Елисей Медведев – Белый беспредел. Экспедиция (страница 6)

– Первая группа… это широта. Вторая… долгота. Но не наши…

Он замолчал, его лицо побелело.

– Что? – жестко спросил Фальк.

– Это… это координаты не на поверхности Земли. Глубина… Запись указывает глубину. Огромную. В мантии. И… и еще одна точка. Не на Земле.

– Он поднял на них полные ужаса глаза. – Это координаты в поясе астероидов.

В рубке повисла гробовая тишина. Даже гул снизу казался приглушенным.

– Он не просто артефакт, – сказала Анна, и ее голос прозвучал громко в этой тишине.

– Он маяк. Или… терминал связи. Кто-то, что-то закопали здесь, чтобы оно слушало и передавало. И мы его разбудили.

– Передавало что? – спросила Вогт.

– Все, – просто ответил Серов. Все взгляды обратились к нему. Он стоял у двери, его лицо было каменным.

– Тепловые аномалии, которые поймал спутник… это была его пробуждающаяся диагностика. Периодичность 17 минут 4 секунды… возможно, счетчик. Обратный отсчет между циклами передачи. Он передавал данные туда, в мантию, или еще дальше, все эти годы. А теперь… теперь он передал и о нас.

Фальк резко подошел к главному пульту и нажал кнопку аварийного оповещения. Завыла сирена.

– Эвакуация! Все на верхнюю палубу для пересадки на вертолеты! Немедленно!

– Вы с ума сошли! – закричала Вогт.

– Мы не можем бросить…

– Мы не бросаем! – перебил ее Фальк. – Мы отходим на безопасное расстояние. Этот объект только что продемонстрировал способность к целенаправленному энергетическому воздействию и межпланетной коммуникации! Я не позволю…

Его слова утонули в новом звуке. На этот раз это был не гул. Это был четкий, металлический щелчок, раздавшийся из всех динамиков одновременно. Звук замка, который открылся.

А потом лед под «Поларштерном» зашевелился.

Не просто затрещал. Он пошел волнами, как вода. Гигантские плиты пакового льда, толщиной в десятки метров, начали расходиться с тихим, леденящим душу скрежетом. Корабль, зажатый во льдах, жалобно заскрипел, кренясь на левый борт.

– Трещина! Прямо по корпусу! – заорал голос в рации.

Анну отбросило к стене. Она увидела, как за иллюминатором белая ледяная пустыня разрывалась на части. Образуя не случайную паутину, а идеально прямую, темную линию. Линию, которая тянулась от буровой скважины прямо к горизонту.

Объект не просто защищался. Он расчищал подступы.

Серов схватил Анну за руку и потащил к выходу.

– Все! Наверх! Сейчас!

Они вывалились на палубу, в хаос. Вертолеты, два «Аэрокуба», уже заводили двигатели. Лед продолжал расходиться, черная полынья зияла уже в ста метрах от борта и расширялась. Воздух наполнился ледяной пылью и ревом.

Анна, цепляясь за леера, невольно посмотрела туда, где была скважина. Ее теперь не было видно – она исчезла в зияющей темноте полыньи. Но из глубины, из черной воды, уже поднималось новое свечение. Не синее. Зеленовато-белое, холодное и яркое, как фосфор. Оно освещало снизу кромки льда, делая их призрачными, нереальными.

– Лебедева! Двигайтесь! – крикнул Серов, подталкивая ее к вертолету.

Она сделала последний шаг, но ее взгляд приковало к воде. В зеленом свете что-то начало проступать. Огромное, гладкое. Не просто металл. Поверхность, которая даже после сотен тысяч лет подо льдом не знала коррозии. Она отражала свет, как только что отполированное зеркало. И на этом зеркале, угадывались контуры. Прямые линии. Углы. Архитектура.

Человеческая? Нет. Слишком правильная, слишком чуждая.

Вертолет рванул с палубы в тот момент, когда первый льдина с грохотом обрушилась в воду. Анна, прижатая к стеклу, видела, как «Поларштерн», могучий ледокол, начал крениться, попадая краем корпуса в разлом. Фальк и Вогт были в другом вертолете. Их лица были бледными пятнами за иллюминатором.

Она перевела взгляд вниз. Зеленый свет рос. Теперь он освещал уже не просто кусок поверхности. Он выхватывал из темноты целую структуру. Цилиндр? Сфера? Что-то, что не поддавалось мгновенному опознанию. И оно поднималось. Медленно, неумолимо.

– Он всплывает, – прошептала Анна. – Боже всемогущий… он всплывает.

Серов сидел напротив, его пистолет лежал на коленях. Он смотрел не вниз, а на Анну. И в его глазах она прочитала то, что положило конец всем ее научным гипотезам.

Это была не встреча. Это было первое действие в войне, о которой никто не знал.

Их вертолет, набирая высоту, развернулся к югу. Анна последний раз увидела, как гигантская черная тень, окаймленная фосфоресцирующим светом, окончательно отрывается ото льда и, покачиваясь, занимает место в центре расширяющейся полыньи. Над ней клубился пар, образуя в морозном воздухе странную, вращающуюся воронку.

Затем пилот резко бросил машину в сторону, уходя от внезапно налетевшей снежной заряды. Вид закрылся.

