Элис Мэк – Медвежья страсть (страница 40)
Я не помню, как мы оказались дома, в клане. Не помню, как спустились с горы. Всё происходящее после, было словно в тумане. А сейчас… Сейчас я лежу на кровати прикрытая тонким одеялом и смотрю в пустоту. До сих пор не могу поверить в то, что произошло. Да я и не верю. Не хочу верить.
Он жив! Я уверена в этом!
Вот сейчас вернётся Илья с поисковой группой и скажет, что он нашёл его, что с ним всё хорошо и я зря волновалась.
В такт своим мыслям я даже качала головой, убеждая себя в том, что именно так и будет. Иначе быть просто не может.
Когда с тихим скрипом открылась дверь, я невольно вздрогнула и подскочила в кровати. Смотрю на Илью пытливым взглядом полным надежды. А он смотрит на меня, хмуря брови. И я не могу прочесть ответ в его глазах. Или просто… боюсь?
— Мы его не нашли, — его голос звучит тихо и в тоже время как гром, кроша мою надежду на мелкие куски.
— Как… как не нашли? — говорю дрожащими губами.
— Они упали рядом с глубоким разломом в скалах. Рагозин упал на острые камни и разбился, а Руслан… он скорее всего провалился в расщелину, а сверху всё завалило осыпавшимся снегом. Мы пытались…, — голос Ильи дрогнул, перерастая в хриплый шёпот. — Но разлом оказался слишком глубок.
— Нет, — мои без того опухшие глаза вновь наполняются слезами. — Не-е-т! — готова взвыть — так мне больно.
Падаю на кровать и сжимаюсь в напряжённый комочек и кричу не своим голосом, что не верю… это не правда… я не чувствую.6ccad1
Илья сбрасывает куртку на пол и ложится рядом, прижимает меня к себе, гладит рукой по волосам успокаивая и, шепчет, шепчет:
— Тише, маленькая… тише, — его голос звучит ласково, но с надрывом. Он крепко прижимает меня к своей груди и качает в объятиях, как в колыбели. — Успокойся, солнышко. Тебе нельзя… Тебе нельзя так плакать, — а я вою словно раненый зверь, уткнувшись в его твёрдую грудь. — Они всё чувствуют, понимаешь… и плачут вместе с тобой.
— Кто? — всхлипнула я.
— Наши малыши.
Я ещё раз хлюпнула носом и замерла в его объятиях. Резким движением смахнула с глаз слёзы и подняла на него непонимающий взгляд.
— О чём ты?
Илья положил тёплую ладонь на мой живот и нежно погладил, а потом перевел свой взгляд на меня.
— О наших малышах, — его губы дрогнули в улыбке. — О твоих, моих и… Руслана. Они уже здесь, — его пальцы поглаживают мой живот. — Они растут, чувствуют и ждут встречи с нами.
— Откуда ты…? — воздух со свистом вырвался из лёгких и вдруг, стало нечем дышать. Словно кто-то резко перекрыл кислород.
— Мы связаны с тобой. Помнишь? Я чувствую это на генетическом уровне.
Слёзы мигом высохли на глазах. Я подняла на него немигающий взгляд и выбралась из его объятий.
О чём он сейчас? Это шутка?
Ничего не говоря, встала с кровати и направилась в ванную. Трясущимися руками роюсь в ящиках в поисках заветной коробочки. У меня их раньше много было, я покупала в аптеке тесты каждый месяц по несколько штук. Все надеялась…
Да, есть один!
Чуть позже, сижу на краю ванной, смотрю на тоненький кусочек пластика в руках и тихо плачу. Теперь уже сама не знаю отчего, от счастья или от горя. Две ярко алые полоски, как флаг горят на белом фоне. Я столько месяцев мечтала их увидеть, надеялась. И вот это случилось, как чудо, как волшебство. И вроде бы надо прыгать от радости. А я не чувствую ничего. Даже странно. Это как видеть желанный торт. Знать, что он должен быть вкусным и сладким, но попробовав не ощутить ничего, ни вкуса, ни запаха.
Илья вошёл в ванную и притянул меня в свои объятия. Обхватил тёплыми ладонями моё лицо и нежно прикоснулся к губам.
— Я люблю тебя, Полина. Я с тобой. Я рядом. И не позволю тебе впасть в отчаяние, — смотрит на меня, поглаживая подушечками пальцев щёки и стирая слезинки. — И Руслан бы не позволил. Ради наших малышей… прошу тебя, солнышко.
Тихо плачу и качаю головой. Разумом всё понимаю, а сердце сжимается от боли.
— Но… я не понимаю. Как ты… когда почувствовал?
— Там, в горах. Как только увидели тебя, как только коснулись, мы сразу почувствовали…
— Значит… Руслан тоже…, — по щекам вновь катятся обжигающие слёзы, а слова застревают в горле. — Он знал… когда…
— Конечно знал, — шепчет Илья, прижимая меня к своей груди гладит по волосам и спине. А я продолжаю всхлипывать, вжимаясь в его тело, как в спасательный круг.
Чуть позже Илья отнёс меня на кровать, всё так же не выпуская из своих объятий. Закутал в одеяло и прижал к себе. А потом мы ещё долго лежали вот так, молча, каждый в своих мыслях. И я не зала, что нас ждёт дальше. Как же мы теперь без него? Как?!!!
