Элис Вайлд – Поцелуй смерти (страница 37)

Несмотря на последние годы страданий, мы с отцом прожили вместе много счастливых лет, и я сделаю все, чтобы убедиться, что у него впереди будет еще много таких счастливых лет. Я не могу позволить Смерти повлиять на это.

Несусь по дворцовым залам к своей мастерской. Войдя, захлопываю за собой тяжелую дверь и издаю тихий всхлип.

Кем он себя возомнил? Кто он такой, чтобы сидеть здесь и судить о моей жизни? Что он может предложить мне, кроме смерти и разбитого сердца?

Я поворачиваюсь лицом к двери, собираясь запереть ее, но решаю не делать этого: вряд ли засов остановит его, если он действительно захочет войти… Но потом понимаю: некая часть меня надеется, что он и правда придет.

Что убедит меня передумать. Что предложит мне такую жизнь, от которой я не смогу отказаться.

Это звучит глупо, и я чувствую отвращение к самой себе, просто думая об этом. Вздохнув, я вытираю слезы с глаз, подхожу к своему мольберту и ставлю на него новый холст.

Когда я тянусь за кистью, раздается тихий стук в дверь.

Я замираю, сердце бешено колотится в груди. Я жду, когда Смерть ворвется в комнату. Но он просто окликает меня.

Я хмурюсь, изо всех сил стараясь не обращать на него внимания. Неважно, что он хочет сказать. Своими словами он лишь желает убедить меня в том, что я веду себя глупо.

Нет, с моей стороны было бы гораздо глупее думать, что такой человек, как он, чудовище, может переживать и заботиться обо мне.

Может искренне желать меня.

– Хейзел, – снова зовет он. – Я не хотел тебя расстроить. Пожалуйста, я просто… Я просто хочу, чтобы ты передумала.

– Немного поздновато для этого, не считаешь? – отвечаю я, зная, что он услышит горечь в моих словах, несмотря на разделяющую нас дверь. – Моя судьба предрешена, если я хочу, чтобы мой отец жил, не так ли?

Молчание Смерти лишь подтверждает мою правоту.

Я должна быть в ярости из-за того, что он пытается переубедить меня. Я должна была сразу понять: ему все равно. Глупо надеяться, что я имею для него хоть какое-то значение.

Он просто пытается найти способ забрать душу моего отца и мою собственную. Он лишь притворяется.

Он же смерть.

И все же я ловлю себя на мысли, что, затаив дыхание, жду его ответа. Я ненавижу себя за то, что хочу, чтобы он сказал мне «нет», что моя судьба не предрешена.

– Да, – наконец отвечает он.

Сдерживая слезы разочарования, которые пугают меня, я с трудом сглатываю.

– Тогда уходи и позволь мне провести свои последние дни в покое.

– Как пожелаешь.

Спустя мгновение я слышу его тяжелые шаги, удаляющиеся от двери. Я замираю до тех пор, пока они не прекращают звучать.

Тогда я сдаюсь и перестаю сдерживать эмоции.

Падая на пол, я закрываю лицо руками. Тяжелые рыдания начинают сотрясать мое тело. Я сворачиваюсь калачиком, поплотнее кутаясь в мантию, позволяя слезам проливаться до тех пор, пока меня не охватывает изнеможение.

Сон – единственное, что наконец успокаивает боль моего сердца.

Глава 24

Хейзел

Ясность ума возвращается ко мне утром, когда я открываю глаза и смотрю на свой чистый холст.

Усевшись, я понимаю, что должна сделать. Я должна все исправить, нельзя оставлять все между мной и Смертью как есть.

Я не собиралась спать на полу в своей мастерской, но прошлой ночью у меня не было ни сил, ни желания дойти до постели. Тело ноет, когда я поднимаюсь с пола и направляюсь к двери. Наваливается резкая усталость, и я даже вынуждена прислониться к стене, чтобы отдышаться.

Должно быть, я спала еще хуже, чем представляла.

Проводя тыльной стороной ладони по лбу, я осознаю, что он настолько потный, что даже волосы прилипли к лицу и шее. В таком виде я не могу выйти из комнаты и отправиться на поиски Смерти. Я должна принять ванну и переодеться, а затем сразу пойти к нему, пока он не нашел очередную причину уйти.

Каким-то образом всем своим нутром я чувствую его присутствие, чувствую, что он все еще здесь, прогуливается по залам своего дворца. Не представляю, откуда у меня это чувство и почему я его ощущаю, но решаю, что некоторые вещи должны оставаться загадкой, поэтому говорю спасибо за то, что просто знаю это, и отодвигаю эти мысли в сторону.

Открыв дверь своей мастерской, я резко останавливаюсь, замечая на полу сверточек. Наклонившись, поднимаю его и обнаруживаю записку, прикрепленную к бархатцу… точно такому же, как те, что растут в саду у нас дома.

Я мгновение любуюсь его красотой, а затем раскрываю записку.

Надень это, если пожелаешь, и спускайся вниз. Я буду тебя ждать.

