Елисей Медведев – Белый беспредел. Экспедиция (страница 7)
– Доктор Лебедева.
Она обернулась. К ней подошел Мартин Шульц. Его лицо в свете неоновых ламп казалось изможденным, но глаза горели.
– Тепловые карты, – сказал он без предисловий. – Я не могу выбросить это из головы. Вы были правы – это язык. Но не просто стук в стену. Это… алфавит. Примитивный, состоящий из двух «букв»: теплое и холодное, толстая линия и тонкая. Но из этого можно составить сложные сообщения. Как из точек и тире Морзе.
– Вы пытались декодировать? – спросила Анна, чувствуя, как усталость отступает перед новым приступом любопытства.
– Начал. Вручную, пока техника не оживет. – Он достал из внутреннего кармана мятую бумажку. – Первая последовательность, которую мы видели… если интерпретировать толстую изотерму как «1», тонкую как «0»… получается не двоичный код. Получается троичная система. Три состояния: тепло, нейтрально, холодно. Основание три.
Анна взяла бумажку. Ряды символов, нацарапанные рукой. Они ничего ей не говорили.
– И что это значит?
– Пока ничего. Нужен ключ. Контекст. Но сам факт… – Он понизил голос.
– Это не случайный сигнал. Это структурированные данные. Возможно, инструкции. Или… карта.
– Карта чего?
– Его внутренней структуры. Или того, куда ведут координаты, которые он передал.
В дверь коммуникационного центра постучали. Вышел Серов. Его лицо было непроницаемым, но в уголках глаз залегло напряжение.
– Связь с внешним миром есть, но крайне неустойчивая, – доложил он. – Спутниковые каналы забиты помехами на тех же частотах, что и сигнал объекта. Узкополосная радиосвязь кое-как работает. «Поларштерн» на связи. Экипаж в укрытиях, ледокол стабилен, но окружен разломами. Фальк требует эвакуации, но погода…
Он кивнул в сторону иллюминатора. За стеклом снежная мгла сгущалась, превращаясь в сплошную белую стену.
– Циклон, – сказал Йорген, подходя к метеомонитору. – Быстрое углубление. Давление падает как в пропасти. Через три-четыре часа будет полный шторм. Ветер за восемьдесят узлов. Ни о какой эвакуации с льда речи быть не может.
– Значит, мы здесь заперты, – резюмировала Анна. – И они там заперты.
– На неопределенный срок, – подтвердил Серов. – У нас запасов на месяц. У них – на неделю, если экономят энергию. Но это не главная проблема.
Он сделал паузу, глядя на каждого из них.
– Главная проблема в том, что объект не замолчал. Он продолжает передавать. И не только в мантию. Сигнал теперь ретранслируется через ионосферу. Его ловят в Канаде, на Шпицбергене, в Сибири. Слабый, зашумленный, но ловят. Вопрос времени, когда его запеленгуют и начнут задавать вопросы. Наши официальные лица уже готовят версию о подводном вулканическом событии. Но это продержит максимум сутки.
– А что, если… – начала Анна, но ее перебил резкий, пронзительный звук сирены. Не аварийной – предупреждающей. Красный свет замигал под потолком.
– Что теперь? – взвыл Йорген.
Серов бросился обратно в коммуникационный центр. Анна и Шульц – за ним.
На главном экране, поверх карты помех, бежала строка текста. Автоматическое оповещение от сейсмической сети станции.
СЕЙСМИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ. ГЛУБИНА: 0.5 КМ. МАГНИТУДА: 3.7. ЭПИЦЕНТР: 84°14'57" С.Ш. 112°29'48" В.Д. РАССТОЯНИЕ: 12 КМ.
– Рядом с объектом, – прошептала Анна. – Но не взрыв… это похоже на…
– На механическое движение, – закончил Шульц. – Как если бы что-то большое… сдвинулось.
Сигнал повторился. Магнитуда 4.1. Затем 4.3. Интервалы – ровно 17 секунд.
– Он не просто всплыл, – сказал Серов ледяным тоном. – Он начал двигаться.
Третий толчок. Магнитуда 4.5. На экране сейсмограммы линии прыгнули, превратившись в хаотичные пики.
И тогда погас свет.
Не плавно, а разом. Генераторы захлебнулись и умолкли. Красная аварийная подсветка вспыхнула на секунду и тоже погасла. Их поглотила абсолютная, густая, давящая темнота. Только слабый зеленоватый отсвет сияния из иллюминаторов, далекий и бесполезный.
– Резервные батареи! – крикнул кто-то в темноте.
– Не включаются! – это был голос Йоргена, полный паники. – Все мертво! ЭМИ? Но мы же далеко…
Анна стояла, не двигаясь. Холод, настоящий, пронизывающий холод, уже начал пробираться сквозь стены модуля. Она слышала, как он скрипит по металлу. Минус сорок снаружи. Без обогрева внутри температура упадет до смертельной за считанные десятки минут.
В темноте нащупала стену, потом чью-то руку. Серова.
– Что это? – ее голос прозвучал удивительно спокойно.
