Элис Манро – Луны Юпитера (страница 32)

– Впервые в жизни у меня на глазах расцвела любовь, – повторяет она. – Это все равно что наблюдать, как распускается амариллис. Потрясающе.

Но Роберта, не сомневаясь в теплом, доброжелательном отношении Валери к ним обоим, в глубине души все же догадывается, что любовь – это не та материя, о которой следует постоянно напоминать подруге. В обществе Валери порой начинаешь задумываться: из-за чего вообще весь этот сыр-бор? Валери задумывается о том же. Ее жизнь и аура отчетливее любых суждений дают понять, что любовь не предполагает доброты и честности и не гарантирует счастья.

Еще не зная, что Роберта влюблена, Валери завела с ней разговор про Джорджа и сказала: «Человек-загадка, ей-богу. По-моему, неисправимый прожектер, хотя и не простил бы мне таких слов. Эта покупка фермы. Это уединенное деревенское существование, натуральное хозяйство». Потом она рассказала, что Джордж вырос в Тимминсе, в семье сапожника-венгра, был самым младшим из шестерых детей, но первым окончил школу, а там и поступил в университет. «Он из тех, кто может постоять за себя в уличной драке, но при этом не умеет плавать. Поселившись в Торонто, перевез к себе скрюченного, сгорбленного старика-отца и заботился о нем до самой его смерти. А с женщинами, как мне кажется, он поступает не лучшим образом».

Роберта жадно слушала, но не принимала этого всерьез: те сведения о Джордже, которыми располагали посторонние, уже казались ей несущественными. Ее захлестывали тревоги и восторги. Могла ли она рассчитывать, что полюбит? В лучшем случае она видела для себя такую жизнь, как у Валери. Роберта выполнила иллюстрации к паре детских книжек и рассчитывала на новые заказы; она могла бы снять комнату на Песках, в восточной части Торонто, побелить стены, заменить кресла подушками и со временем научиться смирять и удовлетворять свои желания, как, с ее точки зрения, делают все одинокие люди.

Валери и Роберта бродят по дому с бутылкой охлажденного вина и двумя бокалами для воды, которые достались Валери в наследство от бабушки. Роберта считает, что именно такое жилище, как у Валери, подходит под мечтательное определение «загородный дом», точнее, «старый кирпичный фермерский дом». Теплая, бледно-красная кладка со светлой отделкой, плющ и вязы, отциклеванные полы, домотканые коврики, побеленные стены; на массивном комоде под тусклым зеркалом – набор для умывания, с отколотыми краешками. Правда, у Валери на все это ушло ни много ни мало – пятнадцать лет. Они с мужем хотели, чтобы у них было место для летнего отдыха, но, когда Валери овдовела, она продала их городской дом, вместо него купила квартирку и все свои силы и средства бросила на эту дачу. А два года назад и Джордж, которого Валери приохотила к этой местности, приобрел неподалеку дом и землю, после чего вышел на пенсию. Вскоре после этого он повстречал Роберту. В декабре минувшего года они съехались. Роберта предполагала, что за год или около того Джордж сделает в доме ремонт, а потом займется ваянием. Его мечта – стать скульптором. Именно поэтому он решил отказаться от учительства и переехать в деревню, где можно жить с минимальными затратами – выращивать овощи, держать кур. До кур пока дело не дошло. Роберта, в свою очередь, возлагала надежды на книжную графику. Почему же до сих пор она не сделала никаких шагов в этом направлении? Времени не было, да и места тоже: художнику-иллюстратору требуется студия, хорошее освещение, большой стол. А главное – удобного случая не подворачивалось, чтобы заявить о своих планах, поскольку жизнь теперь держит ее мертвой хваткой. Что они на сегодняшний день сумели сделать (в основном Джордж – Роберта занята уборкой и стряпней): перекрыли крышу, поставили стеклопакеты с алюминиевыми рамами, утеплили стены, изведя на засыпку без счета мешков пыльного керамзита, на перекрытиях мансарды закрепили изолирующие маты из желтого штапельного стекловолокна, прочистили все дымоходы, а некоторые целиком обновили, подремонтировали печную трубу, заменили подгнившие карнизы. После этих необходимых и трудоемких работ дом все равно снаружи выглядит неприглядно: бурая облицовка под кирпич, просевшая веранда, где громоздятся и требующие просушки пиломатериалы, и старые доски, и запасные рулоны стекловолокна, и всякие полезные обрезки. А в комнатах мрачно и затхло. Роберту так и тянет сорвать старый линолеум и ободрать унылые обои, но все должно делаться поэтапно, и Джордж уже продумал каждый этап: ничего не надо ни срывать, ни обдирать, пока не закончены электропроводка и утепление, пока не реконструирован каркас. В последнее время Джордж стал поговаривать и о том, что отделке внутренних помещений и обшивке дома сайдингом должен предшествовать капитальный ремонт сарая; если до зимы не укрепить балки, вся конструкция того и гляди рухнет от снежных заносов.

