотрел на неё.

– Вы защищали его. Там, внизу. Почему?

Анна прислонилась к косяку. – Потому что я учёный. А учёный видит не монстра, а загадку. И этот… объект, существо, технология – он ведёт себя по логике. Не по человеческой, но по логике. Он сканирует, изучает, общается. Он показал нам свою схему. Это акт… доверия? Или просто обмен данными.

– Петер был хорошим солдатом, – тихо сказал Игорь. – У него была семья в Архангельске.

– Я знаю. И это ужасно. Но если бы мы нашли тигра в джунглях и он убил одного из нас, мы бы не объявили войну всем тиграм. Мы бы попытались понять законы джунглей.

– Это не джунгли, Анна. Это Антарктида. И тигр здесь может быть из стали и света. И у него могут быть планы, до которых нашим мозгам, как обезьянам, не дотянуться.

Он встал и подошёл к маленькому иллюминатору, за которым бушевала тьма. – Хоффман видит в этом технологическую бомбу, которую можно обезвредить и разобрать на патенты. Волков видит врага. Крутов видит угрозу международной безопасности. А ты… ты видишь собеседника.

– А ты? – спросила она.

Игорь долго молчал. – Я вижу точку принятия решения. Ту самую, после которой назад пути не будет. Мы уже прошли её, когда спустили первый зонд. Теперь мы можем только выбирать, как падать. И я здесь для того, чтобы падение было как можно более контролируемым. И чтобы выжило как можно больше моих людей. И вас.

Их взгляды встретились. В его глазах не было ни романтики, ни сантиментов. Была тяжелая, как антарктический лёд, ответственность. И понимание, что они в одной лодке, которую несёт в неизвестность.

– Спасибо, – тихо сказала Анна.

– Не за что, доктор. Это моя работа.

Внезапно в наушниках у обоих раздался тревожный голос Йоргена с бурового пульта: «Анна, Игорь, срочно к мониторам. С буром что-то не так».

Они вбежали в командный модуль. Йорген указывал на графики.

– Температура бурового наконечника падает. Не по естественным причинам. Он должен раскаляться от трения. Но он остывает. И давление… оно растёт нелинейно. Как будто лёд впереди не просто тает, а… сопротивляется. Активно.

На экране телеметрии бура кривые вели себя сумасшедше. Механические вибрации зашкаливали.

– Останови бурение, – приказала Анна.

Йорген рванул рычаг аварийного останова. Грохот прекратился. В наступившей тишине было слышно только шипение ветра и треск расширяющегося от тепла металла вышки.

– Глубина? – спросил Игорь.

– Триста двадцать метров. Ещё около двухсот до воды.

– Спускаем инспекционный зонд в скважину, – решила Анна. – Нужно увидеть, что там.

Маленький зонд с фонариком опустили в узкую шахту. Картина, которую он передал, заставила кровь стынуть в жилах.

Стены новой, стерильной скважины были покрыты синими прожилками. Они шли не снизу вверх. Они расходились от их скважины в стороны, в толщу льда, как щупальца или корни. И они явно росли навстречу буру.

– Он почуял нас, – прошептал Шульц. – Биокремниевая сеть. Она чувствует вибрации, тепловые аномалии. Она протянула свои проводники к источнику нарушения.

– Это защитная реакция? – спросил Игорь.

– Нет, – покачала головой Анна, вглядываясь в изображение. – Смотрите, как они растут. Они не атакуют бур. Они… обволакивают его. Окутывают канал. Как будто изолируют его. Или… интегрируют.

В этот момент свет в модуле мигнул и погас. На секунду воцарилась кромешная тьма, нарушаемая только свечением экранов на аварийных батареях. Потом зажглось аварийное красное освещение.

– Что случилось? – крикнул Игорь в радиоканал.

Ответил техник с энергоблока, развёрнутого на базе из двух «Пингвинов»: «Сбой в главном генераторе! Переходим на резерв!»

Моторы резервных дизелей загрохотали где-то снаружи. Свет вернулся, но мониторы буровой показали, что все системы перезагружаются.

– Йорген, статус бура? – спросила Анна, чувствуя, как по спине бежит холодный пот.

– Заморожен. В прямом смысле. Температура в скважине упала до минус шестидесяти за секунды. Бур вмёрз в лёд. И… и синие прожилки теперь покрыли его наконечник. Они пульсируют.

Игорь уже говорил по закрытому каналу со своими людьми: «Периметр? Докладывайте!»

Голоса сыпались в ответ: – «Внешний круг, сектор альфа, чисто». – «Сектор браво, никакого движения». – «Внутренний круг, у буровой, всё спокойно. Никого не подпускали».

Авария была внутренней.

Хоффман вышел на связь, его голос был резким: «Доктор Лебедева, что происходит? Почему бурение остановлено?»

– Объект отреагировал на наше вторжение, – ответила Анна, стараясь говорить ровно. – Он изменил свойства льда, заблокировал бур. У нас сбой энергосистемы. Нужно время на диагностику.

– Времени нет, – холодно парировал Хоффман. – Спутник «Криос-М» только что зафиксировал новый тепловой импульс из той же точки. Втрое слабее первого, но он направленный. Исходил не из озера. Он исходил с поверхности. Рядом с вашей буровой.

Ледышка страха упала Анне прямо в сердце.

– Это невозможно. Мы ничего не фиксировали.

– Ваши датчики могли быть скомпрометированы. Или объект научился обходить их. Я вылетаю к вам на вездеходе. Будьте готовы к жёсткому изменению плана. Мы извлекаем то, что уже пробурили, и анализируем керн. Даже если это всего лишь лёд с этими… прожилками.

Связь прервалась. Анна обернулась к Игорю. Он уже смотрел на неё, и в его взгляде было то же самое понимание. Авария генератора не была случайной. Кто-то или что-то на базе саботировало работу. Чтобы остановить бурение? Или чтобы сделать что-то ещё?

– Шульц, – сказала Анна, – иди в энергоблок, разберись, что случилось с генератором. Йорген, попробуй прогреть бур через аварийные нагреватели. Я спущусь в скважину на страховке. Нужно взять образцы этих синих образований вручную, пока Хоффман не приказал всё взрывать.

– Это безумие, – сказал Йорген. – Температура, давление…

– Это необходимость, – перебила она. – Если мы не поймём, что это, Хоффман применит силу. И тогда мы можем спровоцировать то, чего пытаемся избежать.

Она не договорила, но все в тесном модуле поняли: войну с неизвестным. Игорь кивнул, его лицо стало каменным. – Я иду с тобой, – заявил он. – И два моих человека наверху, у люка. Ни шага без страховки. – Доктор Шульц, – Анна повернулась к метеорологу, – генератор. Каждая секунда. Шульц, бледный, кивнул и выбежал в темноту, окутанную красным аварийным светом.