– Направленный импульс, – ответил он так же тихо, почти вплотную. Его дыхание было теплым облачком в сантиметре от ее лица.
– Но не электромагнитный. Что-то иное. Кинетическое? Акустическое? Он научился глушить наши системы на расстоянии.
Раздался скрежет, звук открывающейся вручную механической заслонки. Тусклый луч фонаря вырвался из коммуникационной капсулы. Это был Шульц. В его руке дрожал старый, динамовый фонарик.
– Автономная метеостанция на крыше еще жива, – сказал он. – Механика. Ртутный барометр. Давление… оно обрушивается. Это не просто циклон. Это что-то монструозное. И… – он посветил на аналоговый сейсмограф, чернильное перо которого все еще дергалось на бумажной ленте. – Толчки продолжаются. И они… ритмичные.
В свете фонаря их лица были похожи на маски. Анна посмотрела на Серова. В его глазах она видела не страх, а холодный, расчетливый анализ. Оценку угрозы. Поиск решения.
– Убежище, – сказал он. – Нижний технический модуль. Там толще стены, есть аварийные спальники и химические грелки. Доберемся по переходам. Быстро.
Они двинулись, цепочкой, в луче фонаря. Темнота за стенами из оргстекла переходов была живой, пульсирующей от ветра. Снег бил в стены с такой силой, что казалось – вот-вот проломит. Лед под ногами, вернее, под полом станции, издавал тихий, непрерывный треск.
Анна шла последней. И в этом грохоте стихии, в этом ледяном мраке, ее страх наконец обрел форму. Не страх смерти от холода. Не страх неизвестности.
Она обернулась, глядя в темноту на север, туда, где остался объект. И прошептала слова, которые, она знала, услышит только Серов, шагавший впереди:
– Я боюсь не шторма, Игорь. Я боюсь, что мы разбудили не артефакт. Мы разбудили систему. И теперь она запускает протокол.
Он не ответил. Но его спина напряглась.
Они спустились по лестнице в нижний модуль – тесное, заставленное ящиками помещение с двумя рядами коек. Шульц и Йорген начали рыться в аварийных запасах, доставая спальники и грелки. Серов забрался на верхнюю полку к крошечному иллюминатору, пытаясь что-то разглядеть снаружи.
Анна села на нижнюю койку, обхватив себя руками. Дрожь стала неконтролируемой. Холод пробирался к костям.
Внезапно снаружи, поверх воя ветра, раздался новый звук. Низкий, вибрационный, на грани слышимого. Не гул объекта. Это был звук ломающегося льда. Но не треск, а протяжный, мучительный скрежет, как будто гигантские лезвия ворочались где-то глубоко под ними.
Пол под ногами качнулся. Сверху посыпалась ледяная пыль со стыков панелей.
– Землетрясение? – крикнул Йорген.
– Нет, – отозвался Серов с полки, прильнув лицом к стеклу. – Лед. Лед уходит.
Он спрыгнул вниз, его лицо было искажено.
– Край ледника. Мы стоим на выступе. И он откалывается.
Хаос. Они схватили самое необходимое – спальники, аптечку, термосы с едва теплым чаем – и бросились к выходу, к переходу, ведущему к следующему, более удаленному от склона модулю. Шульц светил фонариком, луч прыгал по стенам.
Они ворвались в соседний модуль – лабораторию. Здесь было чуть теплее, но тряска усиливалась. Стеклянная посуда зазвенела на полках и посыпалась на пол.
– Дальше! К основному складу! Он вкопан в скалу! – командовал Серов.
Но было уже поздно.
Раздался звук, который нельзя было спутать ни с чем. Глухой, всесокрушающий удар снизу. Весь мир накренился. Анну отбросило к стене, она ударилась головой, в глазах поплыли искры. Она слышала крики, грохот падающего оборудования, звон разбитого стекла.
И потом – тишину. Относительную. Вой ветра стал далеким, приглушенным.
Она открыла глаза. Фонарь Шульца, чудом уцелевший, валялся на полу, освещая под углом разрушенную лабораторию. Пол ушел под углом в тридцать градусов. Часть внешней стены… отсутствовала. На ее месте зияла черная пустота, окаймленная рваными краями металла и утеплителя. И оттуда, из этой черноты, дул леденящий ветер, неся с собой запах свежего льда и морской соли.
Они не просто откололись. Они упали. Весь модуль, а возможно, и часть базы, рухнули в разлом.
Анна медленно поднялась. Голова гудела. Она подползла к краю обрыва и заглянула вниз. Луч фонаря терялся в глубине, выхватывая лишь ближайшие грани льда. Глубина – десятки метров. Внизу, в самой бездне, мерцало. Не зеленое свечение объекта. Тусклое, синее. Вода. Полая вода, открывшаяся под ледником.
Она отползла, натыкаясь на чье-то тело. Йорген. Он был жив, стонал, держась за бок. Шульц, окровавленный, но на ногах, помогал Серову подняться. Тот держался за плечо, лицо побелело от боли.