Элис Кова – Танец с Принцем Фейри (страница 55)
– Когда? – Я поворачиваюсь к нему. – Завтра, если все пойдет по плану… ну, ты ведь сам знаешь, что нам предстоит… если все получится, у меня уже не будет магии. Эта сила никогда не принадлежала мне, она твоя. Поэтому какой мне смысл учиться? Я всего лишь сторонний наблюдатель, досадная случайность, воровка. Краткая нота в твоей симфонии. И мне слишком больно притворяться кем-то другим.
Дэвиен слегка приподнимает брови, его взгляд смягчается.
– Я не хочу, чтобы ты испытывала боль, – мягко произносит он.
– Я привыкла к боли и смогу ее пережить.
А вот с прочими – счастливыми – эмоциями сложнее. Я понятия не имею, как с ними справляться. Они лишь подчеркивают, насколько глубоки мои раны.
– Но так нельзя. Это не жизнь.
– Ну, я так жила. И, как видишь, отлично.
– Ты выжила, и это похвально, учитывая, что я весьма поверхностно знаю о твоих страданиях. Только вот просто выжить еще не значит жить. Я хочу, чтобы ты благоденствовала. Ты этого заслуживаешь.
Он немного подается вперед, а я резко отступаю и качаю головой.
– Не волнуйся обо мне.
– Но я волнуюсь.
– Не стоит. – В моем тоне столько же холода, как в воздухе, который проникает в окно за моей спиной. – Довольно скоро я стану для тебя никем. Наши отношения, какими бы они ни были, закончатся. Ты взойдешь на престол, я же останусь просто человеком, живущим на твоей земле по ту сторону Грани.
– Теперь это твоя земля, – возражает он.
– Хватит доброты. – Я слегка повышаю голос. – Перестань притворяться, будто все это реально.
Дэвиен отшатывается, словно бы я его ударила, и медленно качает головой.
– Но это реально. Как и каждая минута, проведенная рядом с тобой. Даже более реально, чем мне хотелось бы.
– Нет. – Вдруг, если я повторю это слово множество раз, оно станет правдой для нас обоих? – Это невозможно. И не только из-за того, что ждет нас в будущем. Мы вообще не должны были встретиться.
– Но мы встретились. И, несмотря на все сложности…
– Не продолжай. – Я знаю, что будет дальше. Теперь в его голосе звучат те же нотки, что во время разговора с Шей. – Если мы прекратим все сейчас, то сможем притвориться, будто ничего не произошло.
– Притворство уже закончилось.
Я знаю, что Дэвиен прав, но не могу спокойно наблюдать, как он приговаривает нас обоих, поэтому продолжаю:
– Для нас с тобой уже не будет новых страданий. Все закончится, и мы сможем…
– Несмотря на все сложности, я люблю тебя, Катрия.
Я лишь молча смотрю на него, сгорая от гнева, разочарования и страсти. Нет других трех слов, которые могли бы сделать меня счастливее – или еще глубже ранить. Ничто и никогда еще не имело для меня большего значения, но в то же время это не должно было значить вообще ничего.
– Нет, не любишь, – шепчу я.
– Люблю. – Он делает шаг вперед. – Так сильно, как никого и никогда не надеялся полюбить. Мне всегда было суждено вступить в брак по расчету, а потому я не ждал любви.
– Я ее не желаю, – качаю головой, а глаза жгут подступающие слезы. – Мне не нужна твоя любовь.
Лицо Дэвиена искажается от боли. Столь жестокими словами я нанесла ему глубокую рану. Он словно цепенеет, открывает и закрывает рот, явно не в состоянии подобрать слова. Я тоже молчу, позволяя тишине сгуститься вокруг нас. Я и так предельно ясно выразилась.
– Почему? – выдавливает Дэвиен. В ответ я бросаю на него косой взгляд и качаю головой. – Неужели ты откажешь мне в любезности узнать, что я тебе сделал? Или я просто не тот, кто тебе нужен? Я приму все, что ты скажешь. Даже тот факт, что ты всего лишь не разделяешь моих чувств. Но, пожалуйста, сжалься надо мной и объясни, в чем дело. Ведь я думал, что ты…
– Ты здесь ни при чем, – признаюсь я. Да, было бы проще – и лучше – промолчать, но у меня не хватает духу ранить его еще сильнее. – Просто я никогда никого не полюблю.
– Что?
– Давным-давно я дала себе такую клятву. Задолго до того, как ты купил право на мне жениться. И вера в то, что я не влюблюсь в тебя, не имела к тебе никакого отношения.
– Но почему ты отказываешься от любви?
Серьезный вопрос и наивный в то же время. Я заливаюсь смехом, не веря, что Дэвиен не понимает.
– Любить больно. Просто посмотри на нас. Это увлечение, – я не осмеливаюсь назвать его любовью, – уже оставляет в нас следы, которые невозможно стереть. И это только начало. Скоро последуют сладкие слова, скрывающие в себе яд, незаметно наносимые обиды, забытые, запертые в чулане дети, используемые как оружие друг против друга. И так будет до самой смерти, которая наверняка наступит скоро, поскольку один непременно сведет другого в могилу.
