Элис Вайлд – Поцелуй смерти (страница 19)

Хейзел

Перебежав дорогу, я сворачиваю и направляюсь прямо в гущу деревьев. Лес – моя лучшая надежда, мой лучший шанс защититься от кого-то, кто может скрываться в тени… или от кого-то, кто может прийти в поисках меня.

А еще я раздумываю о том, не выследит ли Мерельда меня сама. Возможно, она назначит награду за мою голову или, что еще хуже, пошлет лорда Пейна притащить меня обратно.

При этой мысли я ускоряю шаг, но чем дальше захожу вглубь леса, тем тусклее становится свечение звезд, пока в какой-то момент оно не меркнет настолько, что я вынуждена замедлиться.

Ветки деревьев царапают мне кожу, цепляются за платье и волосы. Закрыв глаза, чтобы защититься, я руками пробираюсь сквозь заросли, в которых, кажется, оказываюсь все больше.

Моя нога попадает в переплетение жестких лиан, и я раздраженно вздыхаю, пытаясь выпутаться.

Наконец, выбравшись из зарослей, я с трудом сдерживаю слезы, понимая, что все еще почти ничего не вижу. Я продвигаюсь вперед, но, прежде чем делать шаг, проверяю, что находится передо мной, вытянув руки, чтобы ни на что не наткнуться.

Я не могу представить, как долго продолжу так идти. Но единственное, что я понимаю, – это что двигаюсь очень медленно.

Слишком медленно.

Особенно если Киприана и Амадея уже нашли.

Мне нужно как можно дальше уйти от них, но с такой скоростью мне никогда не удастся это сделать.

Снова вглядываясь в непроглядную тьму, я проклинаю себя за то, что уронила сумку, а вместе с ней трутницу и свечи. Если бы я была осторожнее, то не наткнулась бы на Амадея, и сейчас могла бы спокойно ориентироваться среди этих деревьев.

Хотя мне бы вообще не пришлось это делать. Ведь если бы Амадей не поймал меня, я бы не стала убегать через этот лес, пока он сам лежит там мертвый на земле.

Глядя сквозь густую листву над головой вверх на темное, безлунное небо, я тихонько всхлипываю от разочарования.

– Мне нужна помощь. Просто какой-нибудь свет, что угодно… пожалуйста.

Я падаю на колени, признавая свое поражение, как раз в тот момент, когда мое внимание привлекает лучик света, мелькающий впереди. Сердце замирает, когда я наклоняюсь вперед, чтобы раздвинуть несколько веток, и обнаруживаю, что свечение становится еще ярче.

Это всего лишь маленький лучик теплого золотистого света, но его более чем достаточно, чтобы вселить в меня надежду.

– Спасибо тебе, – шепчу я в безмолвной молитве, поднимаясь на ноги.

Я осторожно пробираюсь к нему. С каждым моим шагом свет становится все ярче, а темнота леса медленно отступает.

Наконец, продравшись сквозь особенно густые заросли кустарника, я, спотыкаясь, выхожу на небольшую полянку.

Там, посреди темных густых деревьев, стоит крошечный домик. Я хмурюсь, глядя на него, и задаюсь вопросом, что же мне делать дальше.

Поляну усыпают полевые цветы всех размеров, форм и оттенков, многие из которых я никогда раньше не видела. Сам домик окутан густой вьющейся виноградной лозой, расстилающейся по всей его поверхности.

Все в этом месте кажется странным, но в то же время каким-то знакомым… словно я уже видела это место раньше. Воздух наполнен свежим ароматом цветов, а небо усыпано россыпью из звезд. Когда я делаю еще один шаг на поляну, теплый ветерок проносится мимо меня, дразня дуновением подол моего платья, а затем мои глаза расширяются от удивления.

Меня окружают ленивые светлячки, которые плавно выплывают на поляну, отчего это место начинает казаться еще более волшебным. Переводя взгляд обратно на домик, я замечаю фонарь, висящий у двери. Должно быть, это и есть тот свет, который привлек меня сюда.

Как могла я не знать, что такое место существует недалеко от моего дома?

Я стою посреди полевых цветов, обдумывая следующие действия. В одном из маленьких окошек, наполовину скрытом виноградной лозой, мерцает свет камина, но больше я ничего отсюда не вижу.

Никакого движения, никаких признаков того, что кто-то меня заметил, но это же не значит, что домик пустует. Сама того не осознавая, я начинаю подходить ближе, как будто этот дом сам манит меня к себе.

Ну, по крайней мере, тот, кто живет так далеко от города, вряд ли что-нибудь слышал об Амадее или девушке, которую подозревают в том, что это она ударила его дубинкой по голове. Кто бы здесь ни жил, надеюсь, он хотя бы укажет мне, в каком направлении идти, или даже даст мне свечу, чтобы сквозь эту темноту она освещала путь.