– С

Провожу пальцем по единственной выведенной букве его имени, внезапно вспомнив о своем желании подарить ему новое, а затем перевожу взгляд на сверток. Осторожно развязав ленту, я раскрываю его и обнаруживаю невероятное платье, наверное, еще более прекрасное, чем все, что он подарил мне до этого.

Оно сделано из шелка глубокого черного цвета, напоминающего мокрые чернила. Хочу его надеть и, не успев опомниться, в восторге бегу обратно к спальне. Крепко прижимая к груди подарок, я мчусь по залам так быстро, как только могут нести меня ноги. Шустро, но тщательно принимаю ванну, а затем облачаюсь в свое великолепное новое платье.

Оказывается, я ошиблась. Оно сшито не из шелка, а из некоего совершенно незнакомого мне материала. Но эта ткань так изящно облегает тело, элегантно ниспадая к лодыжкам, словно тени, обвивающие Смерть, обратились в подол платья и теперь изысканно обрамляют мои ноги.

Я смотрю на себя в зеркальную стену, ошеломленная тем, насколько же платье прекрасно. Оно сидит так идеально, что мне приходится провести по ткани руками, чтобы напомнить себе, что на мне все же что-то надето.

Но через пару мгновений я начинаю дрожать. Платье, каким бы красивым оно ни было, ни капли меня не согревает, поэтому я тянусь за накидкой, пока не замерзла до… Ну, пока не замерзла.

Укутавшись в теплую ткань, я улыбаюсь, протягивая руку за цветком, лежащим на кровати, и пряча его под накидку, а затем покидаю спальню и спускаюсь вниз.

Смерть нервно расхаживает у подножия широкой лестницы и останавливается только тогда, когда, случайно подняв голову, замечает меня.

– Хейзел, – мягко произносит он, наши взгляды встречаются, и мое дыхание тут же перехватывает.

Сегодня он одет в облегающий костюм из черной ткани, похожей на ту, из которой сшито мое платье, – он идеально подчеркивает невообразимое совершенство телосложения Смерти. Даже маска, кажется, сегодня сидит лучше, а волосы свободно ниспадают вокруг нее волнами. Он наблюдает, как я спускаюсь по лестнице.

Он действительно красив, даже с полностью скрытым от меня лицом.

Когда я достигаю нижних ступенек, он протягивает мне руку в перчатке.

Я колеблюсь мгновение, глядя на него снизу вверх, прежде чем, вложив свою ладонь в его, сокращаю оставшееся расстояние между нами.

Его рука обхватывает мою, и он, не теряя времени, притягивает меня ближе, прижимая к себе, пока его другая рука обхватывает меня за талию.

– Спасибо, – говорю я. Его прикосновения почти заставляют меня забыть о хороших манерах. – За платье и за цветок. Мне безумно понравилось.

Смерть издает тихий звук согласия, но слегка напрягается от моей благодарности.

– Я хочу кое-чем поделиться с тобой, – тихо говорит он.

Тени в радостном волнении танцуют вокруг, пока он ведет меня по залам дворца.

Это кажется таким интимным, таким сокровенным – быть так близко к нему, прижиматься к холодным мышцам его тела. В моей жизни еще ни разу не было момента, чтобы я находилась настолько близко к другому человеку и чувствовала при этом столь приятное удовлетворение.

Пока мы идем, я прикусываю щеку, чтобы удержаться и не спросить, куда он меня ведет. Если бы он хотел, чтобы я знала, он бы уже сказал мне, так что не стану портить интригу, пусть это будет для меня сюрпризом.

И все же я не могу удержаться, чтобы не бросить украдкой взгляд на его лицо в маске, пока мы шагаем вперед. Наконец мы останавливаемся перед высоченными черными дверьми, которые я никогда раньше не видела. Я слегка хмурюсь, когда он отстраняется от меня и обеими руками распахивает тяжелые двери.

Я вглядываюсь в тот мир, что открывается нашему взору. Лестница, ведущая куда-то вниз, плавно исчезает в океане тумана, который уже слишком хорошо мне знаком.

– Там, куда мы направляемся, крошечное создание, тебе не понадобится накидка, – говорит он. – Можешь снять ее и оставить здесь.

– Хорошо, – говорю я после минутного колебания, и лишь от одной мысли о том, чтобы раздеться, по моей спине пробегает холодная дрожь.

Я начинаю поднимать руку, чтобы сделать так, как просит Смерть, но вдруг он останавливает меня, подходя ближе и принимаясь расстегивать накидку. Я не могу оторвать глаз от его лица, когда он позволяет ей соскользнуть с моих плеч и пасть к ногам.

Резкий вдох – его единственная реакция на то, что он увидел меня в платье, которое сам подарил. Его взгляд скользит по моему телу; то, с какой любовью и благодарностью он смотрит на меня, тут же заставляет мое щеки покраснеть.

Но вдруг его взгляд резко становится жестче.

– Что-то не так? – спрашиваю я, делая шаг назад как раз в тот момент, когда он протягивает руку, чтобы остановить меня.