Да и сад запускать нельзя: нужно формировать кроны яблонь и вишен, выстригать малину, поддерживать в порядке газон, не допуская проплешин, нашествия сорняков и скопления мусора под клочковатыми соснами. На первых порах Роберта держала в уме весь цикл работ: что уже сделано, что делается в данный момент, что на очереди. Теперь у нее в голове нет общей картины: не выходя за пределы кухни, она решает насущные задачи. Перерабатывает урожай: делает соус чили, подготавливает к заморозке помидоры, перцы, бобы и кукурузу, варит вишневое варенье – так и день проходит. Порой она заглядывает в морозильник и спрашивает себя: куда столько? Неужели Джордж все это съест – а кто еще? Ее собственные запросы, как она чувствует, сходят на нет.

Стол накрыт на вытянутой застекленной веранде, выходящей на задний дворик. Валери и Роберта спускаются по пологим ступенькам в торце веранды и оказываются в обнесенном кирпичными стенами и мощенном кирпичом закутке, который Валери соорудила этим летом и упорно отказывается называть «патио». Говорит, что на ферме патио не бывает. А как это назвать, она еще не решила. Не решен и вопрос с мебелью – что сюда больше подойдет: массивные деревянные стулья, которые хороши чисто зрительно, или же удобные легкие кресла из пластика и металла, наподобие тех, что привезли Джордж и Роберта.

Они разливают вино и поднимают кубки – внушительных размеров старинные бокалы для воды, из которых все обожают пить вино. Слышно, как у Рут в спальне хохочут Ева с Анджелой и сама Рут. Она пожелала, чтобы для нее тоже соорудили костюм, и собирается придумать нечто сногсшибательное, чтобы всех затмить. И еще слышен свист косы: Джордж специально захватил ее с собой, чтобы выкосить осоку и лопухи вокруг маленькой каменной маслобойни Валери.

– Из этой маслобойни получится отличная студия, – говорит Валери. – Можно будет сдавать ее какому-нибудь художнику. Джорджу? Или тебе? Уступила бы ее вам в обмен на выкос и «малиновую бомбу». Нет, Джордж, по-моему, собирается устроить студию у вас в сарае, да?

– Не все сразу, – отвечает Роберта.

В настоящее время Джордж работает в доме – в бывшей гостиной. Здесь у него сложены заготовки и почти готовые изделия, накрытые пыльными простынями, а также сухой тес (Джордж не признает никаких материалов, кроме дерева): один большой брусок выдержанного дуба и прошедшие термообработку обрезные доски – калифорнийский орех и вишня. Здесь же хранятся ножовки, зубила, стамески, а еще олифа, скипидар, воск, различные сорта клея под запыленными, присохшими крышками. Раньше Ева с Анджелой обходили вокруг дома и, привстав на цыпочки среди щепы и сорняков, пытались разглядеть через окно укутанные саванами штабеля.

– Ух ты, как привидения, – сказала Ева Джорджу. – А на самом деле что там спрятано?

– Деревянные пончики, – ответил Джордж. – Поп-скульптура.

– Правда?

– Картофелина и двуглавый малыш.

Когда девочки в очередной раз надумали полюбопытствовать, что творится в той комнате, окно уже было занавешено сероватой, надорванной сверху простыней. С дороги дом выглядел безлюдным и заброшенным.

– А знаешь ли ты, что у меня всегда есть запас курева? – спрашивает Валери. – Еще полблока сигарет осталось. Я к себе в шкаф спрятала.

Она отослала Дэвида и Кимберли в город, сказав, что у нее закончились сигареты. Ей никак не удается бросить курить, хотя она принимает витамины и старается не употреблять в пищу продукты с красными пищевыми красителями.

– Лучше было бы спровадить их под каким-нибудь другим предлогом, но я ничего умнее не придумала. Теперь боюсь даже затянуться – они унюхают и скажут, что я обманщица. Курить охота – сил нет.

– А ты выпей, – советует Роберта.

Когда они сюда приехали, ей казалось, она ни с кем не сможет разговаривать; у нее даже была мысль сослаться на головную боль и попросить разрешения прилечь. Но Валери, как всегда, действует на нее благотворно. Валери умеет сделать невыносимое занятным.

– Ну, как твои дела? – спрашивает Валери.

– О-о-ох, – вздыхает Роберта.

– Как хороша была бы жизнь, если бы не люди, – задумчиво произносит Валери. – Звучит как цитата, но, по-моему, это я придумала. Загвоздка в том, что Кимберли – христианка. Нет, само по себе это прекрасно. Христиан в небольших количествах можно только приветствовать. Пойми, я не противница христианства. Но у нее набожность просто на лбу написана, ты согласна? Рядом с ней, как ни странно, я чувствую себя какой-то мелкой душонкой.