Элис Кова – Танец с Принцем Фейри (страница 31)

– Все хорошо, – отвечаю я. – И спасибо, что освободил меня от обязательств.

– Я и в самом деле не собирался вредить вам, – бубнит Раф себе под нос.

– На сегодня с тебя хватит. – Хол поднимает мальчика и ставит на землю. – По-моему, у тебя есть еще дела с Вэной. Так что отправляйся к ней, не заставляй ее ждать. Лишь благодаря ей у нас вообще есть крыша над головой. Так что относись к своим обязанностям по внесению вклада в жизнь Песнегрёза более серьезно.

– Ладно, ладно.

– Увидимся дома, – уже мягче произносит Фельда и тянется к Рафу. Перед моим мысленным взором предстает картина, как она сжимает мальчика обеими руками, чтобы встряхнуть и снова отругать. Но вместо этого она притягивает мальчика к себе и крепко обнимает. – Мы любим тебя, Рафи.

– Фу, мам. Ну, кое-кто тоже тебя любит, – мямлит Раф и убегает. Впрочем, мать все же успевает поцеловать его в лоб.

– Нам и вправду жаль, что он так себя повел. – Фельда выпрямляется и чешет затылок, явно испытывая чувство вины из-за действий сына. – Временами он бывает просто невыносим.

– Я не расстроилась, – напоминаю я.

На самом деле я все еще в замешательстве из-за картины, которую только что наблюдала. Всего за пару мгновений Фельда проявила к мальчику больше любви, чем Джойс выказывала даже своим родным дочерям.

– Тем не менее в качестве извинения за нашего сына мы хотели бы предложить вам обоим место за нашим столом и оказать всяческое гостеприимство, – говорит Хол.

– Для нас будет честью пообедать с вами. – Фельда склоняет голову перед Дэвиеном.

– Как и для нас. Идемте.

Дэвиен указывает на дверь, и вслед за парой фейри мы отправляемся на мою первую трапезу в этом мире.

Шестнадцать

Дэвиен шагает следом за ними, но, заметив, что я отстаю, останавливается.

– Ну, ты идешь?

Сложив руки на груди, я подхожу к нему.

– Буду признательна, если в следующий раз ты не станешь решать за меня.

– Ты бы отказала им?

– Не знаю. – Эти фейри не слишком-то старались расположить меня к себе. Сомневаюсь, что мне хочется сидеть за их столом и преломлять с ними хлеб.

Дэвиен хмыкает.

– Вот уж точно человек, – бормочет он себе под нос и качает головой.

– И что это значит? – Мы все же идем вперед.

– Ты бы не только упустила возможность, сидя за их столом, приобрести союзников в лице Хола и Фельды, но и оскорбила бы их, когда они пытались загладить вину, – смеется Дэвиен. – Ты ничего не смыслишь в том, как слова могут обратить против тебя. Не знаешь о договоренностях, ритуалах и законах гостеприимства.

– Не насмехайся надо мной. – Я бросаю на него сердитый взгляд. Он лишь хмыкает, будто соревнуется сам с собой в желании посильнее меня уязвить; зеленые глаза сверкают на солнце.

– Я не насмехаюсь. Напротив, есть своя прелесть в том, что ты жила гораздо более простой жизнью.

– Сомневаюсь. Но даже если и так, проще не значит лучше. – Я избегаю зрительного контакта, изучая стыки бревен на крыше.

– Откуда ты знаешь эту песню? – внезапно спрашивает он. Может, понял, что мне не нравится говорить о прошлой жизни, и решил затронуть более безобидную тему?

Я вновь поворачиваюсь к нему. Неужели Дэвиен действительно заметил, что мне неприятно?

– Постой, только не говори, что это еще одна из старых песен, которые ты слышала в городе?

– Да, – лгу я и сглатываю, чтобы избавиться от привкуса металла во рту.

Такое впечатление, что обманывать его с каждым разом становится все тяжелее, и металлический привкус все дольше задерживается у меня в горле. Ведь почти всем песням, которые я знаю, меня научила мама.

– Невероятно, как много нас осталось в том мире… – Он замолкает, и в глазах, обращенных вперед, плещется тоска.

Дэвиен почти на голову выше большинства фейри, так что свободно может видеть всю улицу. Но вряд ли он смотрит на что-то конкретное. Интересно, что он пытается рассмотреть? Какое-то место? Или время?

– Раньше и в самом деле существовал только один мир? Я слышала старые легенды о древних магических войнах. И фейри упоминали о разделившем территории короле эльфов. Но я думала… – Я оглядываюсь вокруг. – Наверное, познакомившись с тобой и посетив это место, следует поверить, что все так и было. – Я вдруг замечаю витражное стекло с замысловатым узором в окне второго этажа здания, мимо которого мы идем. – Мастерство работы со стеклом тоже пришло от фейри?