Подходя к арочной двери, я останавливаюсь, прислушиваясь, не движется ли кто внутри, но там тихо. На секунду я задумываюсь о том, чтобы снять фонарь с крюка и просто исчезнуть с ним в лесу, но одна лишь мысль об этом тут же вызывает у меня чувство вины.

Поэтому я делаю единственное, что в моих силах.

Я стараюсь постучать как можно тише, но, кажется, стук все равно нарушает царящую тишину на поляне. Тревожась, я жду какое-то время, но ничего не происходит.

Ну, я должна была догадаться. Уже слишком поздно, все спят, к тому же кто захочет открыть дверь совершенно незнакомому человеку, особенно в таком месте.

Я уже собираюсь уходить, как вдруг слышу приближающиеся шаркающие шаги.

Мое сердце замирает, когда я делаю шаг назад. Я оглядываюсь через плечо, пытаясь оценить, есть ли у меня шанс убежать и скрыться прежде, чем меня одну застанут здесь.

Кто знает, может, этот дом навлечет на меня еще большие страдания, чем Амадей или лорд Пейн.

Это была ошибка. Стоило быть умнее и не приближаться к незнакомому дому, особенно к тому, который расположен на опушке у темного леса.

Я начинаю разворачиваться, но, прежде чем успеваю сбежать, дверь со скрипом открывается, и я оказываюсь пойманной.

Я медленно оборачиваюсь и вижу, что на меня смотрит женщина. Я вздрагиваю, удивленно моргая, когда узнаю в ней ту странную незнакомку из таверны.

Женщину, которую Киприан назвал ведьмой.

Долго она молча смотрит на меня, а затем наконец открывает дверь пошире. Я колеблюсь, когда она просто отходит в сторону и кивает, тем самым приглашая меня войти.

Ноги сами заносят меня внутрь, будто у них есть собственный разум, и незнакомка закрывает за мной дверь.

Она проводит меня в главную комнату домика, и я, ничего не сумев с собой поделать, начинаю осматриваться вокруг. Это маленькое, чистое и уютное местечко с потертым ковром и мягкой мебелью. Позади, в глубине комнаты, рядом с потрескивающим камином стоит кресло-качалка, а на маленьком столике сбоку от него расположились книга и кружка, от которой исходит пар.

Очевидно, я помешала ее вечернему времяпрепровождению, даже несмотря на столь поздний час.

Окинув взглядом остальную часть комнаты, снова поворачиваюсь к женщине. На языке вертится целая куча вопросов, но она одним лишь взглядом заставляет их исчезнуть.

– Садись, – говорит она мне твердым, но добрым голосом, – а я пока поставлю чайник.

Она указывает на камин, и я направляюсь к нему. Пройдя мимо полностью заполненной книгами полки и деревянного стола, уставленного странным набором баночек и сушеных трав, я устраиваюсь на маленькой скамеечке для ног напротив кресла-качалки.

Глядя на огонь, я чувствую, как на меня снова наваливается усталость. Наклонившись вперед, подпираю голову руками, а мои веки начинают тяжелеть.

– Вот, держи, дорогая.

Я испуганно просыпаюсь, поднимаю глаза и вижу женщину, стоящую рядом со мной и протягивающую мне кружку, от которой исходит пар.

– Спасибо, – говорю я, принимая ее, когда женщина устраивается в кресле-качалке. Размышляя о том, как много я могу рассказать ей о себе и своем положении, я смотрю вниз на плавающие в чашке чайные листья, пока теплый пар, исходящий от напитка, окутывает мое лицо. – Я полагаю, вам интересно, почему я пришла сюда.

– Ты пришла за помощью, – отвечает она.

Моргая, я снова поднимаю на нее глаза.

– Откуда вы знаете?

– Иначе зачем бы столь юной девушке бродить по чащобе леса такой темной, безлунной ночью?

После этих слов из меня вырывается легкий смешок.

Точно. Должно быть, как только она открыла дверь, то сразу поняла, что я крайне нуждаюсь в помощи. Проживая в такой глуши, она, наверное, редко принимает гостей так поздно, если только они действительно не в отчаянном положении.

Не надо быть гением или великим волшебником, чтобы понять, что мне нужна помощь: по моему внешнему виду и состоянию сразу все ясно.

– Вы правы, – признаю я, качая головой и тихонько фыркая. – Подумать только, я ведь почти поверила Киприану, когда он сказал, что вы ведьма.

– Ну, в этом он прав.

Я вздрагиваю, чуть не расплескав на себя обжигающе горячий чай.

– Что?

Она одаривает меня доброй улыбкой и протягивает руку, чтобы помочь придержать кружку в моих трясущихся руках.

– Я не причиню тебе вреда, дитя, – быстро заверяет она меня. – На самом деле это я должна быть у тебя в долгу.

– Б… Боюсь, я ничего не понимаю.

– Тут толком и нечего понимать, – продолжает она. – Однажды, много лун назад, твой отец помог мне, когда я была в отчаянии, в то время как все, кроме него, закрывали глаза и проходили мимо. Теперь я помогу тебе, тем самым отплатив за его доброту.