Но в наушниках, поверх рева двигателей, Анна услышала его. Тот самый звук. Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Теперь он шел не из глубины. Он был везде. И отсчет продолжался.

Глава 4. Контакт

Вертолет летел на юг, слепой и глухой в белой мгле. Пилот, молодой норвежец с трясущимися руками, вел машину по приборам, которые, чудом, продолжали работать. Электромагнитный импульс, казалось, был направленным, сферовидным – его полная сила пришлась на район буровой. На периферии техника выживала.

Анна сидела, вцепившись в ремень безопасности, и чувствовала, как дрожь проходит сквозь нее волнами – не от холода, а от адреналинового отката. Перед глазами стояло то зеленое свечение, эта инопланетно-правильная поверхность, всплывающая из черной бездны. Она закрыла веки, пытаясь зафиксировать детали в памяти, пока шок не стер их. Возраст льда над объектом… последний межледниковый период. Минимум сто тысяч лет. Возможно, больше. Цивилизации Шумера и Египта были вчерашним днем по сравнению с этой штукой, спавшей во льдах.

– Куда нас везут? – спросил Мартин Шульц, сидевший рядом. Его голос был хриплым.

– На запасную базу, – отозвался Серов, не отрывая взгляда от иллюминатора, за которым мелькали лишь клочья снега. – «Нордхаус-2», в трехстах километрах. Там есть укрытие, связь, запасы.

– Связь? – усмехнулся Йорген, сгорбившийся в углу. – Если этот… передатчик… продолжит вещать, он заглушит весь диапазон от Ньюфаундленда до Таймыра. Или того хуже – начнет транслировать свои координаты в мантию дальше.

– «Того хуже» уже произошло, – мрачно констатировал Серов. – Задача теперь – выжить и доложить. Чтобы следующий контакт происходил не с горсткой ученых и шпионов на льдине, а с теми, кто может дать асимметричный ответ.

– «Асимметричный ответ»? – Анна повернулась к нему, и усталость внезапно сменилась яростью. – Вы только что видели то же, что и я? Это не военная цель, Игорь! Это… археология богов! Технология, которая делает наши самые продвинутые разработки детскими погремушками! Мы должны понять её, а не стрелять в неё!

– Понимание – это роскошь, доктор Лебедева, – холодно парировал Серов. – Который могут позволить себе только те, кто контролирует ситуацию. Мы её не контролируем. Оно – контролирует. Оно выбрало момент, чтобы показаться. Оно ответило на бурение. Оно заглушило связь и развело лед. Мы не ведем игру. Мы в нее втянуты.

– Он прав, – тихо сказал Шульц. – Сигнал…17 герц. Это не просто частота. Это фундаментальная нота. Частота резонанса Шумана, базовый ритм Земли. Но слегка смещенная. Как будто настройка идет не на нашу планету, а на… ее измененную версию. Или на что-то, что использует планету как резонатор.

Разговор заглох. Каждый ушел в свои мысли, в свою тихую панику. Анна думала о тепловых картах, которые передавал объект. Язык тепла. Самый примитивный и самый универсальный. Если он хотел коммуницировать, почему не пошел дальше? Почему не показал изображения, символы? Если он был маяком, то почему молчал сто тысяч лет, а заговорил именно сейчас? Из-за глобального потепления? Из-за спутникового сканирования? Или… потому что таймер, наконец, дошел до нуля?

«Поларштерн» они больше не видели. Пилот получил последний обрывочный сигнал: ледокол смог выровняться, но остался заперт в кольце разломов, потеряв ход. Экипаж эвакуировался на лед, к уцелевшим модулям. Фальк и Вогт были среди них.

Через два часа полета в молочной мгле появились огни. Не яркие, а тусклые, красноватые точки, едва различимые в снежной круговерти. «Нордхаус-2» – автоматическая метео- и исследовательская станция, вмороженная в склон ледникового купола. Несколько модулей, соединенных крытыми переходами, антенное поле, занесенное снегом, и посадочная площадка, отмеченная мигающими огнями. Их вертолет, дрожа всем корпусом, приземлился в облаке ледяной пыли.

Молчаливая, механическая эвакуация. Никаких встреч. Дверь модуля открылась, их втянуло внутрь шлюза, захлопнулось. Тепло. И неестественная тишина после рева двигателей и воя ветра.

База была рассчитана на персонал из шести человек, но сейчас пустовала – сезонный персонал был вывезен месяц назад. Автоматика поддерживала жизнь: гул генераторов, сухой воздух, запах пластика и антисептика. Серов сразу же направился к коммуникационному центру – герметичной капсуле с экранами и спутниковыми терминалами. Анна, Шульц и Йорген остались в общей зоне, скидывая промокшие куртки.

– Кофе, – хрипло сказал Йорген, нащупывая автомат. – Боже, кофе.

Анна подошла к круглому иллюминатору. Снаружи бушевало. Темнота арктической ночи была не абсолютной – ее разрывало зеленоватое свечение северного сияния, призрачное и беспокойное. Оно отражалось на бескрайних снежных равнинах, создавая ощущение нереальности, как будто они приземлились на другой планете. На той самой, сигнал с которой только что получили.