Элис Кова – Проклятая драконом (страница 33)

Лукан кладет руку мне на плечо; его прикосновение нежное, а голос полон искренности. — Ты в порядке?

Я пожимаю плечами. — Жить буду, — бросаю я и снова отвожу взгляд. Мне сейчас совсем не хочется лишнего внимания.

— Мне жаль. — Лукан хмурится.

— Неужели? — Сайфа прищуривается.

Он переводит недовольный взгляд на неё. — К чему этот тон?

— Странно, по-моему: вас назначают напарниками, происходит поток Скверны, потом ты уходишь, а возвращаешься свеженький, как майское солнышко. Её пытают, а тебе просто читают нотации.

Лукан убирает руку с моего плеча, и я к своему удивлению понимаю, что мне не хватает этого веса. — И это, вероятно, потому, что им плевать, что я делал или не делал, ведь я не Возрожденная Валора и не тот человек, который призывал Эфиросвет без сигила.

— Удобная отмазка, — бормочет Сайфа.

Лукан испепеляет её взглядом. — Почему ты ведешь себя так, будто я враг, хотя мы должны быть союзниками? У меня нет от вас секретов — и нам незачем что-то скрывать друг от друга.

Я встречаюсь глазами с Сайфой, и она выгибает бровь, безмолвно спрашивая: «Так ты всё-таки согласилась?»

— Он на нашей стороне, — говорю я ей, пожимая плечами, а затем бросаю на него взгляд искоса. — По крайней мере, я почти уверена в этом после того, что случилось сегодня. — В эти слова вложено слишком многое. Даже произнося их, я всё еще чувствую его руки на своей талии. То, как он поддерживал меня, когда я едва стояла на ногах. «Я тебя держу». Эти слова выжжены в моем мозгу, отпечатаны на сердце.

— Ты знаешь, что это так, — говорит он, будто читая мои мысли.

— Никаких секретов? Ладно. Ты докладываешь викарию? — Сайфа всё еще полна скепсиса.

— Чтобы докладывать, мне нужно с ним хотя бы поговорить. — Лукан переводит взгляд с меня на мою подругу, одаривая её скучающим видом. — Я заперт здесь так же, как и вы. Когда бы я успел «доложиться»?

— Рыцари Милосердия в конечном счете подчиняются викарию, а инквизиторы — часть их рядов. Ты мог бы передавать информацию им, чтобы она дошла до него.

— Я не докладываю викарию. — Лукан закатывает глаза. — Но даже если бы я это делал, не то чтобы мне было что ему рассказать из того, чего он не знает. Думаешь, инквизиторы и так не выкладывают ему всё до капли?

Сайфа открывает было рот, но тут же закрывает его, проглатывая колкость. Она явно обдумывает этот аргумент. — Но он всё же просил тебя присматривать за ней.

— Да, и что с того?

— Он правда просил? — тихо спрашиваю я.

Лукан снова переводит взгляд на меня. — Разумеется, просил.

Я киваю, жалея, что это признание так жалит. Я и сама догадывалась… так почему же так больно слышать это вслух?

Будто читая мои мысли, Лукан добавляет: — Но он просил об этом каждого, кто верен Криду. Я же хотел объединиться с тобой по своим собственным причинам.

Сайфа подает голос прежде, чем я успеваю всерьез задуматься, что это за «причины». — Значит, викарий…

— Хватит о нем. Он мне даже не нравится. — В его задрожавших кулаках кипит явная ненависть. — Да, он просил меня «помогать тебе» изо всех сил. Да, он просил присматривать за тобой. Но я уже поклялся тебе, что не выдам ему твоих секретов. — Лукан качает головой и смотрит прямо на меня. Я чувствую вопрос, даже если он его не задает: Что я должен сделать, чтобы доказать свою верность?

Это мгновение растягивается на миллион лет. Чего еще я могу от него требовать? Он доказывал свою надежность раз за разом, разве нет? И всё же я ему не доверяю… Или просто не хочу? Чем дольше наши взгляды сцеплены, тем меньше я уверена. Что я чувствую на самом деле, там, в самой глубине? Под всеми травмами, что нанес мне викарий. Есть ли во мне истинное недоверие к Лукану как к человеку?

Это не должно казаться чем-то настолько значимым. И всё же я чую: что бы я ни сказала сейчас, это изменит мою жизнь навсегда. Я на острие ножа, и не знаю, что именно в итоге толкает меня в ту или иную сторону, но когда это случается — я не оглядываюсь.

— Я доверяю ему, — говорю я Сайфе, хотя не свожу глаз с Лукана. — Думаю, он будет хорошим союзником.

Она кивает, будто знала, что я это скажу. — Лукан, ответь еще на один вопрос: почему тебе так важно быть нашим союзником, если ты не собираешься докладывать викарию?

— Потому что я устал быть один, — просто говорит Лукан.

Мне… это знакомо. Я снова смотрю на Сайфу, уверенная в своем предчувствии как никогда. — Он сильный и способный, и он умеет пользоваться сигилами, хоть и не прошел Золочение.

— Считаешь меня сильным? Ты слишком добра, — Лукан игриво подначивает меня. Я бросаю на него косой взгляд, на что он лишь ухмыляется. Но его лицо… оно что, слегка покраснело?