Дэвиен делает еще шаг вперед, прерывая мою тираду. Теперь он уже совсем рядом. Нужно бежать, но от нервного напряжения я не могу сдвинуться с места. Отчего-то тело сотрясает дрожь.
– Все это не любовь, – печально произносит он.
– Мой отец любил Джойс. Она тоже его любила. И я видела, как любовь поглощала его день за днем, ослепляла, превращала всего лишь в оболочку человека, которого я знала прежде. Он оставался безучастным, когда Джойс и Хелена из… – Слово застревает у меня в горле.
– Когда они что? – В его низком голосе звучат гневные нотки. Я качаю головой. – Когда они что? – повторяет он более твердо.
– Когда они надо мной издевались.
Теперь я по-настоящему дрожу, но вовсе не от страха. Такое впечатление, будто с каждым проходящим годом меня все крепче сжимала невидимая рука. С помощью самого страшного в мире орудия пыток, хотя я даже не подозревала, что его на мне применяли. И ни момента облегчения. Лишь постоянные, все возрастающие мучения. Но сейчас, когда слово срывается с губ, узы, которые держали меня, ослабевают. Как будто признав то, что мне пришлось пережить, я могу наконец-то встать на путь освобождения.
– Отец любил меня… но с появлением той женщины его любовь не принесла мне ничего хорошего.
– Все это не любовь. – Дэвиен берет мое лицо в ладони и проводит большими пальцами по щекам, стирая текущие из глаз злые слезы. – Называть это любовью – значит оскорблять величайшее чувство в мире. Любовь, если она настоящая, обладает большей силой, чем сама магия.
– Тогда почему? – спрашиваю я, хотя откуда ему знать ответ. – Почему отец их не остановил? Разве только из любви к Джойс?
Однако, задавая вопрос, я вспоминаю обрывки разговора, который старалась выбросить из головы. Я была тогда еще ребенком, и те несколько фраз не показались мне слишком уж важными, но теперь…
Я прерывисто вздыхаю.
– Не знаю, – признается Дэвиен.
– Хотела бы у него спросить, – шепчу я.
– Я бы тоже хотел, чтобы у тебя появилась такая возможность. Но даже если бы ты успела задать все нужные вопросы… Лишь ты одна способна даровать себе покой, когда сумеешь примириться с тем, что тебе пришлось пережить. – Дэвиен прижимается своим лбом к моему. – И этот покой принесет тебе любовь. Любовь к себе.
– Хватит с меня любви! – Я его отталкиваю.
– Но ты ее никогда не знала.
– Ты лжешь, – качаю я головой.
– Вовсе нет. Ты просто хочешь, чтобы мои слова оказались неправдой, ведь так было бы легче объяснить все те ужасы, которые ты пережила. – Он видит меня насквозь.
Я уже не сдерживаю слез, с губ срываются рыдания, высвобождая застарелую боль. Дэвиен вновь сокращает расстояние между нами, но я больше его не отталкиваю. Положив руку на мой затылок, он притягивает меня к себе и обнимает за талию. Я утыкаюсь лицом ему в грудь.
– Почему? – Я понятия не имею, о чем именно спрашиваю. В единственном слове заключено слишком много всего. Почему мне досталась такая семья? Почему я никогда не могла заслужить их нежности?
– Для жестокости нет ни причин, ни оправданий. – Дэвиен качает головой и целует меня в волосы. Никогда еще я не чувствовала себя более защищенной, чем в этот миг, и отчего-то слезы текут еще сильнее. – Но клянусь тебе, Катрия… всем, кто я есть и кем буду… пока я жив, больше никто и никогда не причинит тебе боли. Ты не обязана возвращаться в тот дом. Однако, если сама захочешь столкнуться с ними лицом к лицу и обрести немного покоя, клянусь, что буду рядом с тобой.
Его обещания звучат слаще любой песни. Никогда еще я не слышала ничего более прекрасного. В воздухе нет ни малейшего намека на дым. Я отстраняюсь от груди Дэвиена и, запрокинув голову назад, встречаюсь с ним взглядом. Его волосы вновь окутывают меня, как в ту первую ночь, когда я оказалась в его кровати.
– Зачем тебе все это делать для меня? – шепчу я.
– Ты знаешь почему. – Он лукаво улыбается уголками губ. – Потому что я и в самом деле тебя люблю. Люблю так, что ради тебя мог бы даже пожертвовать собой. И мне хочется сдвинуть горы, переплыть океан или достать звезду с неба, лишь бы просто увидеть твою улыбку. – Дэвиен снова гладит меня по щеке, и в его глазах читается благоговение. – Вот что такое любовь, Катрия. Такой она должна быть. И ты достойна, чтобы тебя любили. Не только я и все прочие, но и ты сама.
Я открываю рот, но не могу выдавить ни слова. Меня одолевает такое желание признаться ему в любви, что в груди все сжимается, становится трудно дышать. И все же одного желания мало. Внутри меня еще остались преграды, которые я пока не могу преодолеть.