– Точно, – улыбается Дэвиен. – Фейри произошли от дриад, которые были древними стражами леса задолго до того, как о магических войнах заговорили даже шепотом. В отличие от фейри, ставших результатом сочетания магии и природной эволюции, людей дриады создали сами. Изначально фейри заботились о первых людях, обучали их использовать магию для работы с природой.

– Люди обладали магией? – Я тщетно пробую представить себе подобный мир.

– Давным-давно, еще до создания Грани. Возможно, именно поэтому ты сумела вместить в себя магию древних королей.

Я сжимаю и разжимаю пальцы в стремлении ощутить в себе магию, которую почувствовала даже Вэна. Бесполезно. Да, эта магия реальна, я видела, как она лилась из меня той ночью в лесу. И все же я не могу ее вызвать, даже если попытаюсь.

Мы подходим к каменному дому с глиняной черепичной крышей. Хол и Фельда ведут нас внутрь, по коридору, прямо в кухню, занимающую всю заднюю половину дома. Мы с Дэвиеном садимся за стол, пока Фельда и Хол суетятся с обедом. На стене возле задней двери я замечаю крючки, на одном из которых висит сумка, почти такая же, как у Рафа.

Когда Фельда кладет на стол доску с ароматным хлебом и нож, слова сами собой слетают с губ.

– Пожалуйста, не наказывайте его, – тихо прошу я.

– Что? – Моргнув, она склоняет ко мне голову.

– Пожалуйста, не наказывайте Рафа, когда он вернется домой. Не хочу, чтобы он пострадал из-за меня.

– Пострадал? – Она качает головой, судя по всему, ошеломленная моим предположением, и едва заметно хмурится, как будто я обидела ее своей заботой. – Мы бы сына никогда и пальцем не тронули.

– Но в таверне… вы выглядели расстроенной.

– Я и в самом деле расстроилась. – Фельда упирает руки в бока. – Уж не знаю, как я умудрилась родить самого не по годам развитого ребенка во всем Песнегрёзе, но это мое бремя и в то же время честь. – Она усмехается, как будто отчасти и правда считает для себя честью быть связанной с шалостями Рафа. – Но мы ему уже устроили выговор. И если сегодня он больше ничего не натворит, что для этого мальчишки бывает непросто, то, вернувшись домой, и слова не услышит об этом инциденте.

– О, хорошо… – Я наблюдаю, как Фельда начинает резать хлеб.

Неужели все на самом деле так просто? Никогда не видела, чтобы ребенка после совершения ошибки так легко прощали. Хелена и Лаура никогда не ошибались. Что же до меня, за свои ошибки я обычно расплачивалась по несколько дней.

Почувствовав на себе тяжесть чужого взгляда, я смотрю на другой конец стола, где сидит Дэвиен. Слегка нахмурившись, он наблюдает за мной, как будто изучает.

– Прошу, угощайтесь нашим хлебом и вином, – церемонно произносит Хол, наливая в наши кубки медовуху.

И я радуюсь предлогу отвернуться от Дэвиена и его испытующего взгляда. Что же ему удастся узреть, если смотреть мне в глаза слишком долго? Впервые я с тоской вспоминаю о повязке на глазах.

– Как вам Песнегрёз? – интересуется Фельда.

– Поистине великолепный город, – с улыбкой отвечаю я, радуясь смене темы. – Никогда еще не встречала столь искусных мастеров, как фейри.

– У нас многие владеют старыми ритуалами ремесла, издавна передаваемыми в их семьях и общинах.

– Ритуалами? Вроде того, что я видела той ночью в лесу? – обращаюсь я к Дэвиену.

– Да, это был ритуал, – кивает он. – Еще один провел Джайлс, когда мы разбивали лагерь в Кровавом лесу.

Обдумывая все, что до сегодняшнего дня узнала о фейри и их магии, я жую хлеб – пикантный на вкус, с хрустящей корочкой.

– Значит, ритуалы бывают разные? И с их помощью можно добиться чего угодно?

– Ну, есть кое-какие ограничения, – объясняет Хол. – К примеру, нельзя вернуть мертвых или изменить чье-то сердце.

– То есть, как видишь, наша магия почти безгранична, – усмехается Дэвиен.

– А откуда берутся ритуалы?

Вэна упоминала, что нужно найти способ извлечь из меня магию. Она сама будет составлять ритуал?

– Порою, не слишком часто, встречаются фейри, настолько созвучные с собственной магией и законами нашего мира, что могут создавать новые ритуалы. Но большинство ритуалов передаются в устной форме или записаны в книгах, хранящихся в семьях и общинах, – рассказывает Хол.

– Именно поэтому практически полное уничтожение семьи Авинесс сильно сказалось на фейри и ослабило нас на несколько веков. Давным-давно на стеклянной короне был проведен ритуал, требующий верности от всех фейри. Он все еще действует, но корону может носить лишь истинный наследник Авинессов. Пока он жив, корона не будет слушаться другого хозяина. Но чтобы раскрыть весь ее потенциал, требуется сила сгинувших королей. – Дэвиен хмуро смотрит в окно, направляя свой гнев на кого-то или что-то далеко за пределами этого стола.