— Ты абсолютно уверена? — Сайфа отдает окончательное решение в мои руки, зная, сколько нервов я себе из-за этого вымотала.

Я киваю.

— Ладно. Значит, втроем. — Сайфа встает, потягивается, подходит к нему и хлопает по плечу. — А теперь, может, поедим? Я умираю с голоду.

— И это всё? — Лукан явно ошарашен её переменой настроения. Я сдерживаю смешок. После всего, через что я его заставила пройти, я понимаю, почему он ждал от неё чего-то более монументального.

— Мы не можем ходить кругами весь день. Изола тебе верит, и мне этого достаточно… пока ты не дашь повод передумать. Тогда мне придется тебя уничтожить. — Сайфа протискивается мимо него к выходу.

Лукан моргает и переводит растерянный взгляд на меня.

— Привыкнешь. — Я выдавливаю улыбку и иду за Сайфой на ужин.

Когда я прохожу мимо, рука Лукана касается моей. Он не отстраняется, и я вскидываю на него взгляд. Но он никак не реагирует. Будто ничего и не было.

«Я устал быть один», — сказал он. Это и есть одна из тех «причин», о которых он упоминал? Или есть что-то еще? Что-то, связанное с этим напряжением, которое… Я обрываю свои мысли. Мне не нужно копаться в том, куда они меня завели, чтобы понять: это опасно. И всё же в ушах до сих пор звучит его признание, повторенное дважды: «Ты мне нравишься».

В эти три слова можно вписать целую библиотеку смыслов. Я медленно втягиваю воздух, в груди тесно. Надеюсь, что, доверившись ему — впустив его в свою жизнь, — я не совершила худшую ошибку в своей жизни.

Глава 33

Ямы разделки явно выжали из нас, суппликантов, всё до капли. Все изголодались и сметают всё, до чего могут дотянуться. Буфет сегодня опустошили в один присест — на добавку ничего не осталось.

Разговоров почти не слышно, хотя я и прислушиваюсь, не упомянет ли кто Скверну. Тишина. Похоже, всё ограничилось только нашей с Луканом комнатой, что лишь подтверждает его теорию о саботаже. Остальные вообще в курсе?

На нас бросают настороженные взгляды — видимо, замечают, что мы с Сайфой теперь сидим с Луканом. Тем более что мы не выбрали стол ребят из Андеркраста, как делали почти всегда. Но пока нам никто ничего не говорит.

— Я даже толком не спросила, как ты, — говорю я Сайфе с легким чувством вины. — Как прошло оставшееся время в твоей комнате? Всё в порядке? Тебя допрашивали?

Я спросила про Скверну в её комнате, а потом весь разговор свелся ко мне… и Лукану. Почему вдруг стало так неестественно трудно не думать о нем дольше пары минут?

— Нет, не допрашивали. — Она качает головой. — Всё было… не могу сказать «нормально», потому что я весь день пялилась на треть изрядно подгнившего драконьего бедра.

— Ты какая-то бледная. — Я отправляю в рот кусок еды, хотя прожевать его труднее, чем предыдущий: перед глазами стоят свежие образы драконьей туши.

— Ну, это было мерзко.

— Слабо сказано, — бормочет Лукан.

— По крайней мере, на аппетит это не повлияло, — замечаю я, пока Сайфа заталкивает в рот еще один огромный кусок картофелины.

— Я так голодна, что могла бы сожрать целый бочонок картошки. — Она тянется за добавкой, двигаясь так быстро, что вилка едва не выскальзывает из пальцев. — Всё было в сто раз хуже, потому что меня заставили работать с Микелем.

Мой взгляд дергается в сторону стола Синдел, но лишь на секунду. Микель — один из её шайки. Мышиного вида парень с короткими каштановыми волосами и темно-карими глазами на бледном лице, почти такого же оттенка, как у Сайфы. Я видела его только мельком и никогда не слышала его голоса. Знаю, как его зовут, только потому, что Синдел постоянно раздает ему приказы.

К счастью, они не замечают моего взгляда.

— Дай угадаю: он всё время расписывал тебе, какая Синдел потрясающая? — шепчу я.

— Если бы только это. Он не переставал спрашивать о тебе. — Она бросает на меня по-настоящему обеспокоенный взгляд.

— Обо мне? Зачем? — Я пытаюсь изобразить спокойствие, которого не чувствую.

— Ставлю на то, что он шпионит для Синдел. — Она наклоняется ближе, голос едва слышен. — О чем бы я ни пыталась заговорить, всё сводилось к тебе: как ты справляешься с Трибуналом, каково это — дружить с Возрожденной Валорой, на что ты способна на самом деле.

Еда в моем рту превращается в пепел. Но если я перестану есть, Синдел победит. И если викарий не смог меня сломать, ей я этого точно не позволю. — Что бы она ни замышляла, мы справимся.

— Синдел ведь не засланный казачок викария, а? — Сайфа косится на Лукана. Опуская вилку на тарелку за следующим куском, она едва не роняет её. Зубцы дрожат в её судорожной хватке, костяшки пальцев побелели.

Я заговариваю прежде, чем Лукан успевает ответить: — Сайфа, ты точно в порядке?