Элис Нокс – Двор Опалённых Сердец (страница 22)

– Вот почему я не могу рисковать. Один неверный шаг, и весть о том, что Король Лета жив и беспомощен, разнесётся по всему Подгорью быстрее лесного пожара. И тогда за мной придут не гримы.

Сердце ухнуло вниз.

– А кто?

Он посмотрел на меня. Долго. И в его глазах было столько тьмы, что я почувствовала – она затягивает, как трясина.

– Все, – прошептал он. – Абсолютно все, кто хочет моей смерти. А таких, поверь мне, немало.

Когда мы добрались до мотеля, я еле держалась на ногах. Каждый шаг давался с трудом, ноги подкашивались. Оберон помог мне выбраться из машины, подхватив под руку, когда я споткнулась о бордюр. Его прикосновение было твёрдым, надёжным – единственной реальной вещью в этом перевернувшемся мире.

Мы поднялись в номер. Он открыл дверь. Я прошла внутрь, стянула мокрую куртку, бросила её на стул и рухнула на кровать, даже не раздеваясь.

Последнее, что я почувствовала перед тем, как провалиться в темноту, – как Оберон накрывает меня одеялом. Осторожно. Почти нежно.

А потом – ничего.

Сон накрыл меня, как волна. Тяжёлый, чёрный, безжалостный.***

Я проснулась от тихого ритмичного звука – как будто кто-то считал про себя. Несколько секунд я пыталась сообразить, где нахожусь: потолок с жёлтым пятном от старой протечки, запах затхлости и дешёвого освежителя воздуха, жёсткий матрас под спиной.

Мотель. Побег. Гримы. Ведьма.

Память вернулась резко, как пощёчина. Моя рука метнулась к левому плечу – там, где грим вонзил свои мерзкие зубы. Под тонкой футболкой я нащупала гладкую кожу. Никаких следов укуса. Даже шрама не осталось.

Магия, чёрт возьми. Настоящая магия.

– Тридцать семь… тридцать восемь…

Я повернула голову на звук. Оберон отжимался от пола в двух метрах от моей кровати, спиной ко мне. Медленно, размеренно, с таким контролем, что казалось – он мог бы продолжать до бесконечности. Он был без футболки, только в тех украденных джинсах, и при дневном свете…

Господи.

Спина его была испещрена шрамами-рунами. Вчера в больнице и в полутьме лавки ведьмы они казались просто отметинами, но сейчас, когда серый мартовский свет пробивался сквозь дешёвые занавески, я разглядела их по-настоящему. Тёмные линии вились по лопаткам, спускались к пояснице, переплетались в сложные узоры, которые пульсировали чернотой при каждом движении.

Печати Изгнания. Запретная магия, превратившая короля фейри в смертного.

– …сорок девять… пятьдесят.

Мышцы на спине перекатывались под кожей – плечи, широчайшие, косые… Я залипла. Не могла отвести взгляд. Каждая линия его фигуры говорила о веках тренировок, о теле, созданном для боя, для власти, для…

Прекрати, Кейт. Он фейри. Бывший фейри. Временный союзник. И судя по-вчерашнему, полный засранец.

Но засранец с невероятно соблазнительной спиной, покрытой древними рунами, который сейчас медленно опускался вниз, замирая в нижней точке. Мышцы напряглись до предела, руны словно налились чёрной кровью, и…

– Пятьдесят один… пятьдесят два…

Я сглотнула, чувствуя предательское тепло внизу живота. Это просто несправедливо.

– Полюбовалась достаточно, или мне стоит перевернуться?

Его голос был ровным, без намёка на одышку, несмотря на нагрузку. Он даже не обернулся, продолжая отжиматься.

– Хотя вчера ты уже оценила мои достоинства на твёрдую семёрку, так что вид спереди тебя вряд ли впечатлит.

Я почувствовала, как краска заливает лицо. Чёрт. Он знал, что я проснулась. Конечно, знал. Слух у бывшего фейри, наверное, как у чёртовых летучих мышей.

– Я не любовалась, – огрызнулась я, приподнимаясь на локте. Гипс на ноге неприятно потянул, но боли почти не было. Странно. – Просто думала, насколько неудобно должно быть отжиматься с такой резьбой на спине. – Пауза. – Тебе было больно? Когда их наносили?

Оберон замер в верхней точке, потом плавно поднялся на ноги и обернулся.

И вот тогда я поняла, что спина – это ещё цветочки.

Грудь у него была широкая, рельефная, с россыпью старых шрамов. Да, я уже видела всё это в больнице. Дважды, если быть точной. Но тогда было легче – он был чужаком, аномалией, задачей. Теперь же, когда мы застряли вместе в этом гребаном мотеле, когда он стоял так близко, полуобнажённый и явно не смущённый, моему мозгу было труднее оставаться профессиональным. Мышцы пресса, низ живота, узкие бёдра в джинсах… или как капля пота медленно стекает по…

Стоп. Хватит.

Кейт, блять, возьми себя в руки.

Его волосы растрепались – для бывшего короля он выглядел удивительно по-человечески потрёпанным. На лбу блестела испарина. Золотистые глаза смотрели с лёгким прищуром. Он явно не поверил ни единому моему слову.

– Не знаю, – ответил он неожиданно тихо. – Не помню.

Я моргнула.

– Что?

Оберон потянулся за футболкой на стуле, но не надел её. Просто держал в руках, глядя на ткань так, словно видел что-то ещё.

– Я не помню, как мне наносили Печати. Не помню боли. – Он поднял взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, затерянное. – Последнее, что я помню перед больницей – это Пограничье.

– Пограничье? – переспросила я, медленно садясь на кровати.

– Земли между дворами. – Его пальцы сжали ткань сильнее. – Я был там… по делу. Пришёл… разобраться.

– Разобраться, – повторила я. – Это эвфемизм для "надрать задницу"?

Краешек его губ дёрнулся в почти-улыбке.

– Можно и так сказать. Был бой. Я помню клинки, кровь, магию… – Он замолчал, нахмурившись. – А потом темнота. Провал. Ничего. Следующее воспоминание – я просыпаюсь у ваших лекарей, в слабом теле, без магии, и какая-то дерзкая смертная девчонка оценивает меня на семёрку.

Я фыркнула, но внутри что-то сжалось. В его голосе звучала такая потерянность, такая… уязвимость. Король, который не помнил, как потерял свою корону.

– Значит, ты не знаешь, кто это сделал? – уточнила я.

– Нет. – Он наконец натянул футболку через голову, скрывая руны. – Морриган сказала, что для таких Печатей нужны минимум три мощных мага. Запретная магия, древние знания, сложный ритуал. Это не то, что делается на скорую руку в разгар битвы.

– То есть это было спланировано.

– Да. – Его голос стал жёстче. – Кто-то знал, где я буду. Кто-то подготовился. Возможно, правитель Зимнего Двора это сотворил. Или… – он запнулся, – …или кто-то из моих собственных людей предал меня.

– Кто-то из твоего Двора?

– Не знаю. – Оберон провёл рукой по лицу. – Я не знаю, Кейт. У меня провал в памяти длиной в три месяца. Я не знаю, кто наложил Печати. Не знаю, как оказался в лесах Ирландии. Не знаю, что происходит в Подгорье сейчас. – Его взгляд метнулся к окну, где за грязными занавесками виднелось серое мартовское небо. – Я даже не знаю, ищут ли меня. Или радуются, что я исчез.

Несколько секунд я молчала. Потом поднялась с кровати – осторожно, гипс всё ещё мешал – и подошла к нему.

– Можно посмотреть? – спросила я тихо. – На руны. Поближе.

Оберон посмотрел на меня удивлённо. Потом медленно кивнул, стянул футболку обратно и развернулся спиной.

Я коснулась кончиками пальцев его лопатки.

Кожа была тёплой, почти горячей после тренировки. Гладкой, если не считать шрамов. Я провела пальцем по одной из рун – линия была слегка приподнята, жёсткая, словно выжженная раскалённым клеймом. Узор шёл по диагонали от правого плеча к левому боку, пересекаясь с другими символами, формируя сложную сеть.

– Не похоже на обычные шрамы, – пробормотала я, ведя ладонью по его спине. – Они… живые. Как будто всё ещё работают.

– Потому что работают, – ответил Оберон глухо. – Морриган сказала, что Печати – это не просто блокировка магии. Это постоянное заклинание, вплетённое в плоть. Они держат меня смертным, пока кто-то не снимет их. Или пока я не умру.

Я провела пальцами между его лопаток, почувствовала, как мышцы напряглись под моим прикосновением.

– Мы снимем их, – сказала я. Не знаю, откуда взялась эта уверенность. Может, от того, как он стоял передо мной – гордый король, превращённый в беглеца, но всё ещё не сломленный. Может, от упрямства, которое всегда было моей слабостью. – Найдём артефакты, проведём ритуал, вернём тебе твою магию.

Оберон повернул голову, глядя на меня через плечо. В профиль он выглядел почти неземным: точёные черты, прямой нос, жёсткая линия челюсти.

– Ты не обязана…

– Заткнись, – перебила я. – Мы партнёры. Сделка есть сделка.