Элис Вайлд – Поцелуй смерти (страница 29)

Смущение и стыд смешиваются во мне, когда я понимаю, что в очередной раз оскорбила его.

– Я…

– Спасибо, – говорю я, случайно прерывая его и снова вызывая молчание между нами. От него исходит еще одно недовольное ворчание, и я, не в силах сдержаться, поднимаю на него взгляд. Его глаза не встречаются с моими, вместо этого они скользят по моему телу, заставляя жар разгораться во мне еще сильнее.

– Твой наряд, – молвит он. – Прости, мне следовало раньше сообразить, что тебе понадобится новая одежда. Я позабочусь об этом.

– Пожалуйста, – начинаю я, мой голос едва слышен, – тебе не нужно так мучиться ради меня. Бывали моменты, и нередко, когда у меня и такой одежды не было, и ничего, пережила. Ты и так для меня уже очень многое сделал.

– Хватит, – говорит он мне, и в его глазах вспыхивает гнев. – Такие моменты больше не повторятся, крошечное создание. Пока ты живешь под крышей моего дома, ты ни в чем не будешь нуждаться. А теперь скажи мне, нужно ли тебе еще что-нибудь?

Я не могу отказаться от его доброты, вдруг это только еще больше расстроит его? Он пристально смотрит на меня, и я ловлю себя на мысли, что не в силах выдержать напряженность его взгляда.

– Вроде… нет, – отвечаю я.

Наконец он со вздохом кивает головой в сторону холла, и мы молча продолжаем идти. Я следую за ним, держась на несколько шагов позади и изредка бросая мимолетные взгляды в его сторону. Не знаю, как реагировать на его слова и поступки, учитывая, что он, кажется, моментально выходит из себя, загораясь словно спичка.

Внезапно остановившись перед закрытой дверью, Смерть смотрит на меня сверху вниз.

– Тут, – говорит он, открывая передо мной дверь, – будет твоя мастерская.

Я недоверчиво смотрю на него, прежде чем войти в комнату, и, ахнув, принимаюсь рассматривать мольберты, краски, масла, кисти и еще множество всего, что там находится, поражаясь их качеству. Я о таком и мечтать не могла.

– Тебе нравится?

– Да! – восклицаю я, продвигаясь вглубь комнаты. – Мне очень нравится.

Проводя рукой по коллекции холстов, я поворачиваюсь, и мое сердце начинает трепетать, когда я встречаюсь с ним взглядом.

– Хорошо. Помни, если тебе что-то понадобится, только попроси.

Это самый добрый и экстравагантный поступок, который кто-либо когда-либо совершал для меня. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь отплатить ему за все это, но постараюсь.

Стоя в дверях, он наблюдает за мной. Его темные глаза сияют так же ярко, как мои собственные, и я внезапно понимаю его прошлую реакцию.

Он злился не на меня, а на себя. Наверное, я бы повела себя так же, если бы знала, что могла доставить кому-то такую радость и утешение, но не справилась с этим.

– Спасибо.

Он кивает, не отрывая руки от дверной ручки, и я понимаю, что он собирается уходить.

Ни секунды не колеблясь, я спешу к нему. Он делает шаг назад, отстраняясь, но не успевает. Я обхватываю его руками и утыкаюсь лицом в его твердую грудь. Смерть напрягается, удивленно поднимая руки в стороны, подальше от меня.

Он пахнет свежестью, как лес после снегопада, и я позволяю себе на мгновение спокойно насладиться его запахом. Понимая, что от меня, вероятно, пахнет гораздо хуже после нескольких дней простого ополаскивания в раковине, я быстро отступаю назад.

Слезы текут по моим щекам. Поднимаю на него глаза.

– Что-то не так? – спрашивает он, и в его глазах появляется беспокойство, а тени вокруг него, кажется, сгущаются.

На этот раз я смеюсь, качая головой и смахивая слезы со щек.

– Нет, – заверяю я его. – Я бы даже сказала, наоборот, все очень даже так, или еще лучше. Я просто очень благодарна за все, что ты для меня сделал.

Он склоняет голову набок, наблюдая за мной, и я улыбаюсь ему, зная, что сейчас выгляжу просто ужасно, но мне все равно. Смерть тихонько вздыхает, качая головой.

– Такие вы странные существа, люди, – бормочет он, вызывая у меня еще один тихий смешок. – Могу ли я еще что-то сделать для тебя?

Я колеблюсь секунду, прежде чем ответить:

– Если можно, я бы хотела принять ванну…

– Будет сделано. А теперь, крошечное создание, иди рисуй сколько душе угодно.

Я без колебаний подчиняюсь и уже начинаю отворачиваться от него, но он хватает меня за руку. Я краснею, надеясь, что он не почувствует моего запаха. Держа мою руку, он наклоняется вперед.

– И насчет твоего платья…

– А что с ним? – спрашиваю я, поднимая глаза.

– Сожги его, – говорит он низким голосом прямо мне в ухо, при этом опуская глаза. – Сожги все эти вещи.

С этими словами он отпускает меня. Я отступаю на шаг и, все еще удивленная, бросаю взгляд на то место, где он был всего секунду назад, но оно оказывается пустым – Смерти уже и след простыл. Словно он там вообще никогда не стоял.

Я еще мгновение смотрю на это пустое место, прежде чем снова повернуться лицом к комнате, краскам и холстам, которые уже зовут меня к себе.

Глава 17

Смерть

Прижимая руку к ноющей груди, я хмуро оглядываю себя сверху вниз и прислоняюсь к стене рядом со студией.

Что за странное чувство?

То, как она прикасалась ко мне всего мгновение назад… я почувствовал, как что-то внутри меня перевернулось.

Не помню, когда в последний раз кто-то осмелился коснуться меня. Каким бы болезненным ни был ее жар, в ее объятиях было нечто особенное, что заставило меня желать большего. Желать, чтобы она обнимала меня снова и снова.

Возможно, это и есть последствия времени, проведенного с живой душой. Говорят, что непосредственное взаимодействие со смертными приводит к ужасному исходу.

До нее мне никогда не приходилось беспокоиться о том, какими могут быть эти последствия. Никогда не приходилось волноваться, какое влияние может оказать на меня обычная смертная.

Видя, как она улыбается, как радуется самым простым вещам, я готов бросить к ее ногам весь мир.

С трудом напоминаю себе, что она здесь лишь временно.

Почти все в этом мире временно, и ее пребывание тут не исключение. Совсем скоро она станет всего лишь далеким воспоминанием. Ее жизнь, само ее присутствие в моем доме быстротечны.

Эти чувства, это тепло не будут длиться вечно.

Совсем скоро мне придется забрать ее душу в ее последнее путешествие.

Оттолкнувшись от стены, я проношусь по дворцу. Темнота комнаты окутывает меня, когда я залетаю внутрь. Заперев дверь, я снимаю маску. Проводя по лицу, краем глаза замечаю свое отражение. Я пересекаю комнату, перегибаюсь через стол и начинаю вглядываться в мужчину в зеркале.

Он смотрит в ответ с необъяснимой жестокостью.

Ударяю кулаком по столу и поворачиваюсь к зеркалу спиной, не в силах больше ни секунды смотреть на свое отражение. Отвращение накатывает волной.

Есть ли надежда, что хоть когда-нибудь она сможет разглядеть в этом монстре другого, настоящего меня?

Какое я имею право надеяться на это?

Я не глупец. Как бы я ни старался все отрицать, я знаю, что значат для меня эти чувства… но ее они приведут лишь к смерти.

Вина давит на меня тяжелым грузом. Я прекрасно знаю, что не стоит желать того, чего никогда не смогу получить… но еще я знаю, что я неистово эгоистичен.

Если не буду осторожен, то призову ее душу раньше времени.

Выпрямившись, я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, пытаясь совладать со своими эмоциями. У меня нет другого выбора, кроме как заставить свое сердце перестать замирать. Оно должно противостоять этим чувствам.

Противостоять ей.

Несмотря на то, как трудно игнорировать резкий порыв горькой грусти и сожаления, я напоминаю себе, что так лучше. Я знаю, что не стоит искушать Судьбу. Все уже давно решено за меня.

Для такого монстра, как я, не существует ни тепла, ни счастья, и мне не стоит об этом забывать.

Закрыв глаза, я решаю набраться сил из темноты, позволяя холодной горечи жизни наполнить меня. Наконец, удовлетворенный тем, что заглушил все глупые мысли о тепле и любви, я направляюсь к своему гардеробу.

День только начинается, и предстоит проделать еще много работы. Снимая верхнюю одежду, я замираю, когда рука натыкается на что-то в кармане.