Эпилог
Год спустя
— Полина, — позвала Ксюша, заходя в дом и отряхивая с куртки крупные хлопья снега. — Собирай малышню, пойдём гулять. На улице погода сейчас шикарная, а к вечеру метель обещают. Так что давай, собирайтесь.
— Сейчас, — улыбнулась я и побежала наверх одевать моих «медвежат».
Да-да у нас родились малыши, а точнее близнецы. Мальчишки, как две капли воды похожие друг на друга. И чтобы не вводить вас в заблуждение скажу сразу, шерстью они не были покрыты и родились совершенно обычными младенцами. А межвежатами это я их так, в шутку называю. Хотя, если подумать через десяток лет они действительно станут медведями, как их отцы, когда проснётся их вторая звериная сущность, которая пока дремлет внутри каждого из них.
Когда я узнала, что жду близнецов, то очень удивилась. А Илья мне объяснил, что это у них такие семейные гены. В роду Авериных всегда первыми рождаются только близнецы. И у отца Ильи был тоже брат близнец, но судьба у них сложилась немного иначе, чем у нас. Одному брату посчастливилось встретить свою истинную пару (отцу Руслана и Ильи), а у второго был договорной брак.
Очень хочу верить и в тайне надеюсь, что судьба у моих мальчиков будет такая же, как у нас с близнецами. Что встретят они когда-нибудь свою пару, одну единственную и будут оба счастливы так, как были счастливы мы.
Были…
Так мало… Так ничтожно мало.
Прошёл целый год, а мои раны на сердце до сих пор кровоточат. Не знаю, чтобы со мной было если бы не Илья. Если бы его не было рядом… Наверное, я бы сошла с ума от горя. Сгорела от тоски, как говорят у оборотней, когда обрывается связь.
Я действительно не ощущала больше нашу связь так, как раньше или так, как сейчас с Ильёй. Она словно растворилась. Но и то, что его больше нет я тоже не чувствовала. Или просто не хотела?
А потом я почувствовала первые толчки наших малышей. И мир снова взорвался фейерверком эмоций, которые я испытала в тот момент. Мысли о них придавали мне силы к жизни, не давали тоске поглотить меня в свою пучину. А когда они родились… когда я впервые увидела их, когда взяла на руки и вдохнула их сладкий родной аромат, боль отступила. Она не исчезла, нет, но притупилась, и я почти не стала её замечать, переключив своё внимание на малышей.
Илья был очень счастлив, когда впервые взял на руки своих сыновей. Такой восторженной улыбки я не видела на его лице уже давно. С тех пор как…
Знаю, он тоже страдал. Ведь Руслан был не просто братом, он был его близнецом, зеркальной половинкой его души. И потеря этой половинки была большим потрясением.
Как-то проснувшись посреди ночи и не обнаружив его в постели, я спустилась вниз. Илья сидел в широком кресле напротив камина и смотрел, как языки пламени пожирают сухие паленья. Его взгляд был пустым и отстранённым, словно кто-то взял и выкачал из него всю жизнь. В этот момент он казался таким… беззащитным, сломленным, потерянным.
Я закусила губу, ругая себя за то, что столько времени вела себя как эгоистка. Оплакивала свою потерю, совсем не замечая, как он тоже страдает.
Когда мне было особенно плохо, он всегда был рядом, успокаивал, вновь и вновь возрождая к жизни. А сам нёс свою боль глубоко внутри, скрывая её под завуалированным панцирем. И я даже не представляла, насколько ему было больно.
После того, как поисковый отряд окончательно опустил руки, Илья ещё неделю бродил возле тех скал в облике зверя — не мог успокоиться. Об этом мне потом Ксюша рассказала. Но тогда я сама пребывала в диком шоке, поэтому не замечала ничего вокруг.
На цыпочках бесшумно пересекла гостиную и забралась к нему на колени, обняла руками его торс и прижалась к сильной груди. Он обнял меня в ответ, натягивая на мои голые ноги тёплый плед. Так мы и сидели вместе слушая, как потрескивает огонь в камине, как бьются в унисон наши сердца и как тепло становится на душе от осознания того, что мы есть друг у друга, что скоро у нас родятся наши детки и ради них мы должны продолжать жить.
— Я люблю тебя, Илья, — тихо прошептала, уткнувшись носом в его грудь.
Он наклонился ко мне и, поцеловав кончик носа, ответил:
— Я тоже люблю тебя, солнышко.
Я сама потянулась к нему за поцелуем. Прикоснулась к таким родным и тёплым губам, по которым неимоверно скучала. Илья глухо простонал и с каким-то отчаянием набросился на мои губы. Словно так же нуждался в них, как и я в его. Мы целовались с таким упоением, что голова шла кругом. С жадностью ненасытно, словно мы путники в пустыне, которые всё никак не могут напиться воды.
Илья подхватил меня на руки и аккуратно положил на ворсистый ковёр напротив камина, на котором мы занимались любовью, упиваясь нашей близостью, наслаждаясь единением душ и обнажённых разгорячённых тел. Наверное, эта близость нам обоим нужна была как воздух. Чтобы вдохнуть в нас жизнь, чтобы напомнить кто мы и насколько сильно нуждаемся